Бюро магической статистики. Рудник - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 4

– Рена, вы это сами? Правда?

И такое детское удивление было в голосе девушки. Астрид невольно улыбнулась.

– Конечно.

– Рена… а вы не могли бы меня научить… конечно, я заплачу. Пожалуйста?

И взгляд был такой умоляющий. Она не врала, не подлизывалась, ей просто… хотелось? Астрид кивнула.

– Поучу. Начните работать, рента, появится время, и я вас поучу.

– Спасибо огромное!

Улыбка сделала девушку почти хорошенькой, но сейчас Астрид не испытала ревности или раздражения. Ладно уж, поучит она дуреху… понятно же все! Ну кто там может выйти из общежития? Какой великий специалист? Небось и по хозяйству управляться не умеет, и не знает ничего… так?

Рена Шафф получила подтверждение сразу же.

– Да. Нас кормили в столовой, а я старалась много учиться. Диплом для меня был важнее всего, я надеялась, что потом у меня будет время научиться.

– Вот тут и поучишься. Небось муж неумехе спасибо не скажет за грязь в доме, драные рубашки да тухлую рыбу на столе.

Девушка словно съежилась, ссутулилась.

– Я… вряд ли я выйду замуж, рена.

Астрид махнула рукой.

Она и сама отлично понимала многие вещи. Брак – дело такое, либо выгоду ищут, либо любовь, только о первом тут речи не идет, а любовь…

Ага, некоторые готовы тебе в чем хочешь клясться, только вот обман все это, подлость!

– Может, и не выйдешь. – А чего врать-то? Вроде и девчонка неглупая. – Но не век же тебе по чужим углам скитаться, рано или поздно свой будет. Я смотрю, ты девочка неглупая, заработать сможешь, а в своем доме много чего уметь надо.

– Да, рена Шафф.

– Отдыхай, рента. Я тебе сейчас чай принесу и хлеба с сыром. Ты горячие бутерброды ешь?

А то не видно, какие у девчонки глаза голодные! Кто ее там кормил, в поезде? А может, и раньше поесть не успела?

– Я все ем, рена, спасибо огромное! Сколько я буду должна? – Девушка уже выложила четыре ассигнации на стол, и Астрид хозяйственно прибрала их в карман.

– Ладно уж! Считай за сегодняшний завтрак.

– Благодарю вас, рена Шафф.

Астрид кивнула и вышла за дверь.

Не говорить же девочке, что хлеб вчерашний, а сыр начал с одного краешка плесневеть. А вот она его сейчас в печи подогреет, благо та горячая, и отнесет. И заодно посмотрит, что у новой жилички с вещами. Вещи-то – они о своем человеке куда как вернее скажут, чем язык. Человек – существо лживое, а одежда молчит, у нее языка нет.

Все верно, когда рена Шафф поднялась в мансарду, новая жиличка как раз развешивала свои вещи.

М-да.

Казенный дом, иначе и не скажешь.

Стопка белья, дешевого и поношенного, три пары обуви – зимние теплые ботинки, летние туфли и осенние сапожки, четыре платья, легкий и теплый плащи. Все, больше ничего нет.

Из предметов роскоши – всего один.

Проектор, маленький и дешевый, достаточно маломощный, и к нему большая, размером чуть не с человеческую голову, коробка с кристаллами.

– Журналы? – словно мимоходом поинтересовалась Астрид. – Или книги?

Девушка качнула головой.

– Конспекты. Учебники… мне проектор подарили от института, и я все свои записи хранила на кристаллах. Я не знала, куда поеду, а кристаллы… с ними проще, чем с книгами или тетрадями.

Это рена Шафф поняла.

Проектор, кстати, и правда был из самых простых, без расширенного воспроизведения. Большие очки надеваешь на голову, кристалл в углубление сбоку – и проматываешь информацию.

Смотреть кино так не получится, и музыку не послушаешь – нет звука. А вот читать можно.

– Ты всю библиотеку скопировала на кристаллы?

– Я много копировала. Библиотеки… пока я училась, можно было пользоваться бесплатно, а там очень много специфической информации, то, что не вдруг найдешь.

Это Астрид тоже поняла. Запасливая девушка, неглупая.

– Угощайся. – Она поставила поднос на стол. – Потом принесешь вниз.

– Спасибо, рена Шафф.

