Крестоносец - Айснер Майкл Александр - Страница 59

После встречи с бароном Верньером и доном Фернандо дядюшка Рамон созвал своих рыцарей.

— Как вам уже известно, — сказал он, — мы потеряли часть наших друзей госпитальеров. Дезертировали слабейшие. Без них нам будет лучше.

Рамон говорил громко, даже слишком, как будто пытаясь звучностью голоса восполнить недостаток убедительности своих слов. Некоторые из наших товарищей тревожно поглядывали на меня и Андре, словно Рамон уполномочил нас отвечать на их вопросы.

— Помните, что я вам говорил, когда вы впервые прибыли в Калатравы, — сказал Рамон, понизив голос. — Небольшая группка рыцарей, голодных, усталых и плохо вооруженных, прошла по берегу Сирии и завоевала Иерусалим в тысяча девяносто девятом году от Рождества Христова. С Божьей милостью мы сможем победить армию демонов.

Мы двинулись на восток, в холмы Сирии. Из-за бегства почти всех оруженосцев мы навьючили снаряжение на спины своих лошадей. Несколько госпитальеров, включая полковника Делакорта, в свое время выполняли в Крак-де-Шевалье кое-какие работы, эти рыцари и служили нам проводниками. От Триполи до замка было шестнадцать часов пути, и мы собирались совершить этот последний переход за два дня. Но, выслушав донесение гонца, командиры решили скакать без остановки. Все-таки в нашем отряде оставались еще двести рыцарей.

Мы ехали по туманным долинам, окруженным дикими холмами, иногда забывая о цели своего путешествия. Мы слышали стрекот сверчков, воркование голубей и журчание ручьев. Порой нам встречались островки желтых цветов, чьи стебли склонялись на прохладном ветру. В высокой траве поблескивали удивленные глаза кролика, стройная арабская девушка, склонясь над ручьем, стирала белье, и ее черные распущенные волосы касались воды. Она даже не взглянула на проехавший мимо рыцарский отряд. Я не думал о грядущей битве — я попросту не мог вообразить ее среди этих безмятежных холмов.

Ночь опустилась, словно мягкое покрывало. Я ехал бок о бок с Андре и вспоминал наши скачки в Монкаде, когда он приезжал навестить меня после гибели Серхио.

Мой брат Серхио. Мой брат Андре. Я вспомнил об отце: он, наверное, участвует сейчас в каком-нибудь рыцарском турнире во Франции или Германии. А мать спустя семь лет после смерти Серхио все еще носит траур.

Мои мысли прервал далекий шум. Поначалу он был похож на раскаты грома, но, когда мы подъехали к замку ближе, я узнал грохот баллист.

— Такое впечатление, — сказал Рамон, ехавший позади меня, — что Бейбарс вознамерился лишить наших братьев в Краке сна, дабы они, не дай бог, не перенеслись в мечтах в другое место.

Вскоре мы услышали стук камня о камень — это снаряды, выпущенные из баллист, били в крепостные стены. Шум нарастал; казалось, будто и ручей, и сверчки, и вообще все вокруг смолкло из страха навлечь на себя гнев столь могущественных сил. Только мы продолжали свой путь, несмотря на протесты коней, которые жалобно ржали и взбрыкивали всякий раз, когда земля начинала дрожать. Я крепче сжал поводья.

По мере того как нарастал шум битвы, наши командиры один за другим стали выезжать вперед. Их заместители, включая нас с Андре, держались чуть позади. Полковник Делакорт поговорил со всеми тремя командирами по очереди: сначала с бароном, затем с доном Фернандо и, наконец, с дядюшкой Районом. Я не слышал слов, но наблюдал за нашими начальниками, пытаясь угадать, что нас ожидает. Выслушав полковника, барон схватил своего заместителя за руку и энергично ее потряс. Дон Фернандо перекрестился и поцеловал сжатый кулак. Рамон оглянулся на нас с Андре, но по его лицу я не смог ничего прочесть.

Примерно в паре миль от крепости, за горным хребтом, скрывавшим нас от врага, полковник Делакорт велел всем спешиться и рыцарям облачиться в доспехи. С помощью друг друга и нескольких оставшихся оруженосцев мы сумели надеть доспехи, слушая, как полковник излагает свой план действий. Иногда шум обстрела заглушал голос Делакорта, но как только стихало, он продолжал объяснять. Внимая его четким и ясным указаниям, многие из нас с сожалением недоумевали, почему нами командует не он, а барон Берньер.

