Миротворец. Дипломатия Кланов (СИ) - Пламенев Владимир - Страница 7

Я узнал его. По узкому лицу, по рассыпанным в волосах сединам, по уху, которое наполовину было оторвано много лет назад.

Его звали Михаэль Кнежевич — глава клана Кнежевичей, герой последней войны и, по совместительству, владелец одной трети всей оборонной промышленности Иллирии. Его влияние было сложно переоценить.

— Приветствую, — ответил я, не шелохнувшись. — Для меня честь, граф Кнежевич, что Вы знаете моё имя. До этого дня мы не встречались.

— Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты представляешь, — он выдохнул клуб дыма. — И сейчас узнаю остальное. Ты САМ мне расскажешь, — его глаза сверкнули, он пальцем указал на стоящую напротив него табуретку. — Садись.

— Не представляю, чем могу быть полезен, Ваше Сиятельство, — произнёс я, медленно двинувшись к табуретке. Но подойдя к ней, не спешил садиться. На фоне двух роскошных кресел, в которых сидели мои собеседники, она выглядела как место позора.

— Ты здесь для того, чтобы отвечать на вопросы, а не рассуждать, — со сталью в голосе произнёс граф Кнежевич. — У меня ОЧЕНЬ мало времени. И с каждым лишним словом, которое ты произнесёшь, растут твои шансы отправиться в менее гостеприимное место. Там не церемонятся ни с кем. Будь ты хоть баном, хоть графом, хоть любимым оруженосцем князя. И, тем более, чужаком.

Это была почти неприкрытая угроза сдать меня дознавателям. С его положением было не сложно надавить на меня, используя этот козырь.

Обычный человек бы сел и послушно исполнил все его поручения.

А я?

Нет, не в моём стиле было «проглатывать» такое отношение. Привычки не те.

— Вы правы. Я — чужак в этой стране. Именно поэтому, в случае нарушения моих прав, я имею полное право обратиться в консульство российской Империи. За защитой, консультациями и поддержкой своей Родины. Для княжества Иллирия это будем первым шагом к международному скандалу.

Граф Кнежевич смотрел на меня так, будто хотел раздавить своим взглядом. Я же спокойно, без вызова, отвечал на эту зрительную дуэль.

Обстановка накалялась.

— Дорогой граф, давайте не будем давить на нашего гостя, — мягко произнёс второй аристократ княжества в этом зале.

На вид ему было чуть младше пятидесяти. Он обладал типичной средиземноморской внешностью: большими карими глазами, чуть смуглой кожей и волнистыми чёрными волосами, почти без седины, уложенными назад.

Именно к этому человеку вела тонкая энергетическая нить Связи Дмитара.

Вот, кто хотел вовлечь меня в конфликт чужими руками, на глазах у всей аристократии княжества.

И его я тоже знал.

Иван Франкопан, глава одного из кланов-основателей Иллирии. Он был вторым по влиянию человеком в стране и самым известным франкофилом — любителем всего французского. Даже лягушек ел, о чём не стеснялся рассказывать прессе.

Он произнёс:

— Присаживайтесь, господин Добрынин. Нам нужно узнать только одну вещь: о чём вы беседовали с князем во время вашей встречи. После чего мы отпустим Вас.

— Разумеется, — кивнул я и… двинулся дальше, пройдя мимо табуретки к небольшому диванчику в углу. Вот в него я и сел.

«Повеление» выполнил? Выполнил. Не придраться.

Но сделал это на своих условиях и так, чтобы не сидеть перед двумя аристократами, как школьник перед рассерженными учителями.

Уголки рта графа Франкопана приподнялись в едва заметной улыбке. То ли его веселили мои действия, то ли он хотел, чтобы я проникся к нему хоть каким-то доверием. По выражению его лица это было не понять.

А Кнежевич так сжал челюсти, что у него заходили желваки. Вот на нём всё было написано.

Им обоим пришлось чуть повернуть головы, чтобы видеть меня.

— Уважаемые графы, — начал я. — Я всё расскажу. Однако, перед этим я должен получить разрешение князя.

Тишина.

— Ещё одна кретинская шутка и я лично приволоку тебя в казематы жандармерии, — процедил граф Кнежевич и раздавил свою сигару.

