Движение льда (СИ) - Босин Владимир - Страница 8

После сытного завтрака мы сели в повозку. Кучер пристроил сзади наш багаж и лихо тронул лошадь. Та бодро потащила наш транспорт к новым впечатлениям.

До города около тридцати вёрст. Погода сегодня отменная для путешествия. Ночью прошёл небольшой дождик, небо облачное и легкий ветерок сдувает мошкару. К обеду мы остановились около молодого ельника, слуга сноровисто расстелил на траве скатерть и начал выкладывать из корзины снедь. Ветчина двух видов, зелень, овощи и пироги. Отдельно поставил бутыль с морсом. Мы с удовольствием набросились на угощение, переданное кухаркой. Что показательно, Григорий Яковлевич даже не дёрнулся пригласить кучера. Тот устроился в теньке и вытащил из котомки свёрток. Там был приличный кусок ржаного хлеба, шмат сала и луковица. Крестьянин ловко отрезал несколько пластиков сала, соорудил бутерброд и начал с аппетитом его уничтожать. Запивал это дело он простой водой.

Да, сословные различия здесь блюдут серьёзно. Ещё в доме я это приметил.

К Шенкурску подъезжали в конце дня. Сначала пошли огороды, потом неказистые домики. Здесь же я приметил всякие мастерские, судя по неаппетитным запахам. А уже потом пошли дома получше, каменные. В центре города даже попадались трёхэтажные. Это уже похоже на зачатки цивилизации. Вывески приглашают любопытных проезжих воспользоваться услугами цирюльника или посетить лавки самых разнообразных товаров. От магазинчиков одежды до универсальных лавок, торгующих всем, что востребованно в этих краях.

— Ну мы и прибыли. Константин Павлович, здесь проживает мой шурин Василий Игнатьевич Морозов. Я, приезжая сюда всегда у них останавливаюсь. И Вас приглашаю разделить сей кров. Василий Игнатьевич хоть и купеческого сословия, но человек благородной души.

Бревенчатый крепкий дом на тихой боковой улочке навевает мысли о провинциальной мещанской семье. Но не в моём положении привередничать.

Дом оказался неожиданно большим. Просто он вытянулся перпендикулярно улице, скрывая свои истинные размеры. Нас встретил на крыльце пожилой упитанный дядечка в шёлковом домашнем халате, который здесь почему-то называли душегрея. На голове тюбетейка и мягкие туфли на ногах.

Судя по радостным объятиям эти два товарища в самых лучших отношениях. Впервые вижу Григория Яковлевича, улыбающегося до ушей. Такое ощущение, что они век не виделись. А ведь Мелехов дней пять как вернулся из города. После быстрого знакомства нас провели в залу.

— А что, господа. Не желаете баньку? Я велел подготовить все к вечеру. Тихон, — громко крикнул хозяин дома, — к баньке всё готово?

— Обижаете, Василий Игнатьевич, как приказывали.

— Ну вот, так что, составите компанию старику?

Я не стал отказываться, в баню здесь я ещё не ходил.

Участок позади дома впечатляет. Дорожка, выложенная камнем, ведёт к небольшому домику с одним окошком. Вот только печи, исторгающей черный дым здесь нет и в помине.

Большой предбанник, немалых размеров стол и лавки вдоль стен. Приятно пахнет берёзовыми вениками, разогретым деревом и смолой.

В следующей комнатке стоит одинокая лавка и несколько деревянных шаек. Нам помогал сухощавый немолодой слуга. Тот выдал нам полужидкое мыло, — дёгтевое, очень полезно для тела, — пояснил банщик.

Мы сполоснулись тёплой водой и гуськом направились в парную.

Занятно, здесь каменка и разогревается она от ярко красного камня чуть больших размеров. Я с любопытством изучил конструкцию. Вполне привычные речные голыши. Вот только непривычен способ нагрева от камня, находящегося внизу. Он заметно отличается свечением. Температура в парной градусов девяносто, я пока сижу на нижней полке, не рискую. А вот оба немолодых мужчины забрались на верхнюю и замолчали, наслаждаясь ощущениями.

Прикольно, мы приехали минут сорок как, и сразу в парилку.

В качестве охлаждения на улице стоит большая бочка с холодной водой. Мои стариканы не полезли, а я рискнул.

— Ух, здорово, — тело заиграло от перепада температур. Даже кожа зачесалась.

