Без обмана 7 (СИ) - "Seva Soth" - Страница 44

— Криптовалюта, я есть был так увлечен перспективой неотслеживаемых транзакций, что купил биткойнов на сто долларов, когда те стоили дешево, — похвалился Хэнк Джефферсон. — Лучшая моя инвестиция. Мой сокурсник by college тоже вложился, но как-то был голоден и заказал себе обед в Бургер-Кинге, оплатив криптой, — тут он соврал процентов на семьдесят. То есть какая-то похожая ситуация имела место, но детали сильно искажены. Возможно, лично с неудачником, потерявшим шанс разбогатеть, мистер Фрост знаком не был, или потрачены деньги были на что-то совсем другое, не настолько приземленное, как бургеры.

Однако, совесть за то, что принимаю в подарок дорогую экскурсию, меня моментально беспокоить перестала. Оппонент — на порядок более обеспеченный человек, чем я сам. Куда там моему скромному миллиарду йен.

На ночь нам выделили большую гостевую комнату. И конечно же, пришлось мне всё супруге пересказать, но именно в той версии, в которой я всё преподал американцу. Если нас прослушивают, а уверенность в этом почти полная, то пусть изложенное ранее получит подтверждение. Такие фразы, как «представь себе, он считал тебя кицунэ» и «мне пришлось рассказать, кто такой Юто-сан» звучат вполне нейтрально, да и реакция Мияби на них была правильная. Где надо — она смеялась или угрюмо поддакивала, я для того щекотал ей пятки или прикладывал палец к губам, показывая тем самым, чего ожидаю. Очень достоверно, на мой придирчивый взгляд опытного обманщика вышло.

Кроме того, ночью я занялся полученной флэш-картой. Пихать сомнительного происхождения носители в свой основной смартфон или ноутбук чревато, нужно соблюдать своего рода гигиену. Однако, на нашу удачу, имел место эпизод с автобусным воришкой и разбитым экраном, благодаря которому у меня имелся лишний смартфон. Предварительно полностью его обнулив, отформатировав и отключив от сети, я сделал копию всего содержимого полученной карты памяти. Теперь, если карточка вдруг чудесным, но запланированным Фростом, образом сломается, у меня останется копия данных.

Не заглянуть в содержимое текстов было решительно невозможно, но я почти ничего не понял. Немецкий язык намного сложнее английского. Из всего нагромождения букв и абсурдно длинных слов я распознал только «Lamas», видимо, про тибетских лам, а также «über 5000 Meter», то есть «выше 5000 метров».

Мияби смотрела в разбитый экран старого смартфона с тем же выражением непонимания, что и я сам. Отдавать такой текст онлайновому переводчику глупо. Нужно будет воспользоваться софтом для распознавания и перевода текста, установленным локально. Может быть, у Ануши есть подходящий? Человека же из плоти и крови, владеющего немецким, я сходу припомнил только одного — Сакамото Аюми, теперь уже Цуцуи Аюми, новую жену Субару-сана. Конечно же, это не та персона, какой я могу доверить тайну существования кицунэ. Как и самому отцу моей супруги не нужно знать, какой особенный у него зять. Так что электронный переводчик без выхода в интернет станет оптимальным вариантом.

— Разберемся потом, — шепнул я супруге и спрятал старый смартфон обратно в рюкзак, на дно, под сменное белье, не забыв его выключить. Никто ведь не будет копаться в моих грязных трусах?

Отправились мы на экскурсию вчетвером, без сопровождения кого-то из команды Фроста. Что сказать о ней? Не стоит пятисот долларов с человека! А еще я ненавижу вертолеты даже больше, чем другие летучие машины! Полёт на самолете чем-то близок по своей концепции к общественному транспорту. Неторопливо, в целом плавно, если не считать воздушных ухабов. Утомительно, но терпеть можно и почти не страшно. Вертолет — это монстр из моих ночных кошмаров. И дело не только в том, как сильно его трясет. Главная проблема — в звуках и вибрациях. Не тех, что названы именем верховного скандинавского божества, а более прозаических. В такт ритмичному стрекотанию лопастей дрожит как будто бы сама вселенная. А тонкий лисий слух, улавливающий недоступное обычному человеческому уху, делает всё только хуже. Специальные наушники, выданные всем, ничуть не помогали.

