Дом бурь - Маклауд Йен Р. - Страница 15

Она набрала номер личной будки Тома, установленной в его кабинете на верхнем этаже Доклендской телеграфной станции. Муж был как всегда рад ее видеть и еще сильнее обрадовался тому, что она нашла время навестить его коллег на Бристольской станции. А то, что Ральф так хорошо себя чувствует, было истинным чудом. Надо бы Тому покинуть Лондон и навестить жену и сына. Элис поддакивала, пока супруг излагал смутные планы на будущее, и думала о том, как это мило: он по-прежнему верил, что может взять выходной, словно рядовой гильдеец, даром что столько лет подряд убеждался в обратном.

– Что там с контрактом? – спросила она. – На новую восточную телефонную линию?

– А-а, это… – вздохнул Том, и вся его веселость куда-то исчезла.

Элис понимала, что жизнь никогда не бывает такой простой, как следовало бы, однако история об отмененных встречах и неверно понятых инструкциях, которой он ее попотчевал, смахивала на дурацкую шутку. По сути, все свелось к тому, что Пайки – подрядчики – подали встречный иск и рассчитывали получить лучшую выгоду от затяжного судебного разбирательства, чем от фактического выполнения каких бы то ни было работ.

– Маленький бардак, – сказал Том, качая головой, как нередко делал, сталкиваясь с несправедливостью. – Конечно, на самом деле все не так страшно, как выглядит. И мне не стоило тревожить тебя внутрицеховыми разборками.

Но он выглядел усталым, и Элис почувствовала себя такой же, когда они попрощались и призрак Тома растаял, сменившись бездонной тьмой пустого зеркала. Механизм уже готов был проверить линию и разорвать соединение, но Элис зажала рычаг и продолжила смотреть в темноту.

Идея более эффективного использования телефона больше не казалась абсурдным проявлением личного тщеславия. В конце концов, прошло уже более ста лет с последнего технологического рывка. И разве она, вельграндмистрис гильдии, не лучший кандидат на то, чтобы совершить следующий шаг? Похоже, заклинание – а Элис не сомневалась, что потребуется лишь толика магии вместо неуклюжего процесса внедрения новой технологии, – было целиком у нее в руках. После приезда в Инверкомб последние преграды и сомнения сгинули с почти абсурдной легкостью. Иногда казалось, что фразы, которые она довела до совершенства, ей нашептал ветерок, гулявший по коридорам огромного дома; впрочем, Элис оставалась верна самой себе, и в действительности эти чары, как и прочие волшебные штучки из ее саквояжа, были приобретены ценой немалых усилий, прилежания и хитрости. Да, на днях она пару раз просыпалась, будто испуганная присутствием в спальне постороннего. Но услышанный шепот, вероятно, был лишь биением крови в ушах или отголоском прибоя, который разбивался о скалы далеко внизу, волнуя весь дом. Возможно, решила она, это всего-навсего то, что творцы называют вдохновением. Как бы то ни было, Элис почувствовала, как нечто и Инверкомб в унисон взывают к ней, и произнести нараспев сложную последовательность звуков оказалось легче легкого, как это бывает с лучшими заклинаниями.

Готово! Элис ощутила физическую тягу к зеркалу, словно ныряльщик, доверившийся силе земного притяжения. Они с пустотой соединились, слились в объятиях, и вельграндмистрис поплыла по сети, охватывающей весь Бристоль. Нормальные протоколы защиты, регулирующие телефонную связь, на нее не действовали, и оттого происходящее напоминало захватывающий аттракцион. Служебное заклинание, привязанное к сортировочным автоматам в Темплмидсе, провело ее по местным линиям и препоручило стандартным программам трансляции, а те увлекли дальше в город. Она увидела яркие трамвайные вагончики, силосные башни сахарных заводов и промелькнувшую складку Клифтонской плотины. Дальше были верфи, сутолока кранов, лес дымовых труб и трепет флагов. Собор сиял, будто усыпанный драгоценными камнями. Улицы превратились в потоки света, в которых крошечные точки двигались, словно пребывая во власти мощного, непостижимого течения, а не чьей-то индивидуальной воли. Средоточие ее личности перемещалось по узлам и реле, прыгало между распределительными коробками и фонарными столбами, опускалось и поднималось следом за той или иной телефонной линией, пока она не достигла Шарлотт-стрит. Как просто! Если бы Элис могла смеяться, она бы рассмеялась. Если бы могла плакать, заплакала. Но она одновременно перестала быть собой и осталась прежней вельграндмистрис; и вот ее пристальный взгляд обратился на маленький переполох перед домом № 28, где плакали слуги и гильдейцы снимали шляпы. Потянувшись к последнему фрагменту телефонной линии, приведшей сюда, призрак Элис проследил за тем, как труп Шерил, завернутый в красно-синее покрывало, спускали по лестнице к ожидавшему черному автомобилю.

