Как привязать дракона, или Ниточная лавка попаданки (СИ) - Олеева Лора - Страница 10

Внутри лежали катушки нежно-салатового цвета. Цвета мяты, если быть точной. «Мятно-зеленый» — прочитала я надпись сбоку коробки. Надо же, угадала!

— Твоя первая задача, — сказала тетушка Аниль, — изучить ассортимент магазина. В ящичках лежат нитки. А вот тебе книга…

Один из ящиков широкого прилавка, застеленного тканью, открылся, и оттуда вылетела толстая книга в потрескавшемся от времени кожаном переплете. Я наугад открыла ее в середине.

« Цвет одуванчика , — было написано в книге. — Тепло. Уют. Дружба… »

Я недоуменно перелистнула страницы.

« Цвет подснежника. Нежность. Надежда. Стойкость. Начало… »

— Твоя первая задача, Тина, — сказала старушка, — посмотреть все коробки. Достань каждую, переложи катушки так, как тебе удобно. Протри полки. Книгу эту прочитай, про каждый цвет запомни, что он значит. Я в доме буду убираться. Но вот в лавке я больше ничего делать не могу. Нет здесь теперь моей власти. Но все, что надо, детка, я тебе подскажу. И расскажу. Работай, Тина. Ты теперь полная хозяйка ниточной лавки. Твое это дело.

Я оглядела коробки. М-да, полная инвентаризация и изучение ассортимента. Что ж, к этому нам не привыкать. Я решительно потопала за водой с тряпками. Хозяйка так хозяйка.

ГЛАВА 11. Нитки

Все началось и закрутилось только через неделю моего попадания в Нур. А первые несколько дней были спокойными. Уборкой по дому действительно занимался призрак. По мановению руки тетушки Аниль занавески сами плескались в корыте, а утюг весело катался по чистым простыням и пододеяльникам. Веник и совок летали по дому, словно танцуя, а горячая вода текла из крана, наполняя большую чисто вымытую ванну. Кроме приготовления еды, у меня не было никаких занятий по хозяйству. Но в лавку призрачная старушка не заходила, предоставляя мне все устраивать по своему вкусу. Я потихоньку убиралась там, а также занималась ниточной наукой.

Цветные нити «заговорили» со мной на второй день.

Притомившись, я села тогда у окна и стала задумчиво наматывать нить одной из катушек на палец. Усталость сказалась на настроении, поэтому мне все стало видеться в мрачном свете.

Вот черт меня дернул зайти в то агентство! Сейчас бы лежала себе дома, смотрела продолжение интересного сериала. А здесь, у тетушки Аниль, даже книг особо нет. Одна книга — это та, что в лавке. Которую я сейчас штудировала. А вторая — та, что лежит в тайнике. В черном переплете. Сильно сомневаюсь, что там любовный роман. А других книг в доме вообще нет. Ну не любила тетушка читать, и все тут! В отличие от меня. Вот я и маюсь. Скука по вечерам смертная! Кроме разговоров с покойной ведьмой, и заняться нечем.

Погода тоже не способствовала поднятию настроения. Небо затянуло мерзкими, мышиного цвета тучами, пошел затяжной дождь. Он морщил поверхность луж, и они страдальчески отражали грустно нахохлившиеся дома.

— Дождик с земли последнюю грязь зимнюю смоет, и свежая травка пойдет, — сказала тетушка Аниль, и я с ней согласилась.

Но мерзкая погода наложила на меня свой отпечаток. Я начала впадать в уныние и раздражительность. А чего хорошего в моей работе? Много ли людей будет приходить в лавку за катушками и тесьмой? Много ли я заработаю? И что будет с моей ипотекой в другом мире? Вдруг я потеряю квартиру?

— Не волнуйся, детка, — успокоила меня тетушка, когда я задала ей этот вопрос, — агентство обо всем позаботится. И о твоей… как ее там… потеке тоже.

В представлении доброй старушки «потека» была чем-то вроде домашнего питомца, которому было достаточно бросить косточку и налить миску воды. Ну нет, мой «питомец» нуждался в ежемесячной доброй порции «мяса» с несколькими нулями, причем переводить деньги надо было с моей карты. Но карта «пришла» со мной сюда, в Нур, валялась в сумке вместе со ставшим бесполезным хламом телефоном и другими предметами более развитой цивилизации.

