Между добром и злом. Том 5 - Кири Кирико - Страница 40

Что послужило триггером? Спусковым крючком начать расправу именно сейчас? Встреча на улице? Может убийца увидел кого-то из них? А может…

Кондрат замер, когда догадка мелькнула у него в голове, что не укрылось от Дайлин.

— Что такое? — удивительно, как она научилась подмечать такие детали в нём. — Ты что-то понял?

— Возможно. Ты помнишь, что мы нашли у директора в столе?

— Так… документы, домашние задания, табели, планы занятий… — медленно перечисляла она. — Что ещё… перья… какие-то письма…

— Агитационные листки, — произнёс Кондрат.

— Да, агитационные листки, — кивнула Дайлин. — Ты думаешь, всё из-за них?

— Не из-за них, но они послужили определённым спусковым крючком к действиям. Возможно, директор и сыщик агитировали вступать в армию. Один своих учеников, другой своих коллег. Возможно, убийца узнал их. Узнал, и увидел, что те, кого он считает повинными в смерти кого-то близкого ему, теперь агитируют других людей вступать в армию.

— Думаешь, что он увидел их посчитал, что те, кто прятался за спинами солдат, вновь занимаются чем-то подобным?

— Да, возможно. Те, кто так сильно облажался, погубив столько жизней, а только это и могло послужить сильной мотивацией, оказались на коне, героями, и теперь вновь агитируют вступать в армию. Вновь отправляют на войну других, сами оставаясь в безопасности.

— Это надо будет поднять всех, кто участвовал в том сражении, о котором мы даже не слышали, — нахмурилась Дайлин. — Кто-то из выживших в сражении, которое старательно затёрли.

— Затёрли из документов, но не из головы тех, кто там был. Такое не забудется, — покачал головой Кондрат. — Надо найти тех, кто в этом участвовал.

— Пойдём вновь по списку пенсионных выплат? — предложила она.

— Думаю, что это самый действенный способ.

Словно искать иголку в стоге сена. Но теперь у них был металлодетектор в виде оброненной фразы о чёртовой горе, которая позволяла отсеивать людей. Не может быть, чтобы никто не выжил после того сражения. С той войны, насколько Кондрат знал, прошло почти ровно двадцать лет, а значит они должны были быть живы.

Ведьмы говорили, что к порогу империи подходит новая война. За влияние, за власть, за амбиции тех, кто смотрит на людей, как на то, что принадлежит им. Под новым или старым соусом призывы, а вместе с ними и набор людей в армию, чтобы создать войско, способное сокрушить любое сопротивление.

И в этом участвую те, кто однажды перешли дорогу убийце. Чем? Что могло его подтолкнуть к расправе? В голову лезут мысли только о «чёртовой горе», которую так тщательно затёрли, как что-то постыдное. Чего стыдились? Может какого-то военного преступления против гражданских? Или приказа, который загубил солдат?

Кондрат склонялся ко второму варианту, который объяснял мотивы. Те, кто в глазах убийцы, возможно, прятался за спинами солдат, а теперь вновь агитируют новых людей вступать в армию, оставаясь всё так же в сохранности. Громче всех кричат, чтобы те защищали империю, сами не спеша браться за оружие и выступать в первых рядах.

Что почувствует тот, кто прошёл через ад из-за них, и теперь видит их вновь, занимающихся схожим делом? Несправедливость. Злость. Желание отомстить, заставить их заплатить. И он берётся вершить собственное правосудие над ними. Желай он отомстить за гражданские жертвы, сделал бы это раньше, а не сейчас, когда набирает обороты новый набор в армию. Уж слишком странное совпадение, чтобы считать его таковым.

И Кондрат с Дайлин вновь взялись за дело, раз за разом обходя солдат, но каждый раз слыша только «не знаю». Список подходил к концу, и вскоре Дайлин смяла его, выбросив в урну, когда они вышли на улицу, после последнего человека.

— Всё в пустую, — буркнула она недовольно. — Никто ничего не знает, будто и не служили никогда. Может они врут?

— Может. А может действительно служили в другом месте. Война была двадцать лет назад, и много воды утекло за то время. Все солдаты успели поувольняться, и теперь у нас десятки тысяч подходящих кандидатов.

