Черный воздух. Лучшие рассказы - Робинсон Ким Стэнли - Страница 32

Вокруг воцарился сущий бедлам, однако Фитч противиться миротворцам не стал, и вскоре на борту сделалось тихо. Последним умолк Макдональд, громогласно требовавший тишины. Дженьюэри, не отнимая руку от кобуры, отступил в проход между кресел пилотов.

– Когда я щелкнул тумблером, в перекрестье был город, – сказал он. – Но выключатель ни с первого, ни со второго раза не сработал, и…

– Вранье! – крикнул Шепард. – С выключателем все было в полном порядке, я сам проверял! Вдобавок бомба взорвалась в милях от Хиросимы, глядите сами! Значит, задержка не меньше минуты! – Утерев слюну с подбородка, он ткнул пальцем в сторону Дженьюэри. – Это все ты!

– Ошибаешься, – возразил Дженьюэри, однако видя, что остальных Шепарду удалось убедить, сделал еще шаг назад. – Одним словом, передавайте меня комиссии по расследованию, да поскорее, а до тех пор оставьте в покое. Кто попробует снова тронуть меня, пристрелю.

Полоснув угрожающим взглядом Фитча и Шепарда, он отвернулся, спрыгнул вниз и опустился в бомбардирское кресло. Казалось, он беззащитен, точно загнанный на дерево енот.

– Тебя самого за такое к стенке поставят! – завизжал ему вслед Шепард. – Неподчинение приказу… государственная измена…

Однако Мэтьюз со Стоуном дружно велели ему заткнуться.

– Давайте-ка убираться скорее, – донесся сверху голос Макдональда. – Не чувствуете, что ли? У меня будто свинца полон рот.

Дженьюэри устремил взгляд наружу, за плексиглас фонаря. Исполинское облако все еще пухло, клубилось, дышало огнем. Один-единственный атом… Ну что ж, лесу, определенно, конец. При этой мысли Дженьюэри чуть не расхохотался, но вовремя опомнился и взял себя в руки, опасаясь скатиться в истерику. Сквозь брешь в облаках ему впервые удалось как следует разглядеть Хиросиму. Целый и невредимый, город лежал поверх островов, словно огромная карта. Ну, вот и все. Адское пекло у основания облака-гриба растянулось на восемь, а то и десять миль вдоль края залива и на милю-другую – в глубину суши. Весь лес в этом месте выгорит дотла, полностью, без следа будет стерт с лица земли. Затем джапы сумеют оценить нанесенный взрывом урон на месте, и если сказать им, будто это была демонстрация, предупреждение… и если они поторопятся… да, тогда у них будет шанс. Возможно, все выйдет, как надо.

На смену сброшенному напряжению явилась невероятная слабость, однако тут Дженьюэри вспомнил слова Шепарда и понял: чем бы ни обернулись все эти планы, дела его плохи. Плохи… Ха! Какое там «плохи», дела – хуже некуда. «Будь прокляты эти японцы», – с ожесточением подумал он, пожалев, что вправду не сбросил бомбу им на головы.

Опустошенный отчаянием, Дженьюэри обмяк, задремал и очнулся от дремы лишь долгое-долгое время спустя. Разум его вновь сделался угодившим в капкан зверьком, заметался из стороны в сторону, строя один план за другим. Весь долгий, унылый полет домой прошел в размышлениях. Мысли кружились в голове с быстротою воздушных винтов, а то и быстрее, и к тому времени, как «Лаки Страйк» приземлился на Тиниан, план у него появился. Пожалуй, не очень-то стоящий, не слишком надежный, но ничего лучшего ему в голову не пришло.

Ангар для инструктажей снова со всех сторон окружали «эм-пи». Вывалившись из грузовика следом за остальными, Дженьюэри вошел внутрь. Устремленные на него взгляды он чувствовал остро, как никогда – жесткие, осуждающие, беспощадные… однако устал настолько, что ему было не до этого. Не спал он уже более тридцати шести часов, да и прежде, с тех пор, как в последний раз, неделю назад, побывал в этом самом ангаре, глаз почти не смыкал. За отсутствием стабилизирующей вибрации двигателей все вокруг дрожало, как в лихорадке, рев тишины оглушал. Все, на что он был способен, – это как можно тверже держаться самой основы, самой сути задуманного. Злобные взгляды Фитча и Шепарда, обиду и недоумение в глазах Мэтьюза следовало выкинуть из головы, и как можно скорее. По счастью, зажженная сигарета в этом ему помогла.

