Аколит Хозяйки Забвения (СИ) - Смородинский Георгий Георгиевич - Страница 47

Вскочив на ноги, тут же выхватил меч со щитом и начал быстро отходить назад — к чаше, чтобы не дать себя обойти. На входе тем временем случилась небольшая пробка. Увидев, что приятель подох, а жертва сама забежала в ловушку, оба не-живых резко затормозили, но задних дожидаться не стали — забежали в храм и по-кошачьи разошлись в разные стороны.

Была еще надежда, что они не сунутся в святилище бога, но эти предположения не оправдались. Оно и понятно. Вряд ли кто-то привлечет нас за оскорбления чувств верующих. Разве только сам хозяин этого храма, но уверен — он с удовольствием посмотрит на начинающееся представление. С такой-то рожей его хер оскорбишь.

Они и правда были похожи на обезьян с волчьими головами, и вели себя как крупные кошки. Угрожающе рыча, твари обошли меня с боков и атаковали с интервалом в пару секунд.

Вот как отбить баклером прыгнувшую на тебя обезьяну, удар лапы которой может нанести непоправимую рану? И при этом, одновременно уйти от атаки второй? Правильный ответ: да хрен его, сука, знает! У меня это получилось только отчасти.

Шагнув навстречу левому монстру, я принял на щит одну из его лап и загнал клинок между ребер. Меч с глухим звуком пробил серую шкуру чудовища и вошел в тело твари примерно наполовину. Рёв захлебнулся и я, заметив движение справа, резко шагнул вперед, уходя от атаки второго урода. Увернуться получилось только отчасти. Умирающий монстр в полете конвульсивно вцепился в края баклера обеими лапами, я немного замешкался, пытаясь не выпустить щит из руки, и это едва не стоило мне жизни.

Сухо затрещал разрываемый плащ, резкая боль полоснула от лопатки до поясницы. Когти второй твари, разодрали спину и лишь каким-то чудом не зацепились за ребра.

Выматерившись, я бросил щит и, вырвав из раны меч, с трудом устоял на ногах. Дыхание сбилось, остатки одежды на спине тут же намокли, на пол упали тяжелые красные капли.

Труп первого урода тем временем рухнул на плиты. Щит отлетел в сторону и закрутился на полу в четырех метрах впереди, слева от разворачивающегося чудовища. Понимая, что поднять его не получится, и слыша с улицы рев подбегающих монстров, я снова ушел к чаше и стал дожидаться следующей атаки.

Спина разрывалась от боли, движения давались с трудом, и я прекрасно понимал, что эта драка последняя. Тварей, что на улице, мне уже не убить, но этого я заберу с собой в местную Преисподнюю.

Монстр не заставил себя долго ждать. Развернувшись и не переставая реветь, он перешагнул через труп и прыгнул. Широко расставив лапы и целя зубами мне в горло.

Мерзкая тварь, из-за которой я скоро подохну…

Ярость и ненависть вымыли боль. Я резко шагнул навстречу, с силой загнал левый наруч в пасть прыгнувшего монстра, и громкий хруст ломаемых сталью зубов, прозвучал для меня торжественной музыкой. В следующий миг лапы не-живого бессильно ударили по плечам, и волшебный клинок с глухим звуком вошел твари под рёбра. Боясь, что эта паскуда может избежать окончательной смерти, я напряг разорванную спину и перекинул умирающего урода через себя.

Хрустнуло. Хребет не-живого сломался о край чаши, тело безвольно скатилось внутрь. Меч вырвался из раны, и я, не задумываясь, добавил колющим в голову.

Острие меча угодило в глаз и пробило череп насквозь. Монстр дернулся и затих. Хрип оборвался, и я, выдернув меч, пошел к лежащему на плитах щиту.

Боль рвала тело на части. Идти получалось с трудом, но я не собирался сдаваться без боя. Этот последний жест — обычный гонор умирающего солдата, но только я решаю, как принять свою смерть!

Она ведь только моя — не чья-то еще. Подруга, с которой шёл бок о бок все последние годы. На заданиях и в лагерях во время обстрелов. Под жарким солнцем, в зеленке и даже в госпитале… Она всегда была рядом, и вот наконец решила мне улыбнуться. Обратила внимание, и я не могу просто подохнуть. Надо как викинг, с мечом и щитом. Улыбаясь в ответ старой подруге…

Подобрав баклер, я пошел обратно к чаше, и в этот миг в зал забежали отставшие твари. Утробно рыча и не обращая внимания на трупы приятелей, монстры разошлись полукольцом и направились в мою сторону.