— Мы не справимся… — выдохнула Дайлин.

— Справимся. Всегда справлялись и сейчас справимся, — подбодрил её Кондрат. — Самое главное, что мы поняли принцип.

— Мы даже не знаем, в правильную ли сторону идём. Вдруг это никак не связано с войной?

— Ты игнорируешь логику, Дайлин, — покачал головой Кондрат. — У нас нет доказательств, но ты не исключаешь варианты, которые маловероятны.

— Это тот метод, о котором ты говорил? Как его…

— Дедуктивный, — подсказал он.

— Да, точно… От общего к частному, — кивнула она. — И общее, что они все служили в армии, кроме одного и их дела почему-то убраны, чтобы никто ни о чём не узнал, а частное…

— Что это и будет связано с армией. То, что их всех объединяет. Что может заставить человека мстить?

— То, что показалось ему несправедливым.

— А учитывая, что часть из них офицеры… — подначивал её Кондрат.

­— То получается, что, скорее всего, какой-нибудь приказ к действию, который показался ему несправедливым. Убийцей мог быть и тот, кто был на противоположной стороне, мстит за преступления против своих. Такое бы тоже скрыли, чтобы не позорить армию империи.

— Да, но частное: судья, офицеры, сержант…

— Это связано с каким-то делом с этой стороны. Их судили, но они вышли сухими из воды, и убийце это известно. Судят обычно по горячим следам, а не через десятки лет, и вряд ли человек со стороны противника бы узнать о суде и судье, который всё спустил на тормоза, когда вражда между империями ещё не остыла и границы закрыты. Значит убийца в курсе дела и был здесь, где-то рядом, — продолжила Дайлин рассуждать. — Значит это кто-то свой.

— Именно.

— Так военное преступление или приказ, повлекший ужасные последствия?

— Если твои совершают какое-нибудь преступление против врага…

— Я бы могла закрыть на это глаза. Но не на предательство, — закончила она. — У меня от этого голова болит.

— Поболит и перестанет. Нам надо решить, что делать дальше.

Они ехали рядом на лошадях в полном одиночестве засыпающего города. Это было время, когда последние прохожие уже вернулись домой, а ночные забулдыги ещё не приступили к очередной пьянке. Будто город готовился сменить обличие по щелчку, чтобы открыть свои тёмные улочки для тех, кто ищет приключений на голову.

Молчаливые, но понимающие друг друга, как два закадычных друга, которые пытались решить головоломку. И идея пришла первой к Дайлин. Чего было у неё не отнять, так это широты мысли, когда она чего-то хотела.

­— Я знаю, что нам надо сделать! — прямо подпрыгнула она на седле. — Вернее, кто нам в этом поможет!

— Да? И кто же? — с интересом взглянул на неё Кондрат.

— О, ты не поверишь…

Честно признаться, Кондрат бы поверил. Дайлин была сложным в некоторых моментах человеком, и поэтому у неё было не так много людей, которым она могла довериться. Удивительно, что она смогла довериться именно этому человеку, и тем не менее Кондрат не был удивлён, когда тот появился на пороге ресторана, где они решили встретиться

— Ха, здорова всем! Я ваще удивился, когда меня позвала Дай-ка. Думал, ты меня не переносишь!

— Ничего не изменилось, — фыркнула девушка, скрывая улыбку.

Кондрат в который раз задался вопросом, почему же они всё-таки не вместе.

Вайрин сел за один стол с ними и тут же махнул рукой, подзывая официантку.

— Ты можешь хотя бы сейчас не есть? — раздражённо спросила Дайлин.

— Ты так говоришь, будто я постоянно что-то жру, — хмыкнул он. — Я так-то с дороги, прыгаю туда-сюда по городам, как какой-то посыльный. И всё ради вас!

— Ладно-ладно, заказывай… — махнула она рукой.

Пришлось им ждать, пока Вайрин сделает заказ. Ел он единственный, — они заказали себе лишь по чашке чая, — и его это ни капельки не смущало. Кондрат узнавал того самого Вайрина, который всегда был на своей волне, совсем не заботясь, что скажут о нём другие.