Небо в огне (СИ) - Ковригин Алексей - Страница 18

Пабло играет на гитаре и поёт песни собственного сочинения, я тихонько аккомпаниоую ему на баяне, а парни поддерживают нас как умеют. Баски вообще народ музыкальный, так что «вечер народной музыки» тут совсем не в диковинку. Просят сыграть и меня. Всё-таки о том, что их Команданте не чужд музыке тут знают многие. Вроде бы сам никогда и нигде специально этого не афишировал, но может Пабло где-то проговорился, а может быть кто-то зимой меня на концерте видел, так что отнекиваться не стал. Всё-таки три песни на испанском языке я знаю хорошо. Но «Единый народ» мы уже спели хором под аккомпанемент «автора», так что исполняю «песню марьячи», и парни дружно мне подпевают. Этот шлягер благодаря мексиканским грампластинкам в Испании уже известен повсеместно, только вот мало кто знает, что его «автор» сейчас не в Мехико, а в Бильбао. И у него в руках отнюдь не гитара или палочка дирижёра, но ручка управления самолётом-истребителем. А затем приходит черёд также ставшей популярной в народе песни «Бесаме мучо», но уже в интерпретации её «мужского» варианта.

Эта песня тоже хорошо известна моим слушателям, в принципе мог бы и оригинальный вариант сыграть и спеть, но сегодня в мужском коллективе «от женского лица» юноше всё-таки лучше таких песен не исполнять. Время такое, что меня могут неправильно понять. Вот скажи сейчас этим парням, что в их родном Бильбао с его почти что фанатичным религиозным укладом жизни, с детства культивирующем в юных Басках культ мужского начала, всего через каких-то полсотни с небольшим лет повсеместно начнут открываться гей-пабы «для избранных», а вскоре и карнавальные гей-парады под радужными флагами станут проводиться на регулярной основе… Так они ведь совсем не посмотрят на то, что я их командир и ряшку мне начистят за милую душу, это ещё в лучшем случае. Вот совсем «не толерантный» здесь и сейчас народ. Не понимает он всей этой похотливой придури «великосветских извращенцев», а может быть и правильно делает, что «не понимает»? Но куда же тогда вся эта народная нетерпимость подевалась в моём времени? Но может она просто где-то затаилась до поры до времени, а потом «ка-ак крутнёт», да так что «полетят клочки по закоулочкам»? Я не знаю ответа. И с теми, кто знает ответ на этот вопрос, тоже незнаком… Передаю гитару Пабло, но тот неожиданно отказывается:

— Мигель, а спой нам что-нибудь своё, на родном языке?

— Пабло, так вы ж его не понимаете? Какой вам интерес русские песни слушать?

— Ну, русский-то «командный» мы уже понимаем! Вот споёшь нам несколько своих песен, а потом переведёшь, так глядишь мы и «русский литературный» выучим! — мы дружно хохочем и… я соглашаюсь.

Действительно, давно уже на русском языке ни с кем не общался. Сейчас так вообще похоже, что и думать уже начинаю по-испански, во всяком случае своего «внутреннего переводчика» не помню уж когда и «включал».

— Ну, хорошо Пабло. Одну песню я вам сейчас, пожалуй что сыграю. В ней как раз поётся о лётчиках, что также, как и мы пережидают непогоду…

Вновь беру в руки баян и далее вкратце пересказываю сюжет песни «Пора в путь-дорогу». Песня сегодня как раз мне под настроение, а то, что эти парни вдруг запомнят слова, что будут написаны только лишь через десять лет, так это уже из области ненаучной фантастики. Это же не «командный-матерный», что прямо на подкорку без всякого перевода записывается. Но песня действительно хорошая и мотив у неё прямо-таки задушевный. Всё-таки Василий Павлович Соловьёв-Седой, по моему скромному личному мнению, это композитор от бога. И пусть слова этой незатейливой песенки могут кому-то показаться слегка легковесными и не совсем подобающими столь героической «лётной профессии», но так и поэта Соломона Фогельсона просили именно об этом. О лёгком и шутливом «быстром марше» для авиаторов, что он с блеском и мастерски исполнил. А слова этих прекрасных песен; «Потому что мы пилоты» и «Пора в путь-дорогу» из кинофильма «Небесный тихоход», сразу «ушли в народ» и остались там навсегда. Вон, сколько лет уже прошло, а даже сейчас их помню! Легким перебором пробегаюсь пальцами по струнам гитары и под крышей нашей столовой впервые разносятся слова из ещё не написанной задорной песенки. Но этого здесь никто не знает, да и не узнает никогда, потому что исполнять её в дальнейшем не собираюсь. Пусть уж она живёт своей собственной жизнью.

