Белая стрекоза и три папы - Корбут Янина - Страница 13

Троих мужиков чуть поодаль первым заметил Тимур и возликовал, что здесь есть живые люди.

– Эй, день добрый! – крикнул он, помахав мужикам рукой, и повернулся к нам:

– Какие-то местные. Одеты, как бомжи.

Наверное, наше появление тоже было эффектным, потому что деревенского вида мужики глазели на нас, разинув рты. Словно увидели корабль-призрак.

Мы быстро приблизились к онемевшим жителям села.

– А что это вы тут делаете, мужички хорошие? – озаботился Славик.

Лохматый мужик в телогрейке развел руками:

– Так это… рыбачили на лодке. И весло утопили. Достать бы…

Его кряжистый седовласый товарищ по потере весла поинтересовался:

– А вы вообще…че?

Вопрос был сформулирован предельно корректно. Подразумевал сразу и кто мы, и как тут оказались. Славик именно так его и понял, потому что обладал собачьей чуйкой.

– Да так, мы тут проездом, – отмахнулся приятель, словно действительно вышел на легкий променад. – Теплоход сломался, знаете ли. А у нас там труп. Какой тут населенный пункт поблизости?

– Да, помогите, пожалуйста, – подключился Тимур, опасаясь, что Славика примут за недалекого. Или неблизкого. – Надо точно сообщить, чтобы полиция сюда ехала, а не куда-то там…

– Так Симановка это, деревня наша. Только нетуть у нас дороги, – развел руками третий рыбак, высокий дядька с лицом потомственного пастуха.

К тому времени большая часть наших пассажиров уже ступила на землю, образовав приличную группу, и местные, окончательно уверовав в наше ЧП, поведали интереснейшую историю.

Две извечные русские беды неожиданно встретились в одном месте. Дураки, то есть мы, и дороги, то есть их отсутствие. Оказалось, жители одной из отдаленных деревень района о ремонте единственной дороги, связывающей их с цивилизацией, только мечтали. Мост, по которому можно было въехать в населенный пункт или выехать из него, недавно развалился.

– Да и тот мост, что был, наладил местный предприниматель, он автолавки между деревнями запустил, торговля продуктами и всякой мелочишкой. Считай, за свой счет мост подлатал, – пояснил лохматый. – Там такие бревна были, думали, выдержат все.

Но у природы оказались свои планы. Мост, который выдерживал даже проезд тракторов и грузовиков, сдался под натиском стихии весной этого года. Ручей, что буквально окружал деревню со всех сторон, превратился в бурлящую реку, уровень воды поднялся настолько, что конструкцию просто смыло в сторону.

Несколько недель симановцы не могли выбраться из деревни.

– Кому рассказать – не поверят. За день до этого у Нины Александровны был сердечный приступ, – вставил седовласый мужик. – Скорая приехала, забрала бабушку в больницу. А назад приехать Александровна уже не смогла. Ждала лета.

Когда вода ушла, мужики бросили несколько бревен поперек ручья – наладили пешеходную переправу. Теперь жители могли ходить в соседнее село Андрюшино. Там есть и остановка автобуса, и магазин. Вот только помногу местные все равно не покупали. Нести-то все приходилось на себе.

– Транспорту в Симановку не проехать, – жалился лохматый, – а комбикорм каждый день нужен. У нас две коровы, два поросенка, трое теленков, куры. И каждый день с мешком комбикорма вот по этой тропочке таскаемся.

– А еще с собой продукты питания, лекарства, – подхватил потомственный пастух. – Хорошо, что тяжелых газовых баллонов хватает на больший отрезок времени.

– Как же вы тут живете? – удивился Дубровский, дослушав эту душещипательную новеллу.

– Живем. В основном одни пенсионеры, – отмахнулся пастух. – Из молодых семей пять. Одни с двумя детьми, одни бездетные. Детные каждый день провожают своих малых по буеракам в школу. Сказали, летом переезжать будут. Лесовозам не проехать, как дрова заготовлять – так вообще беда. Кстати, я Евгений, мужики называют сокращенно – гений.

– Конечно, гений. Такой самогонный аппарат сконструировал, – хлопнул его по плечу лохматый товарищ.

– А я Акакий, – влез Славик. – Тоже можно сократить, но лучше полностью.

Ответом ему стало гробовое молчание, и до приятеля дошло:

– А-а-а-а… вы не шутили сейчас? Тогда я Вячеслав. Можно просто Ав.

