Только вперед! (СИ) - Старый Денис - Страница 19

— Так и было, достопочтенный Исмаил, но в своих планах я никогда не опирался на русских. Я даже не якшался с другими гяурами. Это у тебя что ни друг, так грек или армянин. В моём окружении только правоверные, — встав со своего места, грозно и решительно посмотрев на Исмаил-бея, говорил Аслан-бей. — Не бывать, чтобы мою землю топтали гяуры, чтобы они были господами. Мой род не подчинится власти рабов.

Аслан-бей входил в кураж. Он украдкой посмотрел на русского фельдмаршала, ожидая, что тот уже махнёт рукой — и крикуна тут же повяжут. Однако Пётр Петрович Ласси с интересом, будто бы в театре, взирал на всё происходящее. Игра актеров пока ему нравилась.

И нет, это не была слабость — ни русского фельдмаршала, ни Исмаил-бея, ни его оппонента Аслан-бея. Ласси понимал, что часть присутствующих здесь глав татарских родов прибыли на меджлис не для того, чтобы принять какое-то решение, а, чтобы сохранить пока свои жизни, найти соратников, чтобы продолжать борьбу против России.

И вот таких людей необходимо было срочно выявить. Сколько угодно могут беи разговаривать о своём будущем и крымских земель. Но всё уже решено. И от меджлиса необходимо лишь одно — заявление, что Крымское ханство добровольно входит в состав Российской империи.

— Лучше спасти хоть что-то и попросить у русской государыни сохранить меджлис и автономию Крыма, чем лишиться всего и сразу. Кто встанет на защиту наших детей, наших сёл? Где славные воины? Нет их. И в этом поколении не будет. Не будет и кому учить новых воинов, — Исмаил-бей уже почти кричал, явно провоцируя своего оппонента на резкие высказывания в сторону России.

— Мы можем быть дружны с русскими. Но жить по своим правилам и законам, самостоятельно управлять своей землёй, — прокричал Аслан-бей.

Ещё двое беев поднялись со своих мест, явно выражая исключительную поддержку своему лидеру. И лидер этот — никак не Исмаил.

Дед русского гвардейского офицера, Исмаил-бей, заставлял себя не смотреть в сторону русского фельдмаршала. Но именно сейчас был тот момент, когда всех потенциально бунташных беев нужно было схватить. И было видно, что Пётр Петрович Ласси уже проявлял острый интерес к происходящему.

— Я призываю всех обратиться к русской императрице, чтобы она заключила с нами, как с представителями Крымского ханства, мирный договор, — говорил Аслан-бей, буравя взглядом русского фельдмаршала. — Мы готовы на территориальные уступки, готовы признать часть Дикого Поля русским. Но в Крыму управляться будем так, как сами того пожелаем. Я считаю, что этот договор и так станет подарком для России. И все… пусть русские уходят!

И тут волевая рука русского фельдмаршала резко указала в сторону Аслан-бея. Сразу два десятка русских гренадёр рванули к взорвавшемуся бею.

Аслан и ещё двое его соратников обнажили кинжалы. Они не были готовы склониться перед Россией. Они считали, что Османская империя всё равно не оставит Крым без поддержки, и что можно будет лавировать между Россией и Портой, и тем самым заполучить такой суверенитет, о котором раньше стоило только мечтать.

Увы, но для этих людей мечты далеко не всегда воплощаются в жизнь.

— Бах! Бах! — прежде, чем русские гренадёры добрались до Аслан-бея и его соратников, люди Исмаил-бея стали расстреливать и резать своих оппонентов.

Через минуту в тронном зале ханского дворца Бахчисарая установилась мёртвая тишина. Старик Исмаил-бей сущим зверем смотрел на тех представителей татарской знати, в которых оставался не уверен, но которым хватило ума промолчать и не встать на сторону Аслана.

— Через покорность мы сможем добиться того, чтобы наши мечети не разрушались. Через соглашательство мы сможем добиться, чтобы наш народ не превратили в рабов. Но это всё будет, как и мясо на наших столах, если мы станем оплотом для России, докажем, что мы полезны, — грозно глядя на всех, говорил Исмаил-бей.

