Моя по праву зверя (СИ) - Небесная Алисия - Страница 21

Передо мной трое. Беты. Не альфы. Но и не щенки. Тяжёлые шаги. Давление. Запах чужого стада. Они не боятся. Не прячутся. Они пришли показать: здесь — не твоя земля.

— Парни, — Дрейк бросает через плечо, лениво, но уже с ноткой власти. — Мы, конечно, на чужой территории. Но вот эта Омега…

Он делает паузу.

— Она давно просится под руку посильнее.

Он говорит обо мне, как о трофее. О метке, которую не успели поставить. Как о слабом звене Райана. Хочет доказать, что может забрать. Они приближаются.

Спина упирается в поваленное дерево. Рычу. Щетинюсь. Считаю: трое. Один сильный. Один молодой. Один — ждёт сигнала. Я не справлюсь. Даже если рвану, даже если укушу — они задавят.

Я не должна была идти одна. Не должна была отрываться от стаи. От Райана.

И в этот момент больше всего хочется услышать — не “помоги”.

А просто: “Ты — моя. За тобой — я”.

Глава 23

След был свежий. Рваный, сбивчивый — но свой. Я чувствовал кровь. Нервный пот. Страх. Мальчишка выбежал из зарослей на тонких ногах, босых, сбитых о ветки. Глаза — дикие, заплаканные. Узнал. Замер. Потом сделал шаг — и остановился.

Тор был ближе. Один взгляд — и он уже подхватывает пацана, коротким движением уводит в сторону. Не говорит, не спрашивает. Всё ясно. Он займётся им. А я — своей задачей.

Пахло Беллой.

Резко. Сладко. Слишком близко к чужим. К тем, кто не должен быть здесь. Их четверо. По запаху — опытные. Названные. Не сопляки. И она — одна. Среди них.

Вой срывается сам. Глухой, но короткий. Метка. Сигнал. Для своих. Чужие на нашей территории.

Тело срабатывает быстрее мысли. Я в прыжке, не разбирая звуков. Мчусь по лесу, по прямой, через хруст веток, мимо кустов, сбивая сырые капли со стволов. Я должен быть там. Сейчас.

Прорываюсь в просвет и вижу.

Белла прижалась к земле. Лапы согнуты, корпус занижен — как перед бегством. Шерсть на загривке поднята, уши прижаты. Зрачки расширены. Она не рычит — ворчит глухо, предупреждающе. Это не демонстрация силы. Это защита. Инстинкт.

Страх чувствуется даже на расстоянии — по её дыханию, по запаху, по тому, как дрожит хвост у самого основания.

И вот он. Дрейк. Единственный кто не обернулся волком. Стоит чуть в стороне, облокотившись на дерево, будто наблюдает за представлением. Полуулыбка. Руки в карманах. Взгляд не отводит — прожигает, смакуя, как его волки зажимают мою пару.

Он наслаждается этим. Каждым движением. Каждым её рыком. Ему нравится, как самка сопротивляется, как срывается на защиту, зная, что не вытянет. Он не вмешивается — зачем, если можно просто смотреть?

Тепло разливается под кожей. Зверь рвётся наружу.

Оборот проходит быстро.

Следующее — уже стою на двух ногах, дышу чаще, кожа ещё горячая от смены формы. Плечи обнажены, спина напряжена, волчье рычание ещё вибрирует в груди, но я уже человек.

Поднимаю голову, встречаюсь взглядом с Дрейком. И он сразу понимает: сейчас будет больно.

— Ты видео не понимаешь, что тебе говорят? — говорю ровно, не повышая голоса.

— Я-то тут при чём? — Дрейк даже не смотрит на меня. Его внимание — на Белле, сжавшейся в волчьей форме. — Это твои дети шастают у границы. Я лишь… вышел проверить. Мы ведь все за порядок, да?

— Убирайся, — не повышаю голос. Я просто иду. Спокойно. Но с каждым шагом между нами всё меньше воздуха.

— Попроси вежливо, — усмехается. — Или, может, на колени? Это ж твоя самочка в ловушке. Не будешь же рисковать?

Делаю шаг ближе. Волки рядом с Беллой напрягаются. Они уже не смотрят на неё — теперь вся их агрессия направлена на меня.

— Ты играешь не на той территории, Дрейк.

— А ты давно свою не защищал как положено. Смотришь, как твою волчицу окружают, и молчишь. Как будто не альфа. Испугался?

Он явно ждёт, что я сорвусь. Что полезу первым. И тогда у него будет повод. Легитимный.

— Считай до трёх, — бросаю. — Иначе…

— Скар, — перебивает он, даже не повышая голос.

