Шесть масок смерти - Митио Сюсукэ - Страница 8

– Ты просил?

– Просил.

– А я не слышал. Громче надо говорить.

– А я думал, мы спокойно поедим их сегодня во время обсуждения планов по продвижению кампании…

И дальше – один выпятив грудь, а второй продолжая валяться на диване – они стали пререкаться как дети малые. Так как речь шла о еде, они издевались над фигурами друг друга. Неужели все мужчины одинаковы? Если правда, то, наверное, компании, состоящие только из сотрудников-мужчин, – чудеса, да и только.

– Ладно, я виноват. Не буду больше их есть, – сказал наконец Эдзоэ и поставил тарелку с несколькими оставшимися плодами на край низкого столика. Так, будто он убирает подальше от себя что-то грязное. Наверное, нарочно так сделал. Сэйити, увидев это, хотел было еще что-то сказать, но передумал и вздохнул, как будто из старой шины выпустили воздух.

– Что там с моей просьбой? – спросила я.

Он наконец вспомнил и повернулся ко мне:

– Вот же я удивился: всё было так, как ты сказала.

Услышав его ответ, я сразу же достала мобильник. Перед тем как уйти из школы, я выяснила номер домашнего телефона Кадзумы. Если проверка, которую провел Сэйити на острове Глазунья, означает именно то, что я предполагаю, нужно как можно быстрее связаться с Кадзумой. Я набрала его номер; послышался один гудок, и телефон переключился на автоответчик. Я убрала мобильник в сумочку и оглянулась на диван, где лежал, надувшись, Эдзоэ.

– У этого Пса реально волшебный нос?

Мы поехали к Кадзуме Иинуме домой, сверяясь с адресом. Из офиса две остановки на автобусе на юго-запад. Его дом стоял одиноко, в отдалении от элегантного жилого квартала на холме. Спуск остался у нас за спиной, по центральной прибрежной дороге время от времени на высокой скорости проезжали автомобили. Именно здесь погибла мать Кадзумы.

– Похоже, никого нет.

Я кивнула в ответ на слова Сэйити и заглянула за ворота. Свет в доме был полностью выключен, все окна темные. В гараже не было машины, виднелись только большие и маленькие коробки и вещи в углу у стены, небрежно поставленные одна на другую. Безымянный щенок изо всех сил нюхал землю у нас под ногами.

– А этот… Иинума… он что, вместе с хулиганами, о которых ты сейчас говорила?

– Может быть, не знаю.

По дороге сюда я рассказала о Кадзуме всё, что знала. О смерти матери, случившейся год и несколько месяцев тому назад. Про учет в полиции в прошлом месяце. О следах использования пресса в кабинете естественных наук.

– Рика, как ты догадалась только по цветам и листьям, что это болиголов?

– Сначала мне просто показалось похожим…

Место на острове Глазунья, где был Кадзума. Только там не было травы, а землю взрыхлили. Рядом росли зонтичные растения. И мне показалось, что их белые цветы и листья очень похожи на болиголов, который я раньше видела в атласе, – полевую траву, во всех частях которой содержится токсичный алкалоид кониин. Если сделать выжимку такого растения, получится смертельно опасный яд. Родиной болиголова является Европа, в Японии он широко не распространен. Иногда его можно встретить на Хоккайдо; имелись даже случаи того, как местные жители съедали его по ошибке и получали отравление. В остальных же регионах он встречается крайне редко.

Вчера, после того как вернулась домой из ветклиники Сугая, я пролистала справочники растений, которые у меня были. Чем больше я рассматривала помещенные там фотографии, тем сильнее убеждалась в существующем сходстве. Разумеется, в тот момент мной руководил искренний интерес разузнать побольше об этом растении. Однако…

«Я делаю то, что считаю правильным, – вспомнила я слова Кадзумы. – Потому что просто жить не имеет смысла».

А после этого я нашла пресс, которым кто-то пользовался.

