Падаванство (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 41

Зачем?

Так, в столицу же ехать придется и перед царем отчитываться. А его едва ли устроят отмазки в духе «финансовый год еще не закончился» и все такое. Николай Павлович, может, и не шибко умный, но предельно конкретный. И ужасно любит все раскладывать по полочкам.

Вот Лев и считал.

Вот и раскладывал.

А посчитать было что так как казна выделила Льву Николаевичу только железными векселями десять миллионов. Графу их просто привезли в саквояжах под расписку. А ведь были и другие источники финансирования. В том числе живыми деньгами.

И требовалось отчитаться за все.

Не до копейки, конечно.

Нет.

Просто на «белую нитку» наметать куда что ушло и что из этого получилось. Материального.

Лев нервно усмехнулся.

Ситуация была странной и смешной… в первую очередь из-за того, что он не понимал своего статуса. В какой-то мере, как ему казалось, он заменил Клейнмихеля, которому поручали строить всякие важные вещи. И денег не жалели.

Впрочем, промышленностью тот не занимался.

И многим другим…

— Лев Николаевич, — произнес, заходя Ефим. — К вам Николай Иванович прибыл. Просют принять.

— Пускай поднимается. И распорядись, чтобы чая подали с чем-нибудь.

— Сей момент. — произнес он, буквально испаряясь.

А несколько минут спустя зашел Путилов.

— Что у вас приключилось, Николай Иванович?

— Я не могу больше с этими ирландцами. Уж простите меня великодушно, но это совершенное безумие.

— Поясните.

— Они старательно избегают работ. Вот поставил двух землекопов ирландцев, так к ним третьего или даже еще двух нужно ставить, чтобы они уже копали землю. Иначе по очереди стану отвлекать и бездельничать.

— Любите вы их, я гляжу, — улыбнулся граф.

— Очень… глаза бы моих их не видели. Еще и пьют. Нет, не в стельку. Просто найти трезвого ирландца сложно. Постоянно хоть чуть-чуть, но приняли. Отчего навеселе, рассеяны и безалаберны.

— Вы же утрируете.

— Утрирую. Но не сильно. Больше половины происшествий по журналу так или иначе связана с ирландцами. И теперь я отлично понимаю, почему их не любят англичане.

— Враг моего врага не всегда мой друг?

— Да… если не сказать хуже.

— Хорошо. И что вы предлагаете?

— Из германских земель тоже можно брать переселенцев. И вывозить их ближе. А ирландцев в поля справлять. Пускай картошку выращивают.

— Всех?

— Большую часть.

— Может быть, вам супругу подобрать какую-нибудь яркую? Рыжую, кудрявую, страстную.

— НЕТ! — взвился Путилов.

— Так тяжко?

— Лев Николаевич, это просто совершенно хаотичные люди. Они… они просто не могут выполнять никаких требований дисциплины и порядка.

— Давайте так. Вы рассматриваете возможность взятия супруги из числа ирландских переселенцев, а я прикладываю все усилия к тому, чтобы германцы поехали к нам.

— Вы серьезно? — нахмурился Путилов.

— Более чем. У вас прям болит. Это плохо. Такое предубеждение может чем-то дурным выйти. Не забывайте: ирландцы — люди диковатые и буйные. Они и с ножом могут броситься. Поэтому для вашего же покоя будет разумно взять себе ирландскую супругу. Хотя бы на время. Специально покрасивее выберем.

— Они же все католички!

— Так, два обряда проведем. Один по православному обычаю, второй по католическому. В 39-ом Мария Николаевна именно так и венчалась. Чем не прецедент?

— Я… я не знаю.

— Соглашайтесь! Опять же, это позволит вам изрядно спустить пары. Это серьезно. Очень серьезно. Когда какой-то народ настолько раздражать — жди беды.

— Вы думаете?

— Убежден. Кто уезжает из Ирландии? Две категории. Первые связаны с бунтом и неподчинением королевской власти. Это бунтари по природе своей. Разумеется, им будет сложно подчиняться правилам. И с ними нужно просто иначе. Не по правилам, а через личную мотивацию. А вторые — это люди, которые разорились. У них ни кола, ни двора. Им либо не повезло, либо рачительными и здравомыслящими хозяевами их не назовешь.

— И зачем они нам?