Тело серого волка срывается в прыжке. Белла не успевает. Она рванулась, но слишком поздно — зубы в загривок, рывок вниз, и сдавленный хрип срывается с её пасти.

Рычу. Уже не сдерживаюсь.

Слышу, как Тор зарычал где-то сбоку. Ещё шаг — и я сорвусь.

— Остынь, Райан, — Дрейк щёлкает пальцами, словно это его сцена, и он здесь режиссёр. — Провоцируешь — теряешь. Всё по правилам. Или напомнить, как работают законы стаи

Смотрю на Беллу. Она прижата к земле, дышит тяжело. Но не сдалась.

И я понимаю — он это и просчитывал. Хотел именно этого: чтобы я всё видел. Чтобы почувствовал, каково — не успеть.

— Ты слабак, если хочешь отыграться на омеге, — голос низкий, но твёрдый. Ни крика. Ни угрозы. Просто факт. Я стою прямо. Лицом к лицу с Дрейком.

А за моей спиной — моя волчица. Его волки уже сомкнулись полукольцом, и каждый из них напряжён, как пружина.

Он усмехается. Медленно отводит взгляд — туда, где Белла, сжавшись в обороте, едва держится на лапах.

— Не льсти себе, Райан, — голос спокойный, почти насмешливый. — Она сама пришла. Не подчинялась. Вела себя дерзко. Ты же знаешь, как это бывает. Омеги забывают, что они — не альфы. Я просто напомнил.

Дрейк елает шаг в сторону. Я — тоже. Мы обходим друг друга по дуге, как два хищника на одной тропе. Меряемся не мускулами — влиянием. Каждый жест, взгляд, наклон головы — сигнал. Его волки чувствуют напряжение, мои — уже бегут.

— А если б я сделал то же самое с твоей самкой? — спрашиваю спокойно, но в груди всё кипит.

— Хорошо, что ты не такой, как я, — усмехается Дрейк, глядя на Беллу. — Мне совесть не мешает, зато ты здесь один.

Белла тихо рычит, но волк, держащий её за загривок, сжимает сильнее. Она прижата к земле. Её глаза мечутся между мной и Дрейком, дыхание тяжёлое. Шерсть на загривке прилипла от крови.

Сжимаю кулаки. Он провоцирует. Специально. Хотел, чтобы я сорвался. Хотел, чтобы нарушил нейтралитет. Чтобы дал повод. Потому что знает — я не дам в обиду свою пару.

— Отпусти её, — говорю тише. Словно это просьба. Хотя оба знаем — это приказ.

— Попроси вежливо, — шепчет он. — Может, я даже подумаю.

Я делаю шаг вперёд. Его волки рычат. Он — молчит.

— Последний раз. Убери их от неё. Или я начну с тебя.

— Не угрожай, Райан, — Дрейк шагнул ближе, глаза сверкнули. — Твоя пара слишком дерзкая, чтобы оставлять её безнаказанной.

Он смотрит на Беллу. Не на волчицу — на слабое звено.

— А вот и твои подоспели, — усмехается, когда в лесу раздаётся хруст шагов. — Интересно, сколько из них доживут до утра?

— Отпусти её, — говорю спокойно.

Рывок — неожиданный, резкий. Волчица срывается и вонзается в бок ближайшего к ней. Зубы — в плоть, когти — по морде. Он взвизгивает, откатывается. Но на его место тут же бросаются двое.

Хруст. Схватили. Она скулит, одна лапа подломилась, загривок в зубах врага. Её крутит по земле, пыль летит вверх.

— Белла! — срываюсь с места. Всё внутри лопается — хребет, страх, самообладание.

Дрейк не остановил своих. Он смотрел, как она дерётся.

Глава 24

Всё происходит слишком быстро.

Вот я вгрызаюсь в бок — кто-то орёт, сдаёт назад, и в ту же секунду — удар. Укус. Боль, будто молния пронзила с боку до плеча. Отдаётся в позвоночник, в глаза, в дыхание.

Секунда — и я на земле. Кто-то наваливается сверху. Я рычу, лапами отбиваюсь, скулю. Потом голос. Его голос.

Райан. Не слова — грохот. Как будто обрушился лес.

Рык. Вой. Скулёж. Ломаются тела, ломаются планы. Я чувствую, как мои враги уносятся прочь. Кто-то задевает меня когтями. Больно. Ещё больнее под рёбрами — там всё горит.

Пытаюсь подняться. Не могу. Мир выцветает. Падает. Исчезает.

Очнулась на чужой кровати. Простыня сползла куда-то к ногам, кожа липкая от пота. Воздух насыщен йодом, кровью и тяжёлым запахом Райна — терпким, хищным, властным.