Падаванство (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 38

— Да-а-а-а-а… — покивал казачий полковник, представив себе масштаб.

— Хотя это все не сразу. Если готовы, то давайте будет делать. Участок короткий, рельсов я найду. Но сразу предупреждаю — все по-моему пойдет. И брыкаться не стоит.

— А владеть ей кто будет?

— Да мне без разницы. Владело войско, пусть оно и владеет. — пожал плечами граф. — Для меня куда важнее этот логистический коридор.

— Лев Николаевич, — подал голос Крупеников, который пока неясно зачем явился. — Мы тут посоветовались… — замялся он, глянув на Путилова и этого полковника. — Вы же сами говорили о торговле с Персией и о том, негоже гнать сырье.

— Да. Говорил. И что?

И дальше Александр Леонтьевич выдал кратенько бизнес-план любопытный. С топливом и в самой Казани было туговато. Промышленность жрала его как не в себя. Поэтому новые мощности вводить было сложно. Тем более такие… не стратегические.

Это, кстати, породило интересное решение.

Лев Николаевич в 1845 году начал заниматься земснарядами. И мало по малу к 1849 году на берегу Казани образовалась судоверфь специальных кораблей.

Сначала «лепили» только земснаряды по стандартной схеме: две плоскодонные баржи, собранные в катамаран. На них паровой двигатель, который может приводить либо гребное колесо, расположенное между корпусов, либо оборудование. Частью делали на ковшах и бесконечной цепи, частью на насосе.

Первоначально эти земснаряды делались только для нужд Калифорнии, где использовались как промывочные машины. Сильно ускоряя и упрощая добычу золота.

Потом для местных нужд. Но… своих. Из-за инерции мышления внешних заказчиков почти не было. Даже в столицу. Так что с 1848 года основной продукцией этой верфи стали плавзаводы.

Ну…

Один плавзавод.

Делали типовую плоскодонную баржу, на которой размещали печи для пиролиза древесины. Причем такие — прогрессивные. С обкладкой из асбеста для пущей тепловой эффективности. И разложением продукции по фракциям.

Вот такие купцы, организованные Крупенниковым, и стали заказывать, вступая в сделки с угольными артелями. Те, как и прежде, разрабатывали участки леса. Только уже с умом.

Деловую древесину отделяли и складировали.

А все неудачное, скармливали таким вот баржам. Рядом с которыми стояли их товарки, в которых и складировали под навесами уголь, деготь, древесный спирт и прочее. Меняя по мере наполнения.

Дело только начало налаживаться к началу 1849 году из-за высокой инерции артелей. Им связываться с купцами было не с руки — опасались, что обманут. Ведь те лезли на их делянку. Однако распробовав, осознали свои выгоды. Такого рода печи давали куда больше угля, чем если его жечь в кучах. Да и скорее. Да много всяких побочных продуктов, которые тоже денег стоили. Но главное — деловая древесина.

Ее количество увеличилось.

Можно было по простом справлять плотами, но это ее сильно портило. Да и сдавать ее как есть в Астрахани не имело смысла — сырье же. Вот Крупеников и сговорился с этим казачьим полковником.

Дело в том, что правый берег Волги в районе Царицына очень крутой и там можно было наставить ветряных мельниц. А на них и распускать всю эту древесину на доски и брусья совершенно безвозмездно…

— Интересно… — кивнул Лев Николаевич, выслушав Александра Леонтьевича. — Это действительно интересно.

— Надо только все артели на баржи посадить.

— Насильно мил не будешь, — пожал плечами граф. — Надо, чтобы они сами захотели. А это время. Думаю, что через пару лет иных у нас и не останется. Выхлопа от усилий больше.

— Но два года… — покачал головой Крупеников.

— Нам, кстати, нужно наладить производство пароходов и буксиров. Без них вывозить все это богатство трудновато. — добавил Лев Николаевич.

— Так… Дмитрий Егорович со всем рвением этим занимается. — заметил Путилов.

— Бенардаки, конечно, молодец. Но их мало. Слишком мало… да… Спрос уж больно велик и нужда. Да и занимается он сейчас в первую очередь нефтеналивными судами, без которых у нас все встанет.