А в это время русский фельдмаршал уже дал приказ гренадёрам, чтобы те опять стали «предметом мебели» и не вмешивались в происходящее. Впрочем, своим присутствием на меджлисе командующий второй русской армией более, чем конкретно вмешивался в события.

А ещё через час подписали воззвание к русской императрице о желании крымско-татарского народа войти в состав империи, стать верноподданными русской короны. Крым уже скоро, как только решит русская государыня, станет частью Российской империи. Осталось только Миниху продержаться у Перекопа.

Глава 9

Дикое Поле

19 июля 1735 года

Турки не уходили. Мы, видимо, перестарались — теперь у них, просто, некому принимать решение. Ну, а пока информация о бедственном положении османской армии дойдет до Стамбула, пока там придумают, что делать… Времени пройти может изрядно: и месяц, и даже больше.

И да, время играло на нас. Эпидемиологическая ситуация в османском войске была катастрофичной. Приходили сведения и о том, что у них и чума и оспа, и кишечные заболевания. Господствовали антисанитария, недостаток провианта и фуража. Впрочем, фуража нужно все меньше, так как османы начали резать лошадей.

Поступали сведения и о массовом дезертирстве из турецкой армии. Бежали, прежде всего, племенные отряды. Те же татары Буждацкой Орды покинули османов. Под каким-то предлогом, но все же. Между тем, рано подкидывать шапки вверх и кричать о победе. Но все идет именно к этому.

Мне же вряд ли придется выпить на позициях русской Первой армии за победу в продолжительном «Перекопском сражении», или «стоянии».

— Да! Стояние! — сказал я вслух.

— Простите, господин секунд-майор, не понял! — сказал приставленный ко мне для согласования действий майор.

— Нет, ничего… Продолжайте! — сказал я, улыбнувшись.

Признаться, я уже и сам утомился от совещаний, советов. Мыслями я прогрессорствовал. Изобретал новое оружие, запускал массовое производство нарезных винтовок и конусных пуль к ним. Как там пушка с конусной каморой, та, что в иной реальности называлась «Единорог» и стала залогом превосходства русской артиллерии во многих конфликтов?

Чертежи орудия были переданы Нартову. Завод должен строится… Конечно, и здесь я не прохлаждаюсь. Но хочется… Да, нужно себе признаться, что и я могу уставать и хочу в Петербург к жене, к Анне, да и Елизавета в нынешнем моем состоянии явно бы пригодилась.

— Когда вы высадитесь на острове после первой ночи движения, со всех крепостных стен и по всей линии, мы начнем бить артиллерией. После пехотные полки станут выходить и выстраиваться в линии. Тем самым мы отвлечем неприятеля и… — продолжал говорить майор.

В целом и, в общем, он лишь резюмировал все то, о чем шла речь уже который день. Без помощи всей армии, которая должна отвлечь внимание противника, выбраться из ловушки моему полку будет сложно. И так, чтобы вырваться, да еще и со всем имуществом… Это вновь из разряда авантюр.

Легко сказать: иди, дескать, Норов прочь, да хоть и в Санкт-Петербург! А как это сделать? Нет, чтобы пройти даже с боем моему полку сил хватит. Вот оно — моему полку! Я, признаться, не совсем понимаю, что происходит. Тот полк стрелков, который приказал мне создать командующий, я забираю с собой. Правда, старейшина Алкалин отправляется домой.

И вот с полноценным полком мы бы пробились через турок. Но к ним сейчас подбираться опасно. Нет, не потому что могут навязать бой и разгромить нас. Там столько болезней, что нам не стоит контактировать ни с какими-либо турками. Более того, мы даже не перестали брать языков, чтобы не принести болезни.

Ну я был бы не я, если бы не придумал, как нам пробиться. Две недели мы готовились к выходу. Было сооружено множество больших плотов. На них предполагалось переправить коней с телегами. А вот бойцы пойдут раздетыми и рядом с плотами, подталкивая их.