Украшений нет, фотографий нет, ничего личного просто нет. Хотя тут разное случается… зато стопка документов лежит на столе. Диплом, паспорт, проездной билет из столицы…

– Завтрак в семь утра, – еще раз напомнила рена Шафф. И вышла, прикрыв за собой дверь.

Примерно через два часа она душевно сплетничала с подругой за рюмочкой малиновой наливки.

– Да, девчонка только из института, вещей у нее и нет ничего, считай.

– Ничего она о себе не рассказала?

– Практически ничего. Отец погиб, потом мать умерла, тетка ее в общагу спихнула и как звать забыла.

– Вот сволота столичная! Как и не люди!

– Совсем они там стыд и совесть потеряли, – согласилась Астрид. – У нас такое бы никогда не прошло. Вот, посмотри!

От журналов отказаться вдова Шафф не могла. В том числе и от столичного «Сплетника». Как тут удержаться? Как не перемыть косточки богатым и знатным? И лишний раз убедиться – они тоже люди, такие же, как и все. И точно так же впросак попадают, и радости у них те же, и горести…

– Скандал в семействе Эрдвейнов.

– Да?

– Барон Ратель, который должен был жениться на старшей дочери семейства, разорвал помолвку. И женится на младшей.

– Интересно, чем ему старшая девчонка не угодила? Поди, загуляла с кем?

– Или получше партию нашла.

– Всякое бывает, через неделю почитаем, в следующем номере и скажут. О, рента Баррет? Мы и не услышали. – Мария приветливо помахала рукой. – Добрый вечер.

– Рена Шаллер. – Девушка отмерла и шагнула в кухню, улыбнулась. – Здравствуйте. Рада вас видеть. Простите, я не успела вас еще поблагодарить за советы. Вы мне очень помогли! Рена Шафф, я принесла посуду. Куда поставить?

– Вон туда, завтра с утра посудомойка придет, помоет, – махнула рукой почтенная рена. А что? Приготовить-подать она и сама может, на этом сэкономить несложно. А вот стирку и посудомойку лучше оплатить, не так оно дорого, зато руки целы будут. А ручки-то родные, их жалко холодной водой да щелоком травить.

– Спасибо вам огромное за гостеприимство. – Девушка аккуратно поставила поднос и повернулась к двери. Почтенные рены переглянулись.

– Может, посидишь с нами, рента?

– Я… простите, я так с дороги устала. – Девушка и впрямь выглядела серой, словно лист бумаги. – Я посуду принесла и хотела спать лечь.

– Это правильно. – Рена Шафф понимающе кивнула. – На работу-то когда пойдешь?

– Завтра с утра и отправлюсь. Бюро ведь завтра работает?

– Да.

– Тогда сразу же после завтрака.

Рена Шафф качнула головой, а потом взяла чистую рюмку и налила в нее наливки.

– Выпей-ка. Для хорошего сна. А то и так бывает: когда устаешь и спать хочется, а уснуть не можешь. Возраст у тебя вроде и небольшой, но лучше добавить сонного зелья.

– Спасибо, рена. С вашего позволения.

Элисон взяла рюмку и одним глотком прикончила содержимое. Потом поставила посудину к остальным грязным тарелкам, попрощалась и прикрыла за собой дверь кухни.

– Неплохая вроде девочка, – переглянулись сплетницы. – Но мы еще посмотрим, послушаем…

Наливка подействовала просто отлично. Элисон едва успела раздеться и упасть на кровать, как в голове загудело, а глаза сами закрылись.

Спать?

Спа-а-а-а-а-а-ать!

К завтраку Элисон спустилась ровно в семь утра, и будить ее не пришлось. Оказывается, у комнаты в мансарде есть один жирный минус… или плюс, кому как. Если ты жаворонок, то плюс, солнышко встает рано, и в пять утра в комнате уже светло как днем. А вот если сова…

Элисон всю жизнь была совой-сплюшкой, но наглые солнечные лучи не дали ей шансов увернуться. Пролезли под плотное одеяло, защекотали нос, нырнули под подушку…

Пришлось вставать и умываться.

Старенькие часы показывали шесть утра, так что Элисон спокойно отправилась в уборную, потом в душ… Вода была не то чтобы холодной. Скорее условно теплой, как в речке. И с воплем: «спасите-помогите-замерзаю» не вылетишь, и долго не постоишь, наслаждаясь приятным теплом и струйками на коже. Мыло в такой воде даже почти и не пахло.