На второй раз в парилку вошёл банщик и начал парить своего хозяина. Тот только кряхтел, он стал красный как рак. Не выдержав, выскочил в предбанник.

— Не желаете, барин? — это банщик предложил мне воспользоваться его услугами. В его голосе не было подобострастия, но имелась толика уважения к моему статусу. Не знаю, я всё больше в финской сауне сиживал. И в любом разе веником не парился.

— А, давай, братец, — и я полез на верхнюю полку.

Мужичок сменил веник, взяв его из тазика с горячей водой, критически осмотрел, затем удовлетворённо крякнул и приступил к священнодействию.

Пар густо стелился по полкам, дышалось тяжело, но не душно, как в паровом облаке. Тёплом и почти живом.

Первое движение веника было мягкое, чуть щекочущее. Дальше банщик начал разгонять горячий воздух, вдоль спины пошёл жар. Я еле ощущал его касания, банщик начинал от пяток и заканчивал затылком. Он чуть прихлопывал меня по зажатым мышцам, и я буквально растёкся по полке. Голова чуть закружилась — не от жары, а от блаженного распускающегося ощущения, будто изнутри вытягивали усталость, как старую нить.

— Хватит, барин, как бы худо не стало с первого то разу, — банщик на секунду положил веник мне на спину, обозначая окончание процедуры.

Я расслаблено прошёл через предбанник и с уханьем нырнул в бочку с холодной водой.

Это настоящее волшебство, какая клеточка кожи раскрылась, я блаженно ополоснулся еле теплой водой и вытерся простынью.

Мне выдали длинную холщовую просторную рубаху, в таких же сидели два родственника. Они вышли немного раньше меня, видимо возраст привносил ограничения.

Я же жадно впитывал запахи, идущие от стола. А он натурально ломился от закусок и кувшинов с напитками. Попробую описать это великолепие:

— Солёные огурчики с укропом и чесночком.

— Квашенная капуста с клюквой.

— Солёные грузди и рыжики с льняным маслом и луком.

— Сушёная и вяленая рыбка нескольких сортов.

— Сало с прожилками и чесноком, холодная отварная говядина с хреном.

— Ржаной каравай хлеба радовал румяным бочком.

— Пирожки с капустой, яйцом и грибами.

— Кулебяка, сельдь с луком, маринованные яблоки, мочёная брусника.

— тарелочки с уксусом, горчицей и репчатый лук, порезанный кольцами.

И как корона над всем этим возвышаются запотевшие кувшины. А в них ядрёный квас и настоящее пиво. А пока я жадно рассматривал это гастрономическое великолепие, старики разлили наливочку из небольшого графинчика, — ну, со знакомством, Константин Павлович. Будем здоровы.

Они чокнулись, пришлось и мне пригубить. У меня было такое ощущение, что я вернулся на свою Землю и сейчас сижу с пожилыми соседями по гаражу и пью за здоровье и мирное небо. Потом видимо пойдет за победу, за коллектив, за то, чтоб всегда и во всём. Милая и привычная картинка мужского застолья.

А пока мои сотрапезники умничали, обсуждая свои вопросы, я налёг на еду. Вы уж извините, в этом теле я очень много ем. Наверное, организм требует своё для восстановления. Да и аппетит сегодня нагуляли нехилый, обед то был скудный.

Глава 5

Отвели меня благостного в комнатку на втором этаже. Я отяжелел от съеденного. Больше крепкого не пил, но вот квасу и пиву должное отдал.

— А что, Ваше сиятельство. Так я дам Вам своего приказчика, Прошку. Он Вам город и покажет.

Это мы после завтрака обсуждали свои планы. Григорий Яковлевич отправится по своим делам. Ну а у меня тоже имеются кое-какие планы. А милейший хозяин дома Василий Игнатьевич решил облегчить мне изучение города. Он даже выделил мне свой экипаж. Всё-таки тут чётко работают сословные границы. Он отдавал мне уважение только лишь за мой более высокий статус. Возможно, я вчера сделал ошибку, когда пошёл париться с человеком более низкого сословия. Но тогда бы я не опробовал таких ядрёных солёных груздочков.

Прошке лет тридцать пять, по местным меркам не так и молод. Приказчик сразу выпытал мои пожелания и хлестнул вожжами по спине кобылы. Мы едем по городу на одноосной коляске. Чисто городской экипаж.