Как привязать дракона, или Ниточная лавка попаданки (СИ) - Олеева Лора - Страница 4

— Что делает стража?

— Ну так что! Ловят ее, конечно! Обещали за час-другой найти и к вам привезти, ваша светлость.

Я недоверчиво хмыкнул. Они думают, что я идиот и не вижу дальше драконьего носа? Поймают они, как же! Но стоит ли мне вмешиваться в облаву? Я замер, размышляя и колеблясь. Наверняка там сейчас весь город на ушах стоит. Да и не смогу я так легко вычислить беглянку. Драконы и ведьмы имеют разную природу магии, я ведьму не смогу учуять.

— Поедете в город, ваша светлость?

Но я уже передумал. Нет, не поеду. Может, чуть позже полечу и полюбуюсь на человеческую возню с высоты птичьего полета. Все равно разбудили.

— Я вам нужен, ваша светлость?

— Нет, Пефер, иди отдыхать! — похлопал я старика по плечу.

Камердинер, поклонившись, вышел из спальни. Я кинул взгляд на темный рабочий кабинет, видный в приоткрытую дверь. В серебряном свете луны стопка бумаг на столе показалась мне осколком льда.

Я прошел в кабинет и одним щелчком зажег свечи. Закрыл дверь на задвижку. Не желаю, чтобы кто-то ворвался сюда в неподходящий момент. Хотя слуги и так знают, что нельзя беспокоить господина, пока он работает в кабинете.

Подошел к одной из декоративных деревянных розеток, украшающих стены, повернул ее, и шкаф тут же бесшумно отъехал, отверзая зияющий проход и ступени, уходящие вниз. Я схватил факел, что был в держателе на каменной стене, зажег его и стал спускаться.

Подземелье замка встретило меня ледяным холодом и гулкой тишиной. Сюда вел не один тайный проход, но только я знал их все и мог беспрепятственно передвигаться по своим владениям.

Знакомый коридор окончился тяжелой дубовой дверью. Я вошел, и мне тут же захотелось скинуть камзол.

В помещении с низким сводом было жарко натоплено, и пламя ревело в очаге, отбрасывая на каменные плиты яркие всполохи. Жерар, дремлющий в кресле, тут же выпрямился, разбуженный стуком двери и моими шагами.

— Отдыхай! — коротко остановил я придворного мага. — Как она?

Мы оба бросили взгляд на камеру, отгороженную толстой решеткой. По решетке пробегали искры — чары, не дающие узнице ускользнуть из заключения. Лежащая на постели ведьма сбросила одеяло и теперь металась в горячке, не обращая ни на кого и ни на что внимания.

Я дал знак магу, что хочу пройти в камеру.

— Может, не стоит, ваша светлость? — осторожно спросил Жерар, но я лишь отмахнулся от него.

Маг повел рукой, и прутья выгнулись, давая мне проход внутрь. Я подошел и сурово уставился на лежащую женщину.

Ее прекрасное лицо было искажено страданиями. Глаза под плотно закрытыми веками лихорадочно вращались. К потному лбу прилипла прядь. Еще недавно черные, как сажа, сейчас волосы серебрились сединой. Руки женщины вцеплялись в край лежанки с такой силой, что даже костяшки побелели.

— Будь ты проклят! — вдруг почти внятно произнесла она и лихорадочно забормотала, повторяя одно и то же: — Проклят! Проклят! Проклят!

Я сжал губы и шагнул прочь из камеры. Прутья тут же сомкнулись за мной, создавая непреодолимую преграду для пленницы.

— Так что скажешь, Жерар?

— Думаю, что осталось недолго, — ответил маг. — Счет идет на часы. Дольше не проживет. Я пытался оттянуть смерть, но не смог. И мои силы тоже на исходе.

— Значит, умрет, — сурово сказал я, стараясь задушить жалость в сердце.

— Да, так же, как первая и вторая. Ни одна не выдержала.

— В городе звонил колокол, — сообщил я Жерару.

Мы оба невольно посмотрели в сторону мечущейся в предсмертных кошмарах ведьмы. Потом понимающе переглянулись. Что ж. Эта камера скоро опустеет. А затем, возможно, в ней появится новая постоялица. Появится, чтобы провести в муках последние дни своей жизни.

ГЛАВА 5. Погоня

Колокол бил и бил. В ночной тиши его звук был громогласен и ударял прямо по моим нервам. Зазвенела створка раскрываемого окна. Другого. И вдруг раздался человеческий крик:

— Ведьма! Ведьма в городе! Хватайте ее!

