Юношество (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 32

— Слушайте, а если я найду эти деньги? — оживился граф.

— В каком смысле?

— У меня сейчас в Казани производство селитры запущено и надо расширяться. Получено высочайшее дозволение на производство оружия. Да и мало ли я что еще удумаю? Мне люди верные и толковые нужны. Может, солдатиков ко мне?

— А пойдут?

— Так спросим. За спрос, как известно, морду не бьют. Оружие делать всяко лучше, чем письмоводителями служить да сторожами. Хотя, если кто желает, и ими можно устроить. Нам они тоже нужны.

— А деньги? Их ведь вы будете платить, а не государь. Это непорядок.

— Оформим как заем без процентов. Как появятся деньги в казне, так и выплатят. Мне это не к спеху. А рабочие руки нужны. Бенардаки тоже жаловался на нехватку толковых рабочих рук.

— Это тот грек-миллионщик? — уточнил полковник.

— Именно так.

— Едва ли Государь согласится на такое. — покачал головой Куровский.

— Но, быть может, согласится на это светлейший князь Воронцов?

— А ему это зачем?

— Проблемы со снабжением облегчаться. Как говорится: меньше народу — больше кислороду. Да и можно будет начать потихоньку перевооружать полки.

— Это вряд ли… Дозволения на то нет… и денег.

— Так, вы напишите Дубельту.

— Что⁈

— Опишите ему инцидент с нашим столкновением и попросите согласовать дозволение: закупать за свои деньги подходящее оружие, если начальство не возражает. Чем скорее мы тут завершим войну, тем меньше казна будет испытывать терзания. Значит, эти все траты можно повернуть как экономию.

— Николай Павлович на это никогда не пойдет. Никогда! — мрачно хохотнув, возразил полковник. — Он просто не поймет такую комбинацию.

— А вы попробуйте. Под лежачий камень вода не течет. А вдруг получится?

— Вот вы и попробуйте, раз водите знакомство с Дубельтом. Это ведь через головы начальство прыгать. Думаете, за такое по головке погладят?

— Что вообще мы можем сделать неуставного? Я не со зла или дурости спрашиваю. Просто интересно, что мы можем улучшить за свой счет?

Полковник промолчал.

Его начинал раздражать этот излишне деятельный, резвый и слишком богатый мальчик. Да еще с такими связями. Но и отмахиваться просто так от него не хотелось. Польза имелась. И людей занял, и кое-какое материальное обеспечение раздобыл. Одних только сапог новых полсотни пар сверх положенного, отчего сильно облегчил проблему с обувью.

Да, конечно, парень пытался и старался.

Сейчас.

Однако Феликс Антонович прям нутром чувствовал — юное дарование потом упорхнет куда-то, а расхлебывать ему…

[1] Всем офицерам выделяли денщика или денщиков из числа рядовых. Корнету полагался один. Он занимался чисткой оружия с амуницией, уходом за офицерским конем и разными мелкими поручениями.

[2] Несмотря на то, что Толстой числился 14 классом (корнетом) и ему было положено обращение «ваше благородие», он являлся графом, из-за чего чином в данном случае можно пренебрегать, если он ниже определенного уровня и обращаться к нему как к графу — «ваше сиятельство».

[3] В обычном порядке производство драгунского корнета в поручика требовало 4 лет выслуги.

[4] До 1855 года орден Св. Владимира 4-ой степени, вручаемый за боевые заслуги, дополнялся бантом. С 1855-го эту роль стали выполнять скрещенные мечи.

[5] Даргинский поход 31 мая — 21 июня 1845 года, спланированный лично Николаем I, требовавшим неукоснительного соблюдения плана, закончился очень печально. Он был нацелен на взятие населенного пункта, выступавшего ставкой Шамиля. Цель была достигнута. Только с большими потерями, невозможностью удержать и отсутствием всякого позитивного последствия такого похода. Формальный успех при фактической катастрофе, после которой Шамиль и его сторонники воспрянули и укрепились духом.