Под градом вопросов, под множество споров, остальные описали выход на цель, а затем потемневший с лица, изрядно осунувшийся Скоулз и офицер из разведслужбы принялись расспрашивать о сбросе бомбы. Тут Дженьюэри, согласно плану, требовалось настаивать на изначальной версии.

– …И когда цель удара оказалась в перекрестье, я опустил рычажок тумблера сброса, но ответного сигнала не получил. И начал щелкать тумблером, пока сигнал не включился. Далее – пятнадцатисекундная задержка и сброс.

– Что могло быть причиной внезапного появления сигнала?

– В тот момент я ничего необычного не заметил, но…

– Да не могло этого произойти! – вмешался Шепард, покрасневший как рак. – Я проверял выключатель перед вылетом, и с ним все было в полном порядке. Кроме того, сброс был выполнен более чем через минуту после…

– Капитан Шепард, – оборвал его Скоулз, – вас мы тоже вскоре выслушаем.

– Но ведь он очевидно лжет…

– Капитан Шепард! Для меня лично это совершенно не очевидно. Помолчите, пока до вас очередь не дойдет.

– Как бы там ни было, – продолжал Дженьюэри в надежде увести допрос в сторону от долгого промедления, – наблюдая падение бомбы, я заметил кое-что странное. Возможно, из-за этого ее и заклинило. Мне нужно обсудить наблюдения с одним из ученых, разбирающимся в устройстве бомбы.

– Что именно вы наблюдали? – с нескрываемым подозрением спросил Скоулз.

Дженьюэри призадумался.

– По этому поводу будет расследование, верно я понимаю?

– Расследование уже ведется, капитан Дженьюэри, – нахмурившись, ответил Скоулз. – Здесь и сейчас. Доложите нам, что вы видели.

– Но ведь этим допросом разбирательство не ограничится?

– Да, капитан. Похоже, дело будет разбираться в военном суде.

– Так я и думал. Я не желаю говорить ни с кем, кроме своего адвоката и ученого, знакомого с бомбой.

– Я, я – ученый, знакомый с устройством бомбы! – взорвался Шепард. – Заметил бы что-нибудь, мог бы сразу мне и сообщить, преда…

– Я сказал, мне нужен ученый! – вскричал Дженьюэри, поднявшись и встав лицом к лицу со свекольно-багровым от ярости Шепардом по ту сторону стола. – Ученый, а не какой-то проклятый Богом гайковерт!

Поднятый Шепардом крик подхватили другие, и ангар зазвенел от ожесточенных споров. Пока Скоулз восстанавливал порядок, Дженьюэри уселся на место, всем видом давая понять, что больше из него ни слова не вытянуть.

– Я позабочусь о назначении вам адвоката и о начале судебного разбирательства, – решил, очевидно растерянный, Скоулз. – С этой минуты вы объявляетесь арестованным по подозрению в сознательном невыполнении боевого задания.

Дженьюэри согласно кивнул, и Скоулз передал его «эм-пи».

– И последнее, – сказал Дженьюэри, с трудом превозмогая усталость. – Передайте генералу Лемею: если известить японцев, будто удар этот был предупреждением, он может возыметь тот же эффект, как и…

– А что я вам говорил! – заорал Шепард. – Я же говорил: он это сделал нарочно!

Соседи по столу усадили Шепарда на место, но большинство собравшихся он сумел убедить. Теперь даже Мэтьюз взирал на Дженьюэри изумленно и зло. Охваченный смутным ощущением, будто план его, хоть пока что и развивается глаже некуда, в перспективе не так уж хорош, Дженьюэри устало покачал головой.

– Я просто стараюсь извлечь из положения максимум возможного.

Только невероятным усилием воли заставил он собственные ноги вынести хозяина из ангара с достоинством.

Камеру ему устроили в одном из свободных учебных кабинетов для младшего офицерского состава. Еду приносили «эм-пи». Первые пару дней Дженьюэри только и делал, что спал. На третий день, выглянув в зарешеченное окно кабинета, он увидел тягач, выволакивающий за ограду расположения группы укрытую брезентом платформу в сопровождении джипов, битком набитых военной полицией. Все это здорово походило на военные похороны. Бросившись к выходу, Дженьюэри принялся барабанить в дверь, пока на стук не явился один из юных «эм-пи».