Известно, что в прошлом месяце, когда Кадзуму задержала полиция на улице поздно ночью, он был в компании нескольких человек. Они сбежали оттуда, полицейские пытались их догнать, но Кадзума выскочил навстречу полицейским и помешал погоне. Наверное, тогда удалось скрыться двоим? Может быть, Кадзума дал им возможность убежать, поскольку не хотел, чтобы в полиции узнали о его связи с ними? Ведь если его план осуществится, то, знай полиция, что они связаны друг с другом, Кадзуму заподозрят как преступника.

Вчера на острове Глазунья у него была лопата. Он специально взял ее с собой – значит, ему было известно, что на острове растет болиголов. Может быть, он узнал об этом в первом классе во время поездки на остров с биологическим кружком, который тогда вел другой учитель, и они нашли болиголов… После того как Кадзума уплыл на резиновой лодке, я пошла на место, где он предположительно был, и увидела разрыхленную почву, как будто там что-то копали. Но Кадзума ничего не закапывал, а, скорее всего, выкопал болиголов вместе с корнями. Вот и остались следы.

Конечно, может быть, все это плод моего воображения. Лучше всего, если это так и есть. Но в любом случае я не могла не проверить. Поэтому связалась с Сэйити и попросила его съездить на остров Глазунья. Чтобы он посмотрел, действительно ли там растет болиголов.

– Если он не дома… – Почесав за ухом, Сэйити бросил взгляд на Пса, копавшегося у него под ногами. – Ну что, будем полагаться на него?

Мы замучились вытаскивать щенка из офиса. Надеть ошейник и поводок было легко, а вот дальше… Когда Сэйити, взяв Пса на руки, пытался пройти через дверь, тот стал дико сопротивляться. Может быть, он решил, что его опять собрались отправить на тот остров? Он дрыгал лапами и визжал, смотря на Эдзоэ, будто просил его о помощи. А Эдзоэ встал с дивана, делая вид, что ничего не замечает, зашел в комнату в глубине и закрыл дверь. В конце концов бушующую собаку удалось как-то успокоить. Потребовалось двадцать минут, чтобы уговорить его и выйти из здания, где был расположен офис.

– Не знаю, получится у нас или нет…

Я достала пластиковый пакет из сумочки. В нем были бейберри, которые не доел Эдзоэ. Красные плоды в темноте выглядели почти черными.

– Наверное, если собаку этому не учили, ей будет сложно идти по следу.

Это и без реплики Сэйити было понятно. К тому же Кадзума мог и не надеть сегодня кроссовки, которые я видела на нем в школе. Но если мое воображение имело под собой реальную почву, нам надо было спешить. Сок, выжатый из болиголова, не сохраняет долго свои ядовитые свойства. Если Кадзума смотрел информацию о болиголове, то он должен был знать и об этом.

– Может, у этой собаки талант…

Мы добрались до узкого темного места.

Северо-восток города, c обратной стороны заброшенного завода, расположенного вдоль проспекта. Завод находился в просвете между многоквартирными домами, стоящими задними фасадами друг к другу. Он всякий раз бросался мне в глаза, когда я шла по проспекту, но я не могла вспомнить название компании-владельца. Где-то около года назад вывеску сняли, и туда больше никто не заходил. Завод так и остался пустовать. Сквозь щели в асфальте на парковке прорастали кислица и канадский золотарник. По стенам ползли лозы каузониса. Завод был по-настоящему заброшен.

Я тихонько заглянула в щель разбитого матового окна и увидела чьи-то тени. Освещения, конечно же, не было. При этом через противоположное окно попадал свет от фонарей на проспекте, так что лиц было совсем не разглядеть. Послышались молодые мужские голоса. Похоже, болтали приятели. Они периодически грубо ржали. Один из голосов абсолютно точно принадлежал Кадзуме. Он разговаривал вежливо – видимо, остальные парни были старше его.

Часть темного помещения осветилась оранжевым светом. Лицо парня, приблизившего к своему рту зажигалку, принадлежало уже не ребенку, но сохранило какие-то детские черты. Пламя зажигалки немного осветило помещение, и я поняла, что внутри практически ничего нет. Наверное, раньше это был цех, где стояли всякие станки и оборудование. Видимо, их убрали – остался только бетонный пол.

Теней было три, включая Кадзуму.