— Мы не будем нападать на войско Бейбарса за пределами замка, — говорил Делакорт. — В миле от крепости есть тайный подземный ход, который ведет к внутренним укреплениям. Мы держали в секрете существование этого туннеля даже от самых верных воинов, о нем знали только великий магистр и жившие в замке рыцари-госпитальеры. Если вас схватят, ни в коем случае не раскрывайте эту тайну. Вход отмечен грудой камней, нагроможденных на квадратную плиту. Бейбарсу ничего не известно о туннеле, и, пока камни остаются на месте, потайной ход не будет обнаружен. Тропинка, ведущая ко входу, довольно узкая, поэтому лошадей придется оставить здесь. Пешком, с кинжалами наготове мы быстро доберемся до места, это займет минут десять — пятнадцать. Рамон, я прошу ваших людей позаботиться о вражеских часовых, которые могут случайно наткнуться на наш отряд.

— Будет сделано, полковник, — ответил Рамон.

— Когда последний воин окажется внутри туннеля, — продолжал полковник Делакорт, — я лично задвину камень и закрою вход. Мы будем в замке еще до рассвета. Неверные не поймут, откуда взялось подкрепление. Бейбарс решит, что сам Господь ниспослал ангелов для защиты форта.

С этими словами полковник Делакорт побежал к горному хребту. Барон Берньер и остальные госпитальеры по одному последовали за ним, неохотно выпустив из рук поводья, словно прощаясь с последней невысказанной надеждой на то, что каким-то образом наш путь не проляжет через осажденную крепость.

Мы бесшумно обогнули горный хребет, и я впервые увидел замок. Крак-де-Шевалье гордо стоял в окружении вражеского войска. Серое каменное строение, казалось, было высечено из того самого камня, из которого складывалась и вершина Голгофы. Памятник мученикам — тем, что пали, защищая замок, и тем, что еще падут. Круглые башни вздымались ввысь, будто пытаясь пронзить небосвод.

Я бежал, не глядя под ноги, очарованный чудесным видом замка, как вдруг Рамон хлопнул меня по спине. Другой рукой он схватил за плечо Андре и показал на мусульманского караульного, стоявшего едва ли не в тридцати футах от нас. Часовой поспешно направлялся в сторону своих — нас обнаружили.

Мы с Андре бросились вслед за мусульманином и догнали его так быстро, будто он стоял на месте. Андре поставил ему сзади подножку, и язычник закричал, пытаясь привлечь внимание своих товарищей, но шум обстрела заглушил его голос. Андре держал врага, прижав к земле, а я перерезал горло сарацина кинжалом. Лезвие вошло без всяких усилий, капли крови оросили мои пальцы. Мы с Андре внимательно огляделись, высматривая других караульных, но никого не увидели. Тогда мы бегом вернулись к нашему отряду и заняли свои места рядом с Рамоном.

Полковник Делакорт уже добрался до входа в туннель. Один за другим наши товарищи исчезали в подземелье. Я первым из рыцарей Калатравы спустился в проход, прыгнув в темную дыру, мое падение смягчила размякшая глина. Один из госпитальеров помог мне подняться, указал, куда идти, и вскоре туннель заполонили остальные воины.

Когда полковник Делакорт задвинул над входом каменную плиту, нас поглотила кромешная темнота — хоть глаз выколи. Я тяжело дышал после погони за часовым, не в силах прийти в себя. Запах жирной глины и сырого воздуха был удушающим, туннель напоминал склеп, в котором нас замуровали живьем. Я сжал руку Андре.

Двое людей барона зажгли факелы, и темнота понемногу отступила. Глядя на четкий профиль дядюшки Рамона, я постепенно успокоился. Рыцари сгрудились, прислушиваясь к приглушенным звукам обстрела.

— Добро пожаловать в Крак-де-Шевалье, господа, — сказал полковник Делакорт. — Опустите головы и идите вперед. Факел будет у каждого десятого в ряду.

Под предводительством полковника Делакорта и госпитальеров мы начали двигаться по туннелю. Подземный ход становился то выше, то ниже: иногда мы могли идти, выпрямившись во весь рост, иногда нам приходилось вставать на колени или даже ползти по холодному ручейку, струившемуся по полу. Я не спускал глаз с факела в руках одного из помощников дона Фернандо; между мной и этим человеком шли еще пятеро.