Падаванство (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 32

— А если он будет против Государя этот вооруженный народ?

— То это станет означать, что Всевышний отвернулся от него, как в свое время от Павла Петровича.

— Хм… — нервно хмыкнул Дубельт.

Посмотрел на листки, исписанные убористым почерком. В целом получалось интересно. Крайне интересно. Особенно из-за определенных пересечений с идеями призывной армии, которые с подачи Дмитрия Алексеевича Милютина уже добрые полгода обсуждали на самом верху.

Да, пока казна не могла себе такое позволить.

Дорого это — призывная армия.

Но в перспективе… можно было бы формировать территориальную оборону из таких вот отслуживших срочников. Заодно организуя их обучения и некоторую связанность. Переложив на них довольно большое количество дополнительных функций…

[1] Николай Николаевич Толстой (1823–1860) старший сын Николая Ильича Толстого и самый старший брат Льва Николаевича. Много и плодотворно помогал Льву в его бизнес-проектах.

[2] По своему виду East Indiaman очень напоминали линейные парусные корабли, с которыми их порой путали пираты. Только вооружались прям символично, команду имели маленькую и толщину бортов скромную. А так, в сущности, являлись таким же развитием галеона, что и военные корабли, параллельным. Их ценность заключалась во вместимости — самой большой на начало XIX века и приспособленности к дальним плаваниям.

[3] Яков Петрович Бакланов (1809–1873) — один из самых ярких и результативных полевых командиров русской армии на Кавказе времен Кавказской войны. Командовал казаки. По своим личным данным и кондициям представлял собой рослого, крупного и аномально сильного человека, крайне опасного в ближнем бою. Это не считая везения. Любил ходить в бой под личным черным стягом.

[4] Лев случайно наткнулся на гамбузий. Изучал каталоги речной живности рек США, прикидывая — что оттуда можно взять и применить. Ну и наткнулся на этих рыбок. Битый месяц думал, пытаясь вспомнить, где он о них и что слышал. Пока ему не пришло описание их рациона и образа жизни. Тут-то его и озарило — в памяти всплыло, что их использовали для борьбы с комарами и малярией. Причем не только на восточном побережье Черного моря, а во многих местах мира.

[5] Здесь автор описывал ипотечный кризис конца 1870-х — начала 1880-х в Германской империи, из-за которого Германия последующие два десятилетия выбиралась из тяжелого кризиса, в который вляпалась из-за этой всей истории. Любые иные совпадения просто совпадения. Вам просто показалось.

Часть 2

Глава 5

1849, июль, 5. Гатчина

— Ну-с, братцы, — произнес Леонтий Васильевич Дубельт, прохаживаясь мимо строя ирландцев. — Кто хочет поработать?

— Вы, господин генерал, шутить изволите? — спросил один из них, тот, что уже добрый год в России проживал.

— И да, и нет. — совершенно невозмутимо ответил начальник Третьего отделения, оглядев его с головы до ног…

Сложный контингент.

Между Россией и Ирландией теперь почти постоянно курсировали корабли. В удобную навигацию идя до Санкт-Петербурга, а когда лед вставал, то до Кёнигсберга, используя этот прусский порт как перевалочную базу.

Круглый год.

Вывозя всех желающих покинуть «гостеприимную» Ирландию, в которой все еще бушевал голод. А заодно и тех, кто опасался преследований со стороны правительства Великобритании. Они направлялись сквозняком в Поволжье, обеспечиваясь питанием и постоем за счет казны. Ну и какой-то поддержкой на местах.

На первый взгляд достаточно благостно, однако фильтрацию они, все ж таки проходили.

Небольшую, но важную.

Каждого заводили в комнату и опрашивали один на один с сотрудником Третьего отделения. Интересуясь тем, что он слышал о восстании ирландцев. Через что вычленяя главное: фамилии и имена активистов. А потом уже и их самих…

С начала этой переселенческой программы удалось вывезти чуть-чуть за пятьдесят тысяч человек. Капля в море так-то. Опасались еще эти ирландцы ехать к русским из-за слишком мрачной репутации. Но даже так Дубельту удалось подобрать отряд в несколько десятков потенциальных бойцов.