И топот ног, казалось, раздался со всех сторон.

Пока я стояла несколько секунд, остолбенев, из двух горловин темных улиц на площадь вывалились люди. В странной, опять же средневековой одежде. В руках у одних фонари, а у других оружие, похожее на секиру. Артисты? Ролевики?

— Вон она! У фонаря стоит!

— Колокол ее сразу опознал. Хватай ведьму!

— Ну точно ведьма! Рыжая! И одежда ведьмовская!

— Стража! Все за ней!

И толпа с факелами наперевес ринулась ко мне.

Ноги сработали быстрее, чем мозг. В голове еще происходила сложная обработка информации и решался вопрос: остаться, чтобы сдаться на милость аборигенам, или манкировать близким знакомством, — но ноги уже несли меня прочь. Я ринулась в тот проулок, откуда не выскочил ни один из стражников, и понеслась так, как не бегала даже за уходящим автобусом. Да и ставка были слегка повыше, чем опасность опоздать на работу.

Я понятия не имела, что со мной сделают эти люди, но почему-то все варианты ответов были неприятными, и от них несло гарью аутодафе. Слово «ведьма» вкупе с факелами в руках стражников, возможно, будило во мне какие-то древние гены, давало прямую ассоциацию с картинами из виденных фильмов, строчками из прочитанных книг и исторических статей. «Молот ведьм». Дыба. Колесование. Утопление. Сжигание. Ни одна из всплывших в воображении картинок не была нарисована в оптимистически светлых акварельных тонах.

Улицы мелькали, сзади раздавались крики, и они придавали мне силы. Но все же эти силы не были безграничными. Ясно, что рано или поздно я выдохнусь. И тогда наступит страшный конец.

Я выскочила на маленькую площадь, в середине которой стоял памятник и фонтан. Бронзовый мужчина равнодушно смотрел поверх крыш на луну, обливающую спящий город молочным светом. От площади отходило несколько искривленных улочек. Это было мне на руку. Я бросилась бежать по самой кривой. Еще один поворот, и я скроюсь из глаз преследователей.

Навес и стоящие под ним бочки бросились мне в глаза почти сразу. Вот! Это послужит мне прикрытием! Я ужом протиснулась в узкий лаз, не обращая внимания на то, что обтираюсь курткой о стену. Прикрылась сбоку сдернутой с бочек вонючей дерюгой. И замерла.

— В какой переулок ведьма повернула? Неужели ушла?

— Бежим за ней! Разделиться!

Прогрохотали сапоги, раздался лязг металла. Отблески факелов мелькнули на грязной стене. Я сжалась в комок, молясь всем существующим и несуществующим богам. Авось пронесет!

Стражники протопали мимо, и вскоре звук их шагов затих в отдалении. Звякнуло окно. Кто-то любопытный, видимо, решил глянуть, из-за чего сыр-бор. Но вот створка закрылась, и в переулке снова воцарилась тишина. Я с облегчением выдохнула и постаралась отдышаться.

Через полчаса мне стало холодно, а душу снова стал оплетать страх. Ну и что делать дальше? Придет утро, и меня рано или поздно найдут. Да и не сидеть же мне в этом закутке днями напролет. Да я через час-другой уже задубею. Начало весны — не сильно подходящее время для ночевки на природе.

Выйти? Чтобы сразу попасть в лапы к стражникам? Как я вообще тут очутилась? Что за дикий город? Провалилась в прошлое? Тогда за мной бы опричники гонялись. Или крестьяне. Среди изб. С вилами и криками: «Паки, паки вельми оглоблей окаянную бабу! Понеже!» Ну или произнося другую древнерусскую белиберду. Да и не было в истории России никакого Зальдена. Кажется. Тогда где же я? В другом мире? Верить в это не хотелось отчаянно. Но и поверить в то, что для меня, решив разыграть, создали целый город, тоже было неправильно. И еще. Тот договор, который изменился прямо у меня на глазах. Надо сказать, это произвело впечатление на меня, не избалованную всякой чертовщиной.

Мысли, как бешеные пони, носились по рингу моего разума, ржали и никак не хотели быть взнузданными. Наконец мои размышления окончательно зашли в тупик, и я сдалась на милость апатии. Сидела, ежась от холода и тупо рассматривая едва видную в темноте бочку, в которую упиралась коленями.