— Думаете, что они хуже наших крестьян? Такие же дремучие.

— Лев Николаевич… я не понимаю вас.

— Германцы, которые к нам поедут на переселение, примерно такими же будут. Разве что еще представители всяких религиозных сект. Поэтому я бы очень советовал «научиться их готовить».

— Вы думаете?

— А вы полагаете, что толковые люди, у которых и дома все хорошо, решатся на переезд? Я сейчас очень активно занимаюсь перекупкой и вывозом работников из Соединенных штатов.

— И я про них слова дурного не скажу.

— Вот! А знаете почему? Там же совершенный разгром и развал производств. И толковые работники на улице. Многие из них при этом совершенно перепуганы тем, что творили англичане. Поэтому мой стряпчий и его помощники только корабли успевают фрахтовать.

— Так может, ими ограничиться?

— Есть два момента. Первый — это все долго не продлится. Второй — эти люди в массе своей бывшие ирландцы и германцы, ну и в какой-то мере, но уже сильно меньшей, англичане, переехавшие давно. Поэтому… — развел руками граф.

— Понимаю. — мрачно кивнул Путилов.

— Ирландцы и германцы — это огромный ресурс. Это миллионы и миллионы людей. Главное, научиться их готовить.

— Я понимаю, — повторил Николай Иванович.

— Ну так что, будем подыскивать вам рыжеволосую красавицу?

— Может быть, не надо? — с жалостью в голосе поинтересовался Путилов.

— Мы же с вами надолго, я надеюсь. И мне хотелось бы, чтобы наш коллектив украшала такая женщина. Композиционно. Да и вам тесное общение с такой особой будет на пользу. Хотя бы тем, что вы сможете начать ирландцев понимать. Ну или через нее на них влиять. Кроме того, сейчас вы для них чужак и отношение соответствующее. А если возьмете в жены ирландку, то будьте уверены — их подход к выполнению ваших распоряжений изменится.

— А почему они слушаются вас?

— Боятся. Вы же сами знаете, какая у меня репутация. Колдун и головорез. — расплылся в улыбке Толстой.

— Я… я… ну хорошо. Возможно, вы правы.

С этими словами он и удалился.

Мрачный и какой-то погруженный в свои мысли. Лев Николаевич же вернулся к бумагам.

Что было сделано значимого за 1849 год?

Самым большим и красивым проектом, который удалось довести до ума, оказалась плотина на Кидерке. Николай Павлович не дал про нее забыть, хотя очень хотелось. Изначальные ошибки в оценке делали не очень осмысленным ее возведение.

Но…

Но…

Но…

Отказаться, означало расписаться в провале. То есть, создать очень неприятный инцидент. Вот Лев Николаевич и решил все ж таки завершить проект.

Проложили специальные сливные трубы с винтовым клапаном в нижней точке акватории для спуска ила и, если потребуется, всего водоема. Проложили забетонированные отводы для воды на случай перелива. Соорудили канал водоотбора для движителя генератора с отдельной башней водозабора и регулируемыми задвижками.

Ну а потом «забабахали» только саму плотину.

Даже больше, чем изначально хотели. Аж в двадцать метров. Специально отрабатывая технологию сооружения плотин смешанной конструкции. А именно комбинации силового каркаса, стоящего на глубоких заливных сваях с основным земляным телом плотины. Разумеется, облицованным, для пущей защиты.

При этом все это делали без спешки. Вывезя население и подготовив будущее дно акватории.

Генерация тут получалась смешная. Из-за очень небольшого среднего расхода воды она укладывалась в какие-то жалкие 2–3 кВт мощности. Не разбежишься. Но и брезговать этим не стали. И решили разместить рядом с генераторным залом небольшую станцию электролитической очистки меди. За год она должна была давать где-то от пятидесяти до семидесяти тонн переработки, чего было вполне подходяще для производства электрогенераторов.

Но это шло приятным бонусом.

Официально же ее строили для получения опыта. Просто опыта. Как в строительстве такого рода плотин, так и в организации хозяйства на водохранилищах. Ради чего из Северной Америки завезли радужную форель, вперед всей Европы, кстати. Из бассейна Амура: толстолобиков с амурами и серебряным карасем. Ну и местных рыбок тоже подселили. Сазана того же, линя, гольца.