Вернувшись в Инверкомб, Элис сразу отправилась навестить Ральфа. Он еще не лег спать, и занавески в комнате оставались раздвинуты, хотя снаружи, конечно, мало что можно было разглядеть, не считая тусклого свечения нескольких цветов фонарницы, распустившихся раньше срока. Она провела костяшками пальцев по щеке сына; как же он вырос.

– Определенно, мы должны купить тебе бритву.

Но Ральф никогда не выказывал того удовольствия, на которое Элис рассчитывала, делая комплименты по поводу его превращения в мужчину.

– Твой отец собирается нас навестить, – прибавила она. – Не стану тебя чересчур обнадеживать, хотя и не сомневаюсь в его искренности.

Он кивнул.

– Я тут подумал, что мог бы завтра одеться как положено. Ну… чтобы выйти в сад. Мне так много всего нужно изучить.

– Иногда я спрашиваю себя, не потому ли твои силы так быстро иссякают. Не все нужно постигать и объяснять. Ты же и сам это понимаешь?

Он пристально посмотрел на нее. Элис увидела, как у сына движется кадык. Он что-то подавил – возможно, всего лишь кашель.

– А вот мне иногда кажется, что ты тоже тратишь чересчур много сил. Серьезно, взгляни-ка на себя – ты утомлена, это очевидно.

– Ну, это правда, и все же… – Тут у нее мгновенно возник план. – И все же ты мог бы мне помочь, дорогой. Раз уж тебе стало лучше, не стоит ограничиваться блужданиями по саду и запоминанием названий цветов. Ты должен научиться общению с людьми.

– С людьми?

– Полагаю, для начала с несколькими местными высокопоставленными лицами. Мы просто поужинаем здесь, внизу. Самое время, чтобы в доме появились другие гости, кроме нас, да?

Элис поцеловала Ральфа и пожелала ему спокойной ночи. По пути в свою комнату она встретила экономку Даннинг с подносом.

– Я знаю, что вы ни о чем не просили, мистрис. Но кухарка подумала…

Элис и впрямь слегка проголодалась. Слава Старейшине, еда была очень простая. Тост с корицей и спелое красное яблоко – впрочем даже такая пища на западе казалась особенной. Здешнее обычное молоко жители востока назвали бы сливками, а чай в белом фарфоровом чайничке, над которым клубился пар, пах крайне соблазнительно.

– Вы весьма заботливы. – Она протянула руки к подносу и тут же подумала еще кое о чем. – Кстати, этот чудесный чай… Не та смесь, которую я привезла из Лондона, верно?

– Э-э… – Сисси Даннинг принялась разглядывать узор на ковре.

– О, я не сержусь. Просто надеялась, что кухарка сообщит мне поставщиков и я закажу что-нибудь сама.

– Я не уверена, что «поставщик» – правильное слово, мистрис. Вы же знаете, как это бывает. – Теперь экономка смотрела прямо на нее. Если бы не держала поднос, то, вероятно, постучала бы себя по носу. Элис улыбнулась и кивнула. Она поняла.

– Кстати, мистрис, вы нашли время заглянуть на почту?

– О да… Мне удалось немного продвинуться в решении вопроса, но к тому времени, как я туда добралась, заведение уже почти закрылось.

– Ну, ничего страшного. Здесь, на Западе, эти проблемы в конце концов решаются сами собой. Надо лишь немного потерпеть…

В тот вечер Элис рано легла спать. Погасив свет, она уставилась в нахлынувшую темноту и вспомнила сырой старый дом своего детства. Обнаружив, что наследство то ли пропало, то ли было растрачено впустую, Элис заманила тетю к каскаду в отдаленной части сада. Всегда любила это место: если сосредоточиться на падающей воде, она словно застывала, а все вокруг продолжало двигаться. Впрочем, как ни старалась Элис, тетка держалась на плаву и не тонула. Это было похоже на драку с громадной разъяренной лягушкой; и все-таки в конце концов наступил момент, когда поверхность взбаламученного теткиными трепыханиями пруда успокоилась. Элис запомнила стекленеющие глаза и разинутый рот, неуловимый момент, когда жизнь покидает тело; потом труп перевернулся, и его медленно понесло к другому берегу водоема.