Зачем нам любовь. Том 1 (СИ) - Дюжева Маргарита - Страница 2

Значит вот таким будет мой муж? С ним мне придется идти по жизни, делить кров и постель? Ему рожать детей?

Боже, ну какие дети…Я только сегодня узнала о его существовании, и туда же. До детей еще как до Луны и обратно…

Стало стыдно и к своему дикому неудовольствию, я почувствовала, что бездарно краснею.

А тут еще Марат масла в огонь подлил:

— Насмотрелась?

Заметил, значит.

— Не то чтобы да, но детали более-менее понятны.

Он бросил на меня быстрый взгляд, и щеки начало калить с новой силой.

Глаза у него были серые. Такие…

Я не знала какие. Просто серые. С длинными ресницами. И все же где-то под коленками екнуло от волнения. Чтобы скрыть его, я потянула ладони к дефлектору, чтобы согреться теплым воздухом. Они дрожали.

— Замерзла? Прибавить.

Я покачала головой и честно призналась:

— Волнуюсь. Вы хотели поговорить.

— Давай на ты.

— Хорошо. Ты хотел поговорить.

Ремизов скупо кивнул:

— Тебя уже осчастливили новостью?

— Только что. Брат рассказал, что мне придется выйти за тебя замуж. Почему – я не поняла.

— Потому что твой отец был партнером моего. У них были договоренности, а также определенные финансовые обязательства друг перед другом и незавершенные долгосрочные проекты, которые теперь подхватил твой брат. Он хочет получить место в совете директоров, но для этого должен хоть как-то породниться с нами. Плюс слияние капиталов, плюс… да там черт ногу сломит в этих плюсах, — проворчал он так, словно был недоволен этим, — но если коротко, то наш брак решает многие проблемы и открывает те двери, которые до этого были закрыты. Так что наша святая обязанность – выполнить долг перед семьей.

Мне показалось, или в красивом глубоком голосе сверкнул сарказм?

— Ты говоришь так, будто тебе это в тягость.

— А тебе нет? — он вскинул одну бровь, ожидая моего ответа.

Хотелось воскликнуть, что да, в тягость, но я помнила предупреждение Матвея о том, что не стоит чудить, поэтому просто пожала плечами и сказала:

— Есть такое слово «надо».

— Хорошее слово, — согласился он, — жаль, что ничего кроме тошноты не вызывает.

Я снова покраснела, а он, заметив это, раздраженно добавил:

— Не воспринимай эти слова на свой счет. Я не хотел тебя обидеть.

— Я поняла.

— По поводу «надо» ты абсолютно права, но я не горю желанием класть свою жизнь на алтарь семейных надобностей. Уверен, ты тоже.

Я смутилась и предпочла отвернуться к окну, потому что под прямым, как шпала, настойчивым взглядом этого мужчины чувствовала себя не в своей тарелке.

Как же он, черт возьми, прав. Как прав…

Пусть жених оказался не так уж и плох, но я бы с радостью отказалась от этой свадьбы… если бы только могла.

— Нам придется, — повторила бесцветным голосом.

— Придется, — согласился он, крепче стискивая пальцы на руле, — но есть и другой вариант. Мы можем сделать наш брак фиктивным.

***

— Фиктивный? — растерянно переспросила я.

— Да, это когда двое людей заключают взаимовыгодный союз, но не доводят брак «до конца», при этом окружающие уверены, что у них все по-настоящему.

— Я знаю, что это значит. Просто удивлена таким предложением. Зачем?

Он не стал юлить и придумывать какие-то замысловатые объяснения, вместо этого спокойно сказал:

— У меня есть любимая девушка, — в голосе появилось неприкрытое тепло.

Вот только этого мне и не хватало! Жениха влюбленного в другую!

— Так женись на ней, в чем проблема?

— А как же долг перед семьей? Забыла? А еще я категорически не нравлюсь ее папаше…

— Недостаточно хорош для его драгоценного Цветочка?

— Скорее недостаточно богат, и вдобавок не первый сын своего отца. Нас в семье четверо, и вот если бы старший из братьев Ремизовых обратил внимание на его Алю, он был бы счастлив, потому что одержим родственными связями и рангом наследования. А я в его глазах просто поздний обалдуй, и он скорее выдаст ее замуж за какого-нибудь кривого, но родовитого дурака, чем за меня.

