Волшебство с ароматом кофе (СИ) - Серебрянская Виктория - Страница 35

Теперь уже я нахмурилась, осознав, что невольно выболтала то, что не планировала никому рассказывать. Но делать было нечего. Как говорится, назвался груздем — лечись дальше.

— Кофейная вишня, — нехотя ответила на вопрос принца. — В моем мире зѐрна из этих ягод — источник шикарного бодрящего напитка. И очень дорого стоят. А я здесь неподалеку от дворца обнаружила целую рощу кофейных деревьев. И ягоды уже начали спеть.

Мартиниан соображал быстро:

— Так вы за этим просили матросов и бочки?

Я неохотно кивнула.

Принц некоторое время думал, разглядывая меня странным взглядом. Потом обернулся к мнущейся неподалеку поисковой команде:

— Все свободны, всем спасибо! — повелительно кивнул он. Матросов словно ветром сдуло. А Мартиниан повернулся ко мне и снова ухватил за многострадальный локоть: — Покажите!

— А «пожалуйста» вас мама не учила говорить? — вырвалось у меня язвительное.

Я все еще злилась на весь белый свет. Правда, осознав, что и кому ляпнула, мучительно покраснела. Молодец, Эмма! Нашла кому указывать на недостаток воспитания! Понятное дело, что наследного принца учили приказывать, а не просить.

Мой липовый супруг на удивление не разозлился. Наоборот, ухмыльнулся как простой смертный и как-то по-мальчишечьи бесшабашно хмыкнул:

— А зачем? Можно ведь приказать, и никто не посмеет отказать. Как никак, я — будущий король. А вот просить можно очень долго. И не факт, что получишь искомое.

И первый, подавая пример, заразительно расхохотался.

В первый миг я опешила. Потом обиделась: с чего это он ржет, спрашивается? А потом… Принц смеялся беззлобно и настолько заразительно, что я просто присоединилась к смеху Мартиниана.

Смех, как обычно водится, смыл все негативные эмоции, оставив после себя улучшившееся настроение и чувство легкости в душе. А отсмеявшись, я заглянула в синие глаза мужчины, с которым меня связала капризная судьба, хоть это и было сложно осознать:

— Да-а-а-а… Против правды не попрешь. Далеко ходить за примером не нужно: я вот попросила. И что?

Это был первый случай, когда я видела Мартиниана улыбающимся, в хорошем настроении. И надо сказать, что улыбка ему необычайно шла. На левой щеке появилась очаровательная ямочка, а глаза засверкали сапфировым огнем. Я даже засмотрелась на него.

— Не надо, — неожиданно заявил Мартиниан, уловив мой взгляд.

Уличенная в восторженном глазении на высочество, я смутилась, невольно покраснела и буркнула невпопад:

— Что?..

— Так смотреть на меня, — чуть качнул головой принц. — Вы красивая женщина, Эмма. Но я не располагаю собой. Мой брак должен быть династическим. Таким, чтобы ни один червяк не смог его опротестовать. И мои права на трон. А если я консумирую брак с вами, стать королем уже не смогу. Братец в лепешку расшибется, чтобы доказать мою несостоятельность, как короля. И неважно, четыре пятых из того, что он наговорит, будет ложью. Хватит того, что я нарушу одну из важнейших заповедей предков: возьму супругой простолюдинку. Простите.

На этот раз Мартиниан говорил мягко, с виноватыми нотками. Словно и впрямь был передо мной виноват. На него даже обижаться не получалось. И я неловко развела руками:

— Единственный принц, встреченный мной в жизни, и тот не про мою честь. — А потом, кое-что вспомнив, неуклюже перевела разговор: — А как так получилось, что вы — принц, но при этом я — герцогиня?

Мартиниан хмыкнул. То ли неумелой попытке сменить тему разговора, то ли моему невежеству. Но объяснил:

— Так и я герцог. Это мой официальный титул до того момента, как отец объявит меня наследником. Мы с Альфредом оба герцоги. Только один так и останется во главе своего герцогства. А второй…

Мартиниан посмурнел. И мне его немедленно стало жалко.

— Все так плохо? — спросила, осторожно касаясь его руки.