— Локомотивы бы еще купить. — осторожно заметил Путилов.

— Их же на Александровском заводе Санкт-Петербурга наладились выпускать.

— Мельников пока не продает. Говорит, что для Николаевской дороги не хватает. Их ведь мало производится.

Лев сдавленно выругался и попросил гостей следовать за ним. В кабинет. Где продемонстрировал проект паровоза. Эскизы, в которых он пытался подогнать уже отработанные двигатели к этой новой задачи. Из-за чего не получалось у него ничего каноничного.

Котел пришлось поднимать достаточно высоко, чтобы разместить под ним V-образный блок цилиндров. От которого приводить в движение через карданы и шестеренки все оси. То есть, у него получилось что-то в духе локомотива Шея.

Оригинал да, был медленным.

Впрочем, это было следствием не технических ограничений, а технического задания. Так-то никаких проблем увеличить диаметр ведущих колес, чтобы снимать с того же количества оборотов большую скорость[3] не имелось в принципе.

Сложнее? Да. Несколько сложнее. Но и польза великая. Его конструкция подразумевала возможность дать привод вот буквально на все колесные пары как самого локомотива, так и тендера. Через что радикально улучшить сцепление с рельсами и тягу.

— Это что-то очень необычное… — произнес Путилов.

— Да. Так и есть. Но это то, что мы сможем относительно быстро начать делать. Видите этот двигатель? Узнаете?

— Вполне, да.

— А котел? Он, правда, удлиненный, но на базе старого. Иначе двести лошадей не выжать.

— Он же нефтяной. А у нас пока нефти не хватает даже на предприятия в Казани.

— Если использовать дрова или уголь, то без здоровенной топки не обойтись. И в этом случае придется его сильно менять, увеличивая в размере. Либо уменьшать мощность, что тоже плохо.

— На Александровском заводе послабее локомотивы будут[4]. Может и нам не прыгать пока выше головы?

— А почему нет, если мы можем? Другое дело, что я не хочу этим всем заниматься. Не до того. Но если надо… — пожал он плечами. — В конце концов, длинный типовой котел огнетрубный нам все равно нужно осваивать в производстве. Нефтяной.

— Не везде есть нефть.

— Да. Но нам здесь, на Волге, лучше на нее завязываться.

— Нефть… нефть… что-то слишком много на нее завязывается.

— Так и есть. Нефть — это черное золото. Пока до этого мало кто догадался, но это так. Без нефти нет будущего.

— А уголь?

— Если наладить нормальное производство нефти, массовое, и логистику, то она будет как бы не в разы дешевле… если не на порядки. Хотя, конечно, до этого еще далеко.

— А ведь уголек у нас тут есть, — заметил Путилов. — За Пермью.

— Слышал, да.

— Я смотрел отчет Казанского университета. По предварительным оценкам там огромный угольный бассейн с неплохим углем. И он будет поближе, чем Баку.

— Но это уголь, а не нефть.

— Зато он ближе, сильно ближе.

— Если вы найдете мне человека, который бы им занялся на моих условиях, то я не только вложусь, но и хорошо финансово его поддержку.

— На ваших условиях? На каких?

— Прежде всего забота о рабочих и движение на острие научно-технического прогресса. Я представлю, что можно сделать, чтобы увеличить добычу суточную на одного работника в десять-двадцать раз. Но это требует изменение подхода.

— И сколько денег вы готовы вложить?

— Миллион спокойно. А дальше, как пойдет. Но, я думаю, столько и не потребуется. Отбойные молотки, электрическое освещение, бестопочный паровоз, чтобы тягать вагонетки, паровые машины для откачки воды и нагнетания воздуха… С лампочками могут быть проблемы. Да. Но в целом… первую шахту полноценно тысяч за сто, максимум сто пятьдесят запустим по новой.

— А это всё… все неизвестные технологии, которые вы перечислили. Они откуда? Я, признаться, не знаком ни с отбойными молотками, ни с электрическим освещением, ни с бестопочными паровозами[5].