— Граф, граф… — умиротворяющим тоном заговорил граф Франкопан. — Он соблюдает формальность, вот и всё, — затем повернулся ко мне и выдержал драматическую паузу. — К нашему общему горю, князь погиб, господин Добрынин. Его тело, вместе с телами его сыновей вынесли из усыпальницы десять минут назад.

Тут граф Кнежевич стрельнул в его сторону недоумевающими глазами. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы я понял — граф Франкопан солгал.

— Ясно, — нейтрально произнёс я, даже не взглянув на Кнежевича. — В таком случае я не должен ничего скрывать от благородных служителей государства.

Теперь я должен был им рассказать. Правду? Нет, точно не её. Они и так могли её знать, а с моей помощью лишь подтвердить догадки.

Но если нет, то лучше было скормить им другую версию. Какую? На то, чтобы определиться, у меня было меньше секунды…

— Господа, я — Миротворец.

— Что? — нахмурился граф Кнежевич.

— Объясните, пожалуйста, — граф Франкопан тоже не понял или сделал вид.

— Это мой псевдоним, под которым я занимаюсь геополитическим анализом и прогнозами, которые продаю заинтересованным лицам, — выдал я свой секрет, чтобы отвлечь графов от настоящей темы нашего с князем разговора. — Его Величество хотел, чтобы я корректировал свои прогнозы, с целью увеличить привлекательность княжества для инвесторов и снизить политическую напряжённость в нестабильных регионах: Сербии, на венгерской и турецкой границах.

— Каким же образом твои прогнозы этому поспособствуют? — цыкнул граф Кнежевич.

— У меня много высокопоставленных клиентов из разных стран. Даже среди тех, кто принимает большие решения. И да, в обозначенных странах они тоже есть.

— Сербия — не страна, а часть княжества Иллирия. Запомни это, — он посмотрел на меня волком.

— Как угодно. Но не могу не упомянуть, что и Венгрия, и Турецкий Султанат так же держат под контролем часть сербских земель и претендуют на власть над всем регионом, имея собственные аргументы. А единственный клан, который обладает неоспоримыми правами на сербскую землю, сейчас рассредоточен по миру.

— Неоспоримыми? Право силы — вот единственное, что в этом мире неоспоримого! — начал снова заводиться граф Кнежевич. — Говори про то, чего от тебя хотело Его Величество, а не занимайся продвижением русских интересов, в виде сербского сепаратизма!

Я проигнорировал его выпад:

— О деталях совместной работы мы с князем должны были поговорить после объявления наследника. Но, увы… Мне известен лишь вектор сотрудничества.

— Это всё? — участливо спросил граф Франкопан.

— Да, — кивнул я.

— Его Величество очень хорошо разбирался в людях, — произнёс граф Франкопан, с печальным выражением на лице. — Раз он рассмотрел Ваш потенциал, значит, Вы способны на многое. Жаль, что Вы остались без этой работы. Но, возможно, мы вернёмся к этой теме позднее. А сейчас, скажите: Вы ведь не из столицы?

— Нет, Ваше Сиятельство. Сейчас я живу и работаю в Сплите, — ответил я ему.

— Пока что задержитесь в столице. Я распоряжусь, чтобы Вам предоставили одну из моих квартир.

— Ваше Сиятельство, я благодарен Вам за гостеприимство. Однако не могу оставаться в Загребе дольше, чем на один день.

— Что же, очень жа…

— Довольно! — рявкнул граф Кнежевич и вскочил с места, двинувшись прямо на меня. — Мне надоели ваши недомолвки, — он подошёл ко мне вплотную и навис сверху, словно голодный коршун. — Мы не под камерами прессы, чтобы лицемерить. Говори правду, русский! Прямо сейчас! Чего хотел от тебя князь Адриан⁈

За его спиной граф Франкопан только искренне покачал головой и прикрыл глаза, чтобы только не видеть этого… позора. Хотя, я был уверен, что граф Кнежевич позором своё поведение не считал. Всегда была такая категория людей во власти, которые предпочитали всё делать и говорить прямо, а не вертеться в словесных изысках.

Таких, в чём-то, я даже уважал. Если они не играли на публику, а были искренни. Пусть среди политиков они и были редкостью. Вот только с хладнокровием и умением держать себя в руках у них зачастую было так себе.