Не скажу, что перепугался настолько, что не смог оценить вид с высоты птичьего полета. Но и он не впечатлил. Остров и остров, намного более пустынный, чем соседний, с которого мы вылетели, почти без зелени. Гид, он же второй пилот, бодро болтал на английском, только добавляя поводов для плохого настроения. У него оказался вроде бы австралийский акцент, что делало чужие слова еще более непонятными.

С какой же радостью я выбрался наружу на пустырь, неподалеку от пляжа. Купание в море и плавание с маской немного примирили меня с окружающей действительностью. Насколько непригляден «Запретный остров» на поверхности, настолько же хорош его прибрежный подводный мир. Мы видели два разных вида дельфинов, морского котика, гигантскую черепаху и бессчетное множество рыб, включая огромный косяк голубой макрели, при виде которой перекусить захотелось.

На этом, собственно, и всё. Если и имелись у острова Робинсонов свои мрачные тайны, посторонним их показывать не спешили. Мы вернулись, и Ли, по просьбе своего босса Фроста, отвез нас в аэропорт. Как раз успели на рейс.

И вместе с тем отпуск окончательно превратился в рутину. Не такую, что раздражает, но новых впечатлений уже не приносящую. Под конец срока пребывания мне уже очень хотелось домой, несмотря на все хорошие стороны Гавайев.

О чем стоит упомянуть — мне все-таки позвонили из дисциплинарного комитета школы Сэйран.

— Aloha ahiahi, — поздоровался я, когда принял звонок с незнакомого номера с японским кодом. Как научила Кайлани-тян, это означает «добрый вечер». У нас на родине сейчас утро, но там, где я нахожусь — время ужина.

— Ниида-сан? Не так ли? — спросил молодой женский голос, почти детский. Лет семнадцать-восемнадцать. — Вас беспокоит Уэда Сакура, заместитель председателя дисциплинарного комитета академии Сэйран. Ваша сестра…

— Она что, снова это сделала? — в притворном ужасе спросил я.

— Что сделала? — переспросила Уэда-тян.

— Нет, ничего. Если вы не понимаете, о чем я, то ничего не было и никто не пострадал. Тика-тян обещала, что тот случай не повторится и я верю, что она сдержит слово.

— Какой случай, Ниида-сан?

— Мелкий и незначительный, вам не стоит об этом переживать. В конце концов, не такая моя сестренка и мстительная. Она добрая и великодушная девочка, готовая простить тех, с кем у нее конфликт, если те извинятся. Да и последствия в прошлый раз были не такие и страшные, всего-то несколько человек решили, что хотят сменить школу, как только… неважно, — тут бы подошло что-то в духе «как только их выпишут из больницы», но перебор.

— Пожалуй… ничего важного. Простите, Ниида-сан, я вспомнила, что не подготовилась к контрольной, нужно бежать учиться, — совсем-совсем не умеет обманывать. — Спасибо, что уделили мне время, Ниида-сан.

Убедившись, что Тика-тян онлайн, не стал игнорировать сигнал и написал ей.

Ниида Макото: Мне звонили из дисциплинарного комитета. Это из-за красной формы?

Ниида Тика: Да не, это наверняка из-за того, что моя соседка по комнате покрасила волосы. Прикинь, это, оказывается, запрещено их тупыми правилами. А она такой крутой цвет выбрала — розовый, как у Сакуры из твоего любимого аниме. Не понимаю, причем тут я! Это же ее волосы. И я вообще на физкультуре была, когда она красилась, у меня алиби!

Ниида Макото: И в ее шампунь ты краску не подмешивала?

Ниида Тика: Что я, по-твоему, совсем тупая, чтобы так спалиться? Краска в шампуне – это улика! Да и насколько надо быть тупой и не заметить, что с твоим шампунем что-то не так, и немедленно не смыть его? Говорю же, она сама. Наверное, решила, что раз у нее богатые родители, акционеры чего-то там, то правила не для нее. А меня к этому делу пытаются пришить потому, что у них демон-тян всегда виновата! Крутое прозвище, да? Я сама его в оборот пустила, пока другое не придумали.

Ниида Тика: Хочешь, по видео созвонимся и я глядя в глаза тебе скажу, что ничего не подмешивала? Заодно покажешь, как там у вас клёво! Я тоже на крутой курорт хочу! И чтобы с вулканами! Та фотка с лавой — вообще круть!