Сил уже почти не осталось. Перед глазами плыли прозрачные полосы, одежда липла к спине. Меч и щит заметно прибавили в весе и я, чтобы удержать равновесие прислонился к прохладному камню. Посмотрел в оскаленные морды, усмехнулся и сделал приглашающий жест.

Дальше произошло странное. Камень позади меня раскалился. Раны обожгло так, что я стиснул зубы и взвыл. Тварям повезло меньше.

Из чаши за спиной выплеснулась прозрачная оранжевая жидкость и мгновенно растеклась по всему залу. Меня она никак не задела. В том смысле, что я остался стоять, где стоял, а вот монстры замертво попадали на пол.

Даже не так…

Вот что случится, если снеговика поставить в поток вулканической лавы? Тут было что-то похожее, но только без пара. Божественный клининг, или как еще такое назвать? Я просто не знаю… Все твари — и живые и мертвые — растаяли без остатка. Жидкость изменила цвет на бордовый и так же быстро вернулась обратно.

В следующий миг выход перегородила непрозрачная серая пленка, картины на стенах стали нечеткими. Светильники на потолке замерцали, их свет сменился на фиолетовый, и в зале заметно потемнело.

Возможно, потемнело у меня в голове? В таком состоянии я слабо воспринимал происходящее.

Картинка перед глазами мерцала. Как в детстве, в школе на дискотеке. В уши залили воды, но в голове звучал какой-то странный гул, и все вокруг вздрагивало. В такт мерцанию… При этом пол не дрожал — тряслось все окружающее пространство.

Вскоре сознание слегка прояснилось, и я понял, что до сих пор жив, а враги передохли. Та прозрачная жидкость, да… Меня она почему-то не тронула.

Одновременно с этим я вдруг осознал, что спина перестала болеть. Она просто не чувствовалась — словно бы затекла. Кровь тоже вроде бы уже не текла, но потерял я её много, и это сейчас ощущалось.

Во всем теле чувствовалась противная слабость. Левая рука онемела от локтя до плеча, и щит я держал с огромным трудом. Сознание продолжало медленно плыть в вязком потоке, лишь иногда выныривая на поверхность, но в какой-то момент эта пьяная муть меня отпустила. Я выматерился, потряс головой и потрясенно оглядел зал.

Сука! Все-таки и правда живой, а вокруг действительно твориться какая-то хрень.

— Давай уже — проваливай! — донесшийся я из-за спины голос окончательно привел меня в чувства, и добавил сомнений в реальности происходящего.

Ну да… Такими голосами разговаривают отрицательные персонажи мультфильмов. Скрипучими, сварливыми и одновременно ехидными.

«Странно… Почему-то казалось он умеет только реветь и мычать…», — мелькнуло в голове, и тут я наконец сообразил, что нахожусь в храме один и проваливать велено мне. М-да…

Мысленно хмыкнув, я убрал щит в карман, отошел от чаши, обернулся и… натурально выпал в осадок. Никакого бога-быка за спиной не было. Статуя развалилась грудой обломков, которые были уныло разбросаны по постаменту.

Впрочем, хрен с ними — с обломками. На краю площадки возле крайней ступени стоял натуральный чёрт! Точно такой, какими их рисовали на Земле! Мелкий — ростом с мою Лесу, рогатый и с пятаком. Тело этого непонятного существа покрывала коричневая шерстка, и от своих земных аналогов он отличался только сложением. Те все поголовно были худые, а у этого явно намечался пивной живот.

Чёрт стоял, вытянув лапы, и из его ладоней к чаше тянулись тонкие прозрачные потоки. При этом физиономия у этого типа была недовольная. Происходящее, очевидно, радости ему не доставляло. В самой же чаше бурлил темно-оранжевый кисель. По крайней мере выглядело оно именно так. При этом содержимое чаши плескалось так, словно её еще и трясли, но на пол при этом не проливалось ни капли.

Да, я, разумеется, понимал, что кисель никто в алтарь не нальет, и даже догадывался, что там такое бурлило. Вот только смысл происходящего от меня ускользал. Не в моем состоянии… Этот чёрт успокаивает алтарь? Или наоборот? Сука! Да тут и на трезвую голову хрен разберешься. И еще бы понять, кто он такой? Это бык в него превратился? У того же тоже были рога…