— Дождливым вечером, вечером, вечером,

Когда пилотам, скажем прямо, делать нечего…

https://youtu.be/vGvqMRx6KKI

А ближе к ночи и дождь неожиданно и разом прекратился. Мелкие клочки разорванных туч шустро утянуло куда-то за пролив и всё ночное небо украсилось россыпью ярких звёзд. На мой взгляд, так прямо чудо какое-то. Словно кто-то невидимый, но исключительно могущественный, просто взял и очень аккуратно смыл всю мутную пелену с небесного купола. Мы давно уже такого великолепия не наблюдали. Обычно-то всё небо сплошной дымкой затянуто, а тут весь дым и пепел повсеместно к земле дождём прибило и что называется — «вызвездило». Красота, конечно, неописуемая, но вот землю и воздух за четыре «проливных» дня так сильно «выхолодило», что с утра стало как-то совсем уж чересчур прохладно. Сильный береговой бриз несёт стылую промозглость с окрестных гор и ощутимо знобит шею и голову. Мне приходиться по такому случаю даже воротник реглана поднять, а вместо пилотки шлемофон надеть. Ага, вот тебе и «середина лета» называется! Прогулялись вдвоём с Сен-Жаком по аэродрому, немного поковыряли взлётную полосу носками ботинок и «большинством голосов при одном воздержавшемся» пришли к выводу, что взлететь «в принципе» уже вполне возможно.

Вот чем хорош скалистый грунт, так это тем, что вода на нём не застаивается. Всё моментально впитывается в почву и уже там, по своим подземным «ручьям и каналам» фильтруется сразу в речку. А вот на разбушевавшийся Нервьон нам с Шарлем даже смотреть страшно. Всё, что успело вылиться в горах за эти последние четверо суток, сейчас по горным ручьям и речушкам устремилось в эту реку, подняв её уровень как минимум на полтора-два метра выше от обычного для этого времени года. Мощные потоки бунтующей воды пенясь и кружа мутными водоворотами несут в Бискайский залив целые «острова» из травы, вырванных с корнями кустов и деревьев, обломков стволов, пней и коряг, смытых с берегов этой обычно спокойной реки. То-то нынче нежданно-негаданно привалит настоящее изобилие поживы и вкусного корма для прожорливых обитателей этих прибрежных вод. У них начнётся самое настоявшее «пиршество». А вот моряков и рыбаков ожидает очередная головная боль от этого свалившегося на них нечаянного «богатства» в виде коварных топляков, донных зацепов и порванных сетей. Хорошо ещё что наш «воздушный океан» лишён таких вот «сомнительных удовольствий». Лётчикам в наших горах разве что только невидимые «воздушные ямы» опасность представляют, да ещё коварство восходящих и нисходящих воздушных потоков на водоразделах горных долин.

Но раз уж надумал лететь, то мне стоит поторопиться. Пройдёт ещё три-четыре часа и под жарким летним солнцем влага начнёт интенсивно испаряться, поднимаясь в высь невесомыми белесыми струйками. И сливаясь там уже воедино, они вначале нежно укроют долины лёгкой туманной дымкой, а набравшись сил и поднявшись выше горных вершин, вскоре всё вокруг закроют сплошной и непроницаемой для взгляда пилота облачностью. Какая уж тут «авиаразведка»? Так что звоню своему Командующему и согласовываю с ним маршрут полёта. Поворчав для порядка, что «вот кому-то шило в заднице сидеть спокойно не даёт», сеньор Мартин Луна всё-таки «добро» на полёт даёт. И раз уж мне «всё равно заняться нечем», тогда стоит слетать и осмотреть южную границу от северо-западного стыка провинций Кантабрия, Бискайя и Бургос. На всём её протяжении от городка Вальмаседа до посёлка Бьястери, что уже на юго-восточном стыке провинций Алава, Риоха и Наварра. Ух-ты! Однако нормальный такой маршрут мне подкинули. Прикинув курвиметром на своих «кроках» приблизительное расстояние, получаю немногим чуть более четырёхсот километров. Нормально, как раз в два-три часа неспешного полёта уложусь. Командующий в своём инструктаже в этот раз особо мне подчёркивает, чтоб я не вздумал «хулиганить как обычно» и чтоб даже не мечтал полетать над чужой территорией. Мол, незачем провоцировать наших соседей. Вот интересное кино, а где ж это я стану там разглядывать пограничные столбы? Долинами-то вся граница сплошь изрезана и попробуй тут навскидку и без навигатора определить, под тобой всё ещё территория республиканской Алавы лежит или уже вражеский Бургос начался?