— Хуже и придумать сложно, — глухо ответил мне принц. — Мы тут застряли, предположительно, на год. А может, и больше. Это если вообще когда-нибудь сможем выбраться. Альфред за это время такого может натворить, что королевство перестанет существовать и я никогда не… Впрочем, неважно. Отца и мать жаль. Если мы не найдем способа выбраться отсюда, им придется иметь дело с разбалованным и развращенным сыном, из которого король и правитель, как из гнилушки фонарь.

Мне очень хотелось съязвить, мол, раз один из двух сыновей вырос таким, значит, сами в этом виноваты. Второй-то нормальный. Но я предпочла промолчать. Мартиниан — не дурак, сам все понимает. Зачем лишний раз тыкать его носом туда, где он ничего изменить не может. Вместо этого я мягко взяла его под руку и увлекла за собой в сторону выхода, намереваясь показать рощу кофейных вишен и хоть ненадолго отвлечь от проблем.

— Ничего. Мы постараемся что-нибудь придумать, — пообещала принцу как маленькому. — Я думаю, нас сюда закинуло не просто так: вот, к примеру, в пути матросы выловили рыбину, из которой извлекли крупную жемчужину… — Меня передернуло, когда перед глазами снова стало, как живое кровавое зрелище. — Капитан подарил ее почему-то мне. А потом, уже на острове, неизвестная мне сила выдернула меня с тропинки, по которой мы в ту минуту шли, и забросила сюда, во дворец. Мне пришлось самой искать путь и догадываться, чего от меня хотят, подниматься на самый верхний, четвертый этаж через настоящие занавеси из паутины! Бр-р-р-р!.. — Я передернула плечами от отвращения. — Но я сумела вернуть жемчужину на ее законное место. К чему я вам все это рассказываю: предполагаю, что возврат жемчужины — это не единственное условие, которое мы должны выполнить, для того чтобы нас выпустили с острова.

— И с чего вы это взяли? — скептически прищурился на меня Мартиниан.

Я пожала плечами в ответ:

— Для меня весь ваш мир — сказка. А в сказках моего мира героям непременно нужно выполнить целый ряд условий, чтобы получить то, что они желают, стать счастливыми, кого-то спасти. Ну и так далее по списку.

Мартиниан задумался.

Идти к роще было не особенно далеко. Так, минут пять-семь неспешным шагом. И большую часть этого пути мы с принцем проделали молча. Под легкий шелест листвы на ветру и далекие крики тропических птиц. Первое время, когда мы только поселились на острове, птицы жили в окрестностях дворца, с недоумением поглядывая с деревьев на новых двуногих обитателей острова. Но со временем, уже не знаю почему, ведь никто из нас на птиц не охотился, пернатые предпочли переселиться подальше от шумных людей.

Уже когда впереди замаячили первые кофейные вишни, я решилась задать мучивший меня вопрос:

— А что будет с королевством и троном, если вы не вернетесь?

Я не видела лица Мартиниана, когда он неохотно буркнул в ответ:

— Ничего хорошего.

Принц попросту отвернулся от меня в другую сторону, когда услышал мой вопрос. И ответил сухо и коротко. Так, что сразу становилось понятно: продолжения не будет, можно даже не пытаться задавать наводящие вопросы. И я предпочла сделать вид, что все так и было задумано, переключаясь на себя:

— Ну вот, пришли! Вот мое сокровище! Еще только-только начинают созревать, но, думаю, через пару дней уже можно будет начинать сбор урожая потихоньку…

По-моему, Мартиниан воспринял смену темы беседы с облегчением. Сразу же завертел головой, разглядывая рощицу:

— Это… оно? Из этого делают ваш шикарный бодрящий напиток?

Скепсис в голосе принца мне вполне был понятен. И я весело рассмеялась:

— Вот погодите! Соберу урожай, обработаю ягоды, обжарю, смелю зерна и угощу вас этим божественным напитком!.. Посмотрим, что вы скажете после дегустации!

Мартиниан как-то странно посмотрел на меня. Но смысл этого взгляда я поняла лишь тогда, когда принц спросил:

— И что… вы все это собираетесь делать… сами?.. Своими руками?..

Я снова рассмеялась в ответ, подошла поближе к одному деревцу, на котором уже красовались парочка спелых ягод, пальцами попробовала их на плотность. И только после этого, не отводя в сторону ветку с листвой, оказавшуюся между моим лицом и Мартинианом, посмотрела на молодого аристократа: