Загадка поместья «Ливанские кедры» - Теерлинк Катерина - Страница 2

– Но не в твоем же возрасте.

– Это бестактно.

– Я имею на это некоторое право. Все же я твоя внучка и тоже беспокоюсь за тебя.

– Ах, оставь. Я в прекрасной форме. – Диди внимательно осмотрел свою вполне еще подтянутую фигуру, поправил экстравагантный галстук, после чего провел рукой по совершенно седым, но все еще очень густым волосам. – Мне всего лишь шестьдесят шесть, и раньше девяноста на тот свет я не собираюсь.

– Это случится намного раньше, если ты не перестанешь пить столько вина и приставать к горничным…

– Кстати о горничных. Эта твоя Мари очень мила. Только не пойму, что у нее за акцент.

– Ее зовут Мари… – Вивьен запнулась, вспоминая трудное имя, – чица. Да, правильно, Маричица Филипеску. Она из Румынии.

– Вот как? Это даже интересно. Такие блестящие черные глаза и темные вьющиеся волосы… И фигура такая… Я думал, она итальянка.

– Ты невозможен! – Леди Алертон закатила глаза к потолку и вздохнула. Но потом очень серьезно посмотрела на деда: – Хочу тебя предупредить. Она дочь аптекаря или лекаря, я точно не помню, и неплохо разбирается в снадобьях. Так что обижать ее я бы не советовала. Если ты понимаешь, о чем я…

– Ты отчаянно рисковала, моя дорогая, нанимая такую прислугу. Ведь она может обидеться и на тебя.

– Нет-нет. Мне она очень предана. Я знаю. И этому есть причина…

Это была сущая правда. Когда предыдущая камеристка решила оставить место, поскольку собралась замуж, она привела хозяйке свою знакомую – Филипеску, дав ей самые лестные рекомендации. Та когда-то выучилась на портниху и работала в большом магазине готового платья, где получала всего двадцать пять фунтов в год. Леди Алертон девушка понравилась, и она предложила ей жалованье почти в два раза больше. К тому же постоянно отдавала ей свои старые платья, которые можно было продать или перешить для себя. А поскольку Вивьен была модницей и полностью меняла гардероб к каждому сезону, такие подарки носили регулярный характер. Каждому из них новая камеристка радовалась как ребенок. При этом продолжала ходить в одном и том же сереньком платье из канифаса. Леди Алертон терялась в догадках: неужели ни одно из платьев ей не понравилось? Но как-то Мари призналась, что после смерти отца одна растила младшего брата и пыталась хоть что-то отложить на его обучение. Мальчику скоро должно было исполниться четырнадцать, и он мечтал пойти в подмастерья к солиситору. А это стоило огромных денег. Целых двести фунтов! Услышав сумму, Вивьен рассмеялась от души. На свои наряды, платья, шляпки и драгоценности каждый год она тратила намного больше. Повинуясь минутному настроению, она просто дала ей эти деньги. Мари от неожиданности на какое-то время онемела, но потом слова хлынули из нее потоком. Она была так растрогана, что расплакалась и попыталась поцеловать руку хозяйки. Вспоминала эту историю леди Алертон с каким-то смешанным чувством, в котором так и не смогла разобраться. И уж точно не собиралась ею с кем-то де-литься.

В этот момент раздался стук в дверь.

– Войдите! – откликнулась леди Алертон.

На пороге появилась Мари. На руках она держала Монти, завернутого в полотенце. Наружу выглядывали только мокрое ухо и один глаз. Он, влажно поблескивая, взирал на мир осуждающе.

– Монти! – радостно воскликнула Вивьен. – Нашелся! И где же он был?

– Мистер Хейворд разыскал его в доках, миледи. Он забился под груду какого-то хлама и был очень грязным. А пахло от него просто ужасно. Пришлось его искупать.

– Хорошо, Мари. Когда высохнет, принесите его мне.

– Да, миледи. – Горничная слегка присела, но не двинулась с места.

– Что-нибудь еще? – вскинула брови Вивьен.

– Да, миледи. – Мари замялась.

– Так что же? Говорите.

– Мистер Хейворд принес не только Монти…

Диди довольно хмыкнул и поудобнее устроился в кресле, ожидая очередной занятной истории. Леди Алертон вопросительно подняла брови. Мари помялась еще немного, а затем добавила:

– Он нашел мальчика. Тот был без сознания и весь в крови. Мистер Хейворд принес его в гостиницу и теперь не знает, что с ним делать.

Вивьен слегка нахмурилась. Принимать участие в судьбе какого-то мальчика из доков, с какой стати? С другой стороны, это ребенок и он без сознания. Ему явно требовалась помощь. Бросить его на произвол судьбы было бы совсем не по-христиански. Поразмыслив немного, она приняла решение:

– Хорошо, Мари. Снимите еще одну комнату и вызовите к несчастному врача.

– Да, миледи, – горничная присела и выскользнула за дверь.

Месье де Кринье недовольно заерзал в кресле. Он явно остался разочарованным, поскольку занимательной истории не получилось.

– Не понимаю, Виви, зачем ты его терпишь? По завещанию твоего покойного мужа он получает прекрасное содержание. На эти деньги он мог бы снять квартиру в Лондоне и жить отдельно.

– Диди, ты стал ворчлив. А это самый верный признак старости.

Дед леди Алертон посмотрел на нее с некоторой тревогой и приосанился, давая понять, что записывать в развалины его еще рано.

– Ты уже во второй раз указываешь мне на возраст. Это просто жестоко. Особенно с позиции твоих восхитительных двадцати семи лет.

– Прости. Но ты несправедлив к Стивену. Он вырос у нас в доме, стал членом семьи после смерти его родителей. Когда я вышла замуж за Роджера, Стивену было только тринадцать. Совсем мальчик…

– Великолепно! Но мальчик вырос. Он теперь на полголовы выше меня… когда я в цилиндре. Пора бы уже жить отдельно.

– Но лаборатория Роджера…

– При чем здесь лаборатория?

– Как при чем? Стивен тоже увлекается химией. Я не возражаю против того, чтобы он ей пользовался.

– И не будешь возражать, если он постарается ее спалить, а вместе с ней и дом, как и Роджер?

– Диди, ты просто невозможен. Мне трудно с тобой спорить.

– Вот и не надо. Он прекрасно может ставить свои опыты и в Кембридже. Он же туда иногда заглядывает, я надеюсь.

– Уже нет. В этом году он окончил обучение и получил степень. И потом он мне нужен. Я наняла его в качестве секретаря.

– О мой бог! Что за новомодные глупости? Зачем тебе нужен секретарь?

– Как зачем? – искренне изумилась леди Алертон. – После Роджера осталось много бумаг. Кто-то же должен их разобрать. И потом…

– С таким же успехом ты могла отдать их своей кухарке. Она бы справилась не хуже.

– В твоих словах сквозит предубеждение. Стивен очень смышленый…

– Смышленый?! – Диди чуть не подпрыгнул от удивления. – Да он чуть ли не слюну пускает, когда с ним разговаривают. И что это за манера закатывать глаза? Я вообще не знаю, понимает он меня или нет.

– Тебя, впрочем как и всех остальных, он прекрасно слышит и понимает. Просто у него такая манера слушать. У каждого свои странности, будь снисходителен.

– Это не странность. Это больше смахивает на слабоумие.

– Как же ты жесток к бедному Стивену!

– Что ж, я лишь воспользовался твоим предложением почувствовать себя стариком. Они же нетерпимы к юности, не так ли?

– Я не уверена, что… люди преклонного возраста, – Вивьен сознательно сделала в этом месте паузу, подчеркивая тем самым, что не склонна использовать такие категоричные эпитеты, – ведут себя именно так. Сказывается отсутствие опыта.

– Хочешь его получить?

– Ни в коем случае! – Вивьен распахнула глаза, изображая испуг.

– То-то! – Диди остался доволен произведенным эффектом. – А скажи мне на милость, зачем ты потащила его сюда?

– Он может мне понадобиться в любой момент. К тому же Стивен хотел посмотреть Брюссель. Он же никогда не был в Бельгии. Не понимаю, откуда такой повышенный интерес к его персоне?

– Хорошо, не будем о нем. Давай лучше поговорим о твоей несносной тетушке Катрин.

– Ты хотел сказать, о твоей несносной дочери?

Это уточнение совсем не пришлось по вкусу месье де Кринье, и он недовольно заерзал в кресле.

– Пусть так. Как ее ни называй, лучше от этого она не становится. Как ты знаешь, Катрин вдруг вбила себе в голову, что следует заняться моим перевоспитанием. И активность ее в этом направлении день ото дня только возрастает, что не может не тревожить.