Часть 2

Глава 6

1846, июль, 16. Санкт-Петербург

Николай I стоял у окна и смотрел пустым взглядом куда-то вдаль.

Было грустно и душно… скорее даже тошно.

Документы, добытые в посольстве Великобритании, оказались совершенным кошмаром. Настолько невероятным, что он уже который месяц избегал личного общения с посланником. Хотя он и сам, к счастью, не рвался. Да и не только с ним…

Столько людей… верных, казалось бы. И…

Он бы и не начал это сокращение армии, если бы не документы. Иных способов убрать с должностей купленных с потрохами персон было нельзя.

Только так.

Еще и улыбаясь… еще и награждая за выслугу и поздравляя выходными чинами. То есть, делая все, чтобы не догадались. Чтобы отодвинуть от войск и влияния. И подготовить возможность для Третьего отделения и полиции. Одно хорошо — Чернышев вспомнил лихую молодость и действовал уверенно, словно бы снова командовал кавалерийским авангардом, в окружении врага. Хотя поначалу лицом посерел. Даже подумали, что его удар хватит…

В дверь постучали.

— Войдите, — тихо, но достаточно разборчиво произнес император.

— К вам Леонтий Васильевич и Алексей Федорович.

— Зови.

Они и вошли.

Почти сразу. Так как стояли буквально за дверью.

— Что-то случилось? — поинтересовался Николай, глядя все так же в окно и не поворачиваясь к ним.

— Светлейший князь Меншиков скончался на Соловках, успев принять перед кончиной постриг и исповедоваться.

— Скончался…

Дверь закрылась.

Эти двое подошли ближе.

— Как жить дальше? — тихо спросил Николай. — Я ведь доверял ему как себе.

И Орлов, и Дубельт промолчали.

— Как он умер?

— Быстро.

— Яд? Впрочем, неважно. Что с его сыном?

— Сломлен горем и принял постриг.

— Да? Такой славный род пресекся.

— Ваше императорское величество, вы можете пожаловать титул старшему сыну его дочери. Если такой народится.

Император промолчал.

— Государь? — тихо спросил граф Орлов, нарушая эту затянувшуюся тишину. — С вами все в порядке?

— Вы прибыли только по этому вопросу? Если так, то ступайте.

— Еще одно пустяшное дело, Государь, — произнес Дубельт. — Но я не буду вас тревожить в столь печальный момент. Просто оставлю папку на столе.

— Что там?

— Лев Николаевич Толстой, он уже успел отличиться. И прислал даже прошение на ваше имя.

— Прошение? — удивился император, повернувшись.

— Да.

— Чего же он желает?

— На свои деньги просит вооружить новым нарезным оружием эскадрон драгун, чтобы шире провести войсковые испытания. Ну и еще кое-что опробовать. А также испрашивает вашего разрешения на создание от укрепления Петровского до Чир-Юртовского военно-полевой железной дороги. Кроме того, просить принять на работу резервистов своего полка и выплатить им выходное пособие за его счет.

— Что, простите?

— Государь…

— Доложите по существу. Ваши слова звучат очень странно.

— Виноват, — произнес Леонтий Васильевич, натянув лицо полного раскаяния. И начал доклад по делу. В то время как Алексей Федорович Орлов наблюдал за этой сценкой и с трудом сдерживал улыбку.

После катастрофы Даргинского похода император очень болезненно реагировать на всякие новости с Кавказа. Поэтому решение Дубельта сыграть от провокации выглядело излишне самонадеянно. Но оно оправдалось всецело. Подробное описание боя, составленное полковником Куровским, произвело на Николая Павловича впечатление.

— Так-так, — покивал Николай. — Дельно-дельно. Перешел в контрнаступление на правом фланге, отразил попытку сбития и метким огнем вынудил горцев отступить. Значит, новое оружие себя показало.

— Хорошо показало Государь. Просто отлично. — кивнул Дубельт. — Если бы его не имелось — эскадрон там могли весь истребить. К слову сказать, ни одного из охотников опытовой команды никак не наградили. Хотя они, наравне со Львом Николаевичем бой и выиграли своим метким огнем и мужеством.