Эпоха провода и струны - Маркус Бен - Страница 27

Маркус говорил об этом рассказе так: «Я чувствую тошнотворную уязвимость, если не могу придать антуражу рассказа некую смутно-невозможную странность или лёгкую дымку футуристических затруднений. Я написал реальность. Для меня в этой истории важна одна вещь: насколько дезориентирующим может быть потеря социальных атрибутов для этой пары — покинуть своё комфортное, предположительно благополучное существование и оказаться в одном убежище с эвакуированными из всех социально-экономических слоёв. Их представления о себе и своём месте должны быть поставлены под сомнение».

Очевидно, Бен Маркус следует некоей жизненной стратегии, которая опирается на определённый базовый набор тем. Хотите ещё одно сопоставление? Возьмите шумовую рубаху из «Эпохи провода и струны» и наденьте её под «Костюм отца», где обнаруживается, что

Бен Маркус, подытожим мы наконец, — один из самых оригинальных и глубоко тревожных писателей своего поколения. Его тонкие перегибы синтаксиса, смелый выбор отдельных слов и их сочетаний, которые кажутся на четверть тона выбивающимися из общего ряда, но при этом совершенно правильными, повторяющиеся проблемы — пронизывающее чувство вины, сюрреализм сексуальности, опасные, но необходимые отношения поколений — не делают его лёгким для чтения. Это не означает, что он трудный писатель, а лишь то, что он работает с сильным эмоциональным материалом в уникальном и экспериментальном стиле. Чтение Маркуса может вызвать своего рода литературное головокружение, и в странном трансе мы повторяем вслед за ним: Я хочу, чтобы мне больше не приходилось произносить слово линза. Или лодка, или вода. Я предпочту сценарий океана, где слова ограничены климатическими условиями, где целые грамматики запрещены ввиду нехватки ткани. Сценарий, где речь работает по квоте.

И мы обещаем продолжить разработку главной проблемы, в основе которой латинское слово «texere», означающее «ткать» и являющееся источником как текстиля, так и текста. Дотронемся ли мы до чего-то невыразимого, чего-то под прикрытием вуали языка? Войдём ли в царство блаженной асемии? От Бена Маркуса мы можем ожидать чего угодно.