Эти мысли скакали в моей голове бодрыми козликами и бодались острыми рожками, вызывая желание на что-нибудь (или на кого-нибудь) выплеснуть свое дурное настроение. И вдруг совершенно неожиданно я увидела себя плывущей по реке. Река текла ни быстро, ни медленно, а в идеальном для меня темпе. Волны шептали мне успокаивающе, предлагали расслабиться, покориться их мерному течению, отбросить заботы и раздражение, и я не могла не последовать их совету. Погрузилась в воду, полностью отдалась затопившим меня новым ощущениям покоя и умиротворенности. И вынырнула из этой «реки» совсем другим человеком.

Потом посмотрела на свои руки и ахнула.

Намотанная на палец нитка слабо сияла цветом свежераспустившегося ириса. От нее по жилам текло то удивительное чувство покоя, внезапно охватившее меня. Защитно-синий. Так назывался этот цвет в земной терминологии. Именно его я называла и читала на катушках, когда искала нитки в магазинах. Может, на Земле он недаром так назывался?

— Они заговорили с тобой, детка? — раздался рядом голос тетушки, и я вздрогнула, выпадая из своих мыслей.

— Но как? Почему?

— Ты ведьма, Тина, — почти строго сказала старушка. — Ты можешь придавать цветным нитям магическую силу. Но важно не перепутать цвета, детка. Каждый цвет обладает своими чарами. Твоя задача научиться правильно использовать их и найти ту нить, которая нужна клиенту. Или сочетание цветов и нитей. Понимаешь?

— Не очень, — честно призналась я. — То есть идея мне ясна, но вот практики пока не было.

— Ты научишься, детка. Пока изучи до конца все цвета катушек.

И я старательно учила названия цветов по книге и их свойства. Зубрила, зубрила и зубрила.

Сегодня утром я снова сидела в саду на скамейке. Весна в Нуре в этом году оказалась ранняя. Еще был март, но в маленьком садике, что расположился на задах лавки, уже вовсю цвели крокусы. Белые с фиолетовыми прожилками, ярко-желтые, густо-сиреневые — они вылезли веселыми стайками у корней деревьев и радовали глаз. С веток вербы свисали пушистые сережки, но яблони еще стояли голые, и солнечный свет легко проникал сквозь них и ложился на широкий стол и лавку под деревом. На столе я расставила принесенные из лавки коробки с катушками. Закутавшись в пальто и плед, я изучала по книге оттенки сиреневого цвета.

Аметистовый. Цвет орхидеи. Фиалковый. Лавандовый. Индиго… Всего более тридцати оттенков. И каждый оттенок имел свое название. И не только. В книге против каждого названия было пояснение.

« Цвет фуксии. Капризы. Головная боль. Раздражительность. Необоснованные надежды… »

Я поежилась в зимнем пальто и принялась шепотом штудировать пояснение к цвету, пытаясь запомнить все нюансы. Потом закрыла глаза, подставляя лицо теплым лучам солнца. Стала представлять цвет фуксии в воображении. Перед глазами почему-то появились маленькие вертлявые девчонки в пышных юбчонках кричащего цвета. Личики у малюток были раздраженные и капризные, а губки презрительно оттопырены. В руках девчонки держали маленькие молнии и сразу же принялись в меня ими пулять.

Я дернула головой, пытаясь избавиться от навязчивой картины и нахлынувшего раздражения. Но главное, что цвет фуксии хорошо утвердился в моей памяти.

— Фуксия… Бесячки с молниями. Капризы. Головная боль…

Я решила, что на сегодня запомнила достаточно. Завтра повторю урок. Закрою описания цветов в книге и буду их называть по памяти. А потом, уже без книги, глядя на катушки, буду снова это повторять, но добавив еще и название цвета.

— Фуксия, — еще раз повторила я и открыла глаза. И тут же ойкнула.

Прямо передо мной лежало письмо. Лист бумаги был скреплен сургучом, а на сургуче стояла печать — расправивший крылья дракон и вязь букв по кругу. Я с недоумением оглянулась по сторонам. Но вокруг не было решительно ни одного человека: сад был окружен каменным забором, перелезть через который и тут же скрыться назад за те несколько секунд, пока я сидела с закрытыми глазами, было невозможно. Я с недоумением взяла в руки письмо, и тут же дракон на печати вспыхнул золотом, а буквы по кругу загорелись огнем. Я с испугом выронила письмо.