Вот этих.

Что выстроились перед ним неровной шеренгой и не имели ни малейшего, даже отдаленного намека на воинов…

— Господин генерал, а зачем вы нас сюда привели?

— Да чего тут гадать⁈ Сдали нас! — нервно возразил кто-то другой.

— Как есть сдали!

— Так что, господин генерал, выдадите нас англичанам? — зло оскалился ирландец лет тридцати.

— У вас счеты к англичанам. — степенно произнес Дубельт. — Много счетов. За Кромвеля, за голод, за всякие унижения и мерзости. — он сделал паузу, обвел их суровым взглядом, а потом внезапно улыбнулся и добавил: — Но так и у нас тоже.

— У вас⁈

— Англичане убили у нас императора, разжигают бунты с недовольством и постоянно проказничают всяким иным образом. Поэтому Его императорское величество Николай Павлович желает отплатить им их же монетой. То есть, дать шанс уже вам.

— Шанс на что?

— На месть. И если все сложится, то и независимость Ирландии.

Они все переглянулись.

— Кто-то изволит отказаться? Если так — скажите сейчас и уходите. Нет? Чего же вы молчите?

— От такого грех отказываться, — усмехнулся тот самый ирландец лет тридцати. — Что нам нужно делать?

— В текущем виде вы совершенно ничего не сможете сделать. Поэтому мы направим вас в Казань для прохождения курса подготовки в центральном отделении ДОСААФ. Года, я полагаю, будет достаточно. За это время вы сильно физически окрепнете и получите основы тактики городского боя и партизанских действий. Получите подходящие навыки стрельбы.

— А потом?

— А потом мы будем думать, как вам вернуться на родину и реализовать полученные знания. Это непросто. Великобритания сильна как никогда. Поэтому если действовать нерешительно, равно как и неаккуратно, то едва ли что-то удастся добиться. Нужен план. Хороший план, а также технические средства для его реализации, такие как оружие и деньги.

— Значит, через год домой?

— Да. Или через два, или три. Нужно будет ловить момент и готовиться. Согласитесь, какой смысл вас туда отправлять, если не переправить перед тем подходящее оружие?

Ирландцы загалдели.

Оживленно.

Весело.

Никакой дисциплины, зато какой задор!

А вообще, ситуация вокруг России нагнеталась вполне планомерно.

В Европе потихоньку формировалась коалиция. В которой, как граф Орлов и предполагал, не нашлось место новой Пруссии. Ибо Альбрехт почти не показывался на людях и откровенно боялся за свою жизнь. Он сидел ниже воды и тише травы, доверив вести дела Рудольфу фон Ауэрсвальду[1], вернув его на пост премьер-министра.

И этот либерал развернулся! При полностью пассивном короле. Полноценно вовлечь Пруссию в коалицию он, конечно, не мог, но вот совершенно расстроить ее дела и породить кризис консервативной модели управления — вполне. Причем, чем дальше, тем больше.

Но Европа — это Европа.

Подобные дела хотя бы в моменте можно было игнорировать. А вот то, что закручивалось в Османской империи уже нет. Точнее, едва ли получилось бы убедить Николая Павловича закрыть на это все глаза. Дело в том, что администрация султана целенаправленно стала притеснять христиан. В особенности славян на Балканах и армян на востоке Малой Азии.

И притеснять — слабо сказано.

Начались погромы, в ходе которых гяуров резали. Самым натуральным образом. Пока, правда, такие инциденты случались еще достаточно редко, их закатывали как пробные шары, наблюдая за реакцией в Санкт-Петербурге…

Кроме того, султан, уже не скрываясь, переправлял в среднеазиатские ханства оружие и деньги. А также пытался мутить воду в Иране, провоцируя выступления против русских.