Как улучшить дракона. Если он тот еще ящер (СИ) - Драго Таня - Страница 104

Он помолчал, словно давая мне время осознать сказанное:

— Но главная причина их редкости в том, что дар Преображающих наследуется лишь частично и непредсказуемо. Он может проявиться через несколько поколений, или не проявиться вовсе. Он может дремать в крови рода столетиями, а потом внезапно пробудиться.

— Как у меня, — тихо произнесла я, начиная понимать, к чему он ведёт.

— Именно, — кивнул архимаг и встал, подойдя к другому шкафу, откуда достал свиток с генеалогическим древом. — И это приводит нас к самой интересной части.

Он развернул свиток на столе, показывая родословную с многочисленными ветвями и именами, часть из которых была выделена особым, светящимся золотистым цветом:

— Знаете ли вы историю своего рода, ринтана Лиралин?

— Да. Мой предок получил свой дар от драконов. Его дар – побочный эффект некоего эксперимента.

— Всё гораздо сложнее, — архимаг указал на самое начало генеалогического древа, где яркой золотой точкой было выделено имя "Эйран Раднал". — Последним известным Преображающим был именно основатель рода Раднал, заключивший первый союз с драконами почти восемь веков назад.

Я замерла, ощущая, как по спине пробегает холодок:

— Что?

— История, которую знают все, гласит, что Эйран Раднал был могущественным магом, который помог драконам в некой великой битве и в благодарность получил их покровительство, потом и дар, — продолжил Дион, проводя пальцем по линии родословной. — Но правда гораздо интереснее. Эйран не просто помог драконам — он исцелил самого дракона от смертельной раны, нанесённой оружием Древних. И сделал это, используя свой дар Преображающего, усилив природные регенеративные способности драконьей плоти.

Он указал на серию имён, идущих от основателя рода:

— После этого драконы не просто заключили с ним союз. Они предложили ему и его потомкам особое положение. Именно тогда драконы стали себе брать человеческих жен – из рода Раднал, разумеется.

— Но почему именно женщины? — спросила я, пытаясь уложить в голове всю эту новую информацию.

— Потому что дар Преображающих в линии Радналов передается по женской линии, — ответил Дион. — Хотя проявлялся он крайне редко. За восемь веков было зафиксировано всего девять подтверждённых случаев.

Он выпрямился, глядя на меня с нескрываемым интересом:

— И вот теперь — вы. Десятая в этой цепочке.

Я молча смотрела на генеалогическое древо, прослеживая линию своих предков до самого основателя рода. Если архимаг прав, то мой дар не просто редкая магическая способность — это наследие, связывающее меня напрямую с самыми истоками союза между людьми и драконами.

— Но почему вы говорите, что это опасно? — спросила я, вспоминая его слова о целенаправленном вымирании Преображающих. — Если этот дар так ценили драконы...

— Не все ценили, — Дион свернул свиток и вернулся к древнему манускрипту. — Драконы действительно почитали Преображающих и стремились сохранить эту линию. Но были... другие силы, которые видели в них угрозу.

Он понизил голос почти до шёпота:

— Некоторые драконы, как вы сами понимаете, не за союз с людьми. И, самое главное. Нынешние атаки несут отпечаток той же силы, что веками охотилась на Преображающих. И теперь, когда ваш дар проявился в полную силу...

Он не закончил фразу, но это было и не нужно. Я поняла: если информация о моём даре станет широко известна, я могу оказаться следующей мишенью.

— Это объясняет, почему халидэл Латор так заинтересован в вас, — продолжил Дион после паузы. — И никому не отдал. Хотя у него были очень серьезные препятствия.

Ах, как всегда.

Деловые мудащерские схемы. Никакой романтики.

— И что мне теперь делать с этой информацией? — спросила я, чувствуя себя словно в ловушке между древними силами, о которых практически ничего не знала.

Дион задумчиво посмотрел на меня:

— Прежде всего, осознать, что ваш дар гораздо могущественнее, чем вы предполагали. Вы не просто создаёте защитные артефакты — вы способны на гораздо большее. Но для полного раскрытия этого потенциала вам нужно узнать больше о природе вашего дара.

Он снова открыл манускрипт, на этот раз на странице с изображением какого-то древнего храма или святилища:

— Я могу помочь вам в этом. И первым шагом должно стать посещение места, где Эйран Раднал впервые обрёл свой дар.

Я всмотрелась в рисунок — изображение высокой каменной структуры, расположенной где-то в горах, с характерными арками и колоннами, украшенными странными символами.

— Это место... оно ещё существует?

— Да, — кивнул архимаг. — Забытый храм. Древнее святилище, построенное задолго до прихода людей и драконов в эти земли. Место, где магия течёт иначе.

Он коснулся рисунка кончиками пальцев:

— Если вы хотите полностью понять и освоить свой дар, вам придётся отправиться туда. Магия часто связана с местами силы, и ваш дар пробудился не полностью — он ждёт катализатора, ключа, который откроет его истинный потенциал.

Я смотрела на изображение храма, чувствуя странное притяжение к этому месту, словно оно действительно звало меня. Но в то же время меня не оставляло ощущение, что архимаг не рассказывает мне всей правды — точно так же, как и аэллэ Элеор.

— Почему вы помогаете мне? — спросила я прямо. — Что вам за выгода в раскрытии моего дара?

— Потому что я знаю цену сделкам с драконами, — он улыбнулся. — И потому, что я верю, ваш дар может изменить баланс сил — к лучшему или худшему. Но я предпочитаю, чтобы это произошло осознанно, а не случайно.

Он закрыл манускрипт и посмотрел мне прямо в глаза:

— Мы живём в переломное время, ринтана Лиралин. Древний договор между людьми и драконами трещит по швам.

Дион подошёл к одному из шкафов и достал небольшой свиток, запечатанный воском с символом, похожим на сложную руну:

— Здесь карта, указывающая путь к храму, и некоторые заметки о том, что вы можете там обнаружить. Я предлагаю вам изучить их после того, как завершите работу над амулетами для аэллэ Элеор.

Он протянул мне свиток:

— Но предупреждаю: будьте осторожны. Полное пробуждение дара Преображающего может привлечь нежелательное внимание. Есть силы, которые веками пытались контролировать или уничтожить эту магию.

Я приняла свиток, чувствуя его тяжесть — не физическую, но символическую. Ещё один шаг на пути, который становился всё более запутанным и опасным.