По мне так никакой не обалдуй, а весьма привлекательный мужчина…

— Почему бы тебе не похитить ее? Увези за океан, женись, — предложила я, чувствуя, что сердце в груди колотится как-то неправильно, не так.

— Думаешь, я не пытался? — он с досадой качнул головой, — она отчаянно боится разочаровать семью и навлечь на себя родительский гнев.

— Попахивает дремучим средневековьем.

Впрочем, не мне об этом судить. В богатых семьях отпрыски часто становятся заложниками традиций и чужих обязательств. Особенно девушки.

Тем временем Марат глухо продолжал:

— В их семье слово отца – закон. И он ясно дал понять, что примет все возможные меры, чтобы не допустить нашего сближения. Вплоть до насильной выдачи замуж за того, кто ему будет угоден.

— А в итоге женишься ты…

— Да. Ирония судьбы. В итоге вынужден жениться именно я.

— Она, наверное, была расстроена, когда узнала об этом.

— Не то слово. Рыдала так, что еле успокоил, — угрюмо сказал Марат, — боится, что я ее разлюблю, если буду с тобой…

— А ты собрался разлюбить? — не удержалась я, за что была награждена тяжелым осуждающим взглядом.

— Я не собираюсь ни разлюблять ее, ни спать с тобой.

Самое смешное, что в этот момент я почувствовала не облегчение, как должна была, а неожиданную обиду. Будто мной пренебрегли, и будто мне на это не плевать.

— Не злись, — выдавила скованную улыбку, — Я просто уточняю твои планы.

— Планы такие. Мы год изображаем из себя счастливую семью. Живем вместе, но при этом не суем нос в личную жизнь друг друга, а потом тихо-мирно разводимся и каждый идет своей дорогой. К этому времени Аля закончит магистратуру, вырвется из-под родительской опеки, и я смогу на ней жениться. Ты же получишь такие отступные, что не будешь никогда и ни в чем нуждаться. Всего год, Есения, без обязательств и принудительных контактов, а потом каждый заживет той жизнью, которой захочет. По-моему, прекрасный вариант.

Ремизов был прав, это идеальный расклад, за который в другой ситуации я бы ухватилась руками и ногами, но Матвей убьет меня, если узнает об обмане. Просто вздернет на первом попавшемся столбе и меня, и мать.

Поэтому я аккуратно ответила:

— Мой брат нацелен на более долгосрочное сотрудничество. Вряд ли ему понравятся перспективы через год остаться ни с чем.

— Ну, во-первых, начнем с того, что он не узнает, если мы ему об этом не скажем. А, во-вторых, почему ни с чем? У него будет целых двенадцать месяцев, чтобы проявить себя. Поверь, это достаточный срок, чтобы добиться многого, особенно с его исходными данными. Но если за это время он ничем не блеснет, не произведет впечатления, то отец и братья выпрут его с поста, даже если мы с тобой будем женаты по-настоящему и обзаведемся целым выводком спиногрызов.

***

Я непонимающе уставилась на своего будущего мужа, а он как ни в чем не бывало продолжал:

— Ремизов-старший держит свое слово и выполнит все договоренности, заключенные при жизни твоего отца, но дураков у нас не любят. Так что, если Матвей думает, что наш брак — это гарантия вечной неприкосновенности, то очень зря, — хмыкнул Марат, — ему придется изрядно напрячься, чтобы его начали воспринимать всерьез, а не просто как мальчишку, которому все досталось на халяву после гибели серьезного папаши.

Че-е-ерт…

Не то чтобы я радела о братском благополучии, но точно знала, кто останется виноватым в случае провала.

— Он будет…недоволен, если узнает.

«Недоволен» не передавало и одной тысячной возможной реакции Мета, в случае если все раскроется.

Ремизов нахмурился:

— Ничего, потерпит. Кстати, я наводил справки о ваших взаимоотношениях. Это что-то странное. Он шикует в роскошном семейном особняке, а ты мыкаешь на двух работах и проживаешь в убогой пятиэтажке, — Ремизов кивнул на мой дом, возле которого мы как раз притормозили, — и при этом брат контролирует твою жизнь.