– Так это… Чего стоим-то? Весло все равно не достать. Пошлите в деревню, – предложил Евгений-гений. – Там полицию ждать сподручнее. У нас и участковый свой имеется, придет, подскажет, что да как.

Тимур по-джентельменски взял на себя переговоры с полицией и, поймав сеть на пригорке, сообщил о нашем новом местонахождении. Капитан с помощником и поварихой оставались на корабле заниматься поломкой. Мне же следовало позаботиться об остальных пассажирах, и я велела всем идти за мной.

Мы шли за мужиками, все отдаляясь от реки и поглядывая по сторонам. Дебри леса в могучем вздохе тянулись к расплывчатой полосе дождевого неба. Самые верхушки, тронутые туманом, покачивались. Природа вокруг шумела, как мои мысли. Я пыталась сосредоточиться на том, что нужно сделать в первую очередь, но ноябрьский холод давил на изнеженного городского жителя. Не давал думать ни о чем другом, кроме как побыстрее оказаться в теплом доме возле огня.

– Да, погодка… Зато гляди, кругом багрец! – восхищался приятель.

– Причем полный.

– А один из них убийца, – внезапно пробормотал Славик, поправляя свой огромный рюкзак на плечах и оглядываясь на бредущих за нами одноклассников. – Кстати, бабуленок, судя по всему, теперь тоже поклонница нашего прощелыги.

Дубровский действительно трогательно придерживал бабулю под локоток, и та была явно в него влюблена: чуть ли не в рот заглядывала. Они вели беседы о жизни в Европе: судя по доносившимся до меня ответам, эту жизнь Дубровский знал не понаслышке. А я подумала, как же мало, в сущности, знаю о человеке, который похитил мое сердце. Где он жил до того, как впервые встретился мне тогда в Сочи? Где скрывался перед тем, как мы встретились осенью в плену у дяди Вити? Как попал в Грецию, где спас меня и Славика из лап пирата? Где скитался, пока не устроился работать к Агнии и не приехал с ней в Углич?

Я бы, возможно, еще долго терзалась вопросами, но мы достаточно быстро спустились с осенних пригорков в небольшую долину, в которой и расположилась деревня Симановка.

Возле колодца я заметила сгрудившихся людей – преимущественно женщин преклонного возраста. Цепь надрывно захлебывалась ржавым скрипом, тянула чье-то ведро.

– Это кто, гений? – забеспокоилась крупная баба в теплом платке. Видимо, жена потомственного пастуха.

– Так, бабоньки, отставить беспокойство. У людей беда, понимаешь ли. Теплоход сломался.

– Вот те фокус…

– Но главное – человек у них там помер. Бывает, чего там…

– Так а надо им чаво? – прошамкала какая-то бабка с пластиковым красным ведром в руке.

– Надо… А чего вам надо-то? – повернулся к нам Евгений, почесывая затылок.

– Наверное, дождаться починки судна, – неуверенно сказала я. – И полиции.

– Так, ясно-понятно. Разбираем гостей на постой, – зычно скомандовал Евгений. Он быстрее меня сообразил, что дожидаться полиции на улице не слишком комфортно.

– Мы заплатим за беспокойство, – поспешно заверила я.

– Ну, раз такое дело… – уже более миролюбиво заявила жена Евгения. – Меня Анна зовут. Я человека три заберу.

– Славик, бабуля – за Анной, – скомандовала я.

Дальше дело пошло веселее. Седой дед в рваной ушанке представился Толиком и забрал к себе Тимура.

– В хозяйстве подсобишь – я и денег не возьму, – заверил дед. – Есть у меня для тебя дельце…

Остальных ребят быстро распределили между оставшимися жителями села. Благо, все собравшиеся у колодца, как на подбор, жили на одной улице.

– Дарина, это надолго? – тревожно поинтересовалась Элла, трогая меня за рукав, прежде чем идти за пожилой женщиной, что пообещала выделить им с Артемом пристроенную новую половину дома. – После всего, что случилось, я бы хотела уехать в город.

– Да, – поддержал ее Тимур, косясь на энергичного деда Толика, потиравшего руки в ожидании рабочей силы. – Сама понимаешь, продолжать поездку бессмысленно. А главное – бесчеловечно. Надо что-то делать с трупом… Господи, я даже не могу это произносить вслух.