Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Кинг Стивен - Страница 226

Рамирес, уже снова говоривший по телефону, пытаясь найти эксперта, который взглянет на Коран, кивнул и повертел указательным пальцем, чтобы показать, что он уже этим занимается. Женщина-полицейский, работавшая у развалин, подошла к Кальдерону и сообщила, что в разрушенном здании нашли первое тело — пожилую женщину, жившую на восьмом этаже. Все договорились собраться снова часа через два. Рамирес закончил телефонный разговор, как раз когда из детского сада пришла Кристина Феррера.

Было решено, что Рамирес продолжит заниматься опознанием машин вместе с младшими инспекторами Пересом, Серрано и Баэной. Фалькон же и Кристина Феррера попытаются найти жителей пятиэтажного дома, из которого лучше всего видно автостоянку, на которой был оставлен «пежо-партнер». Они двинулись по улице к полицейскому кордону, у которого собралась группа людей, ожидавших, когда можно будет вернуться в свои квартиры.

— В каком состоянии был Фернандо, когда вы от него ушли? — спросил Фалькон. — Я не запомнил его фамилию.

— Фернандо Аланис, — ответила Феррера. — Более-менее под контролем, с учетом того, что с ним произошло. Мы обменялись телефонами.

— У него есть кто-нибудь, к кому он может пойти?

— В Севилье — нет, — ответила она. — Его родители — на севере, им слишком много лет, и они больны. Его сестра живет в Аргентине. А родные его жены не одобряли этот брак.

— Друзья?

— Семья была всей его жизнью, — сказала она.

— Он представляет себе, что намерен делать?

— Я сказала, что он может пожить у меня.

— Этого вам не следовало делать, Кристина. Вы не должны за него отвечать.

— Но вы же знали, что я могу это предложить, старший инспектор? — заметила она. — Если этого потребуют обстоятельства.

— Я собирался поместить его у себя, — сказал Фалькон. — У вас работа, дети… и у вас дома нет для него места.

— Ему надо вернуть ощущение той жизни, которую он утратил, — ответила она. — И потом, кто у вас стал бы за ним присматривать?

— Моя экономка, — сказал Фалькон. — Верьте или нет, но я совершенно не хотел, чтобы вы занимались еще и этим.

— Мы должны действовать вместе, иначе мы дадим им победить, — произнесла она. — И потом, вы всегда выбираете меня для такой работы: бывших монахинь не бывает.

— Не помню, чтобы я это говорил.

— Но вы помните, как об этом думали, — заявила Феррера. — И потом, не вы ли учили нас, что мы не только солдаты, воюющие с преступностью, что мы должны еще и помогать? Мы — андалузские сыщики-крестоносцы.

— Хосе Луис рассмеялся бы вам в лицо, если бы он это от вас услышал, — сказал Фалькон. — И вообще я бы рекомендовал вам очень осторожно употреблять такие слова в этом расследовании.

— Фернандо уже успел обвинить «марокканцев», — сообщила она. — С самого одиннадцатого марта местные жители видели, как они заходят в мечеть или бродят вокруг.

— Так уж в наши дни работает сознание людей, это естественно, — заметил Фалькон. — И людям нравится, когда их подозрения подтверждаются. Но их предвзятое мнение не должно влиять на ход нашего расследования. Мы должны изучать факты и держаться подальше от разных «естественных предположений». Иначе мы начнем совершать такие же ошибки, что и те, кто расследовал теракты в Мадриде и с самого начала обвинил во всем ЭТА. Уже в том, что мы нашли в «пежо-партнере», есть некоторые странности.

— Взрывчатка, экземпляры Корана, зеленый кушак, черный капюшон, — по-моему, ничего странного, — сказала Феррера.

— Почему два Корана? Новенький, дешевый, и другой — потрепанный и с пометками, но оба — одно и то же испанское издание.

— Новый экземпляр был подарком?

— А зачем оставлять его на виду, на переднем сиденье? В Севилье владельцы машин, уходя, обычно все из них забирают, — отметил Фалькон. — Нам нужно получить больше информации об этих книгах. Выясните, где их купили и как расплачивались — кредитной картой или чеком.

Он вырвал из записной книжки страничку с ISBN и штрихкодами, переписал цифры и отдал вырванный листок Феррере.

— А что мы хотим узнать у жителей этого дома?

— Надо действовать как можно проще. Сейчас все потрясены. Если найдем свидетелей, приведем их на стоянку и спросим, видели ли они, как сюда приезжает «пежо-партнер», как кто-нибудь из него выходит, сколько человек, какого возраста и выгружали ли они что-нибудь из задней части машины.

У полицейского кордона Фалькон громко назвал адрес дома. Вперед вышел старик лет семидесяти и женщина за сорок, с лицом в синяках и рукой в гипсе. Фалькон взял старика, Феррера — женщину. Когда они проходили мимо входа в дом, сапер и пожарный подтвердили, что здание проверено и не опасно. Фалькон показал старику «пежо-партнер» и прошел вместе с ним в его квартиру на третьем этаже. Гостиная и кухня были засыпаны стеклом, жалюзи были разбиты, кресла — перевернуты, на полу лежали упавшие со стен фотографии, а из дыр в растерзанной мягкой мебели торчала бурая набивка.

В момент взрыва старик лежал в своей постели в задней части квартиры. Его сын и невестка уже ушли на работу, взяв с собой детей, которые были уже старше детсадовского возраста, так что никто из них не пострадал. Сейчас старик стоял посреди своего полуразрушенного жилища, тряся левой рукой, и его слезящиеся глаза впитывали в себя всю эту картину.

— Значит, вы весь день один, — сказал Фалькон.

— Жена у меня умерла в ноябре, — сообщил тот.

— Чем вы занимаетесь?

— Чем обычно занимаются старики: почитаю газету, попью кофе, посмотрю, как во дворе детского сада играют ребята. Потом выйду прогуляться, поболтаю с соседями, постараюсь найти подходящее время, чтобы выкурить три сигареты, каждый день себе это позволяю.

Фалькон подошел к окну и сдвинул разбитые жалюзи.

— Вы не помните этот фургон?

— Сейчас везде полно маленьких белых фургонов, — ответил старик. — Так что я не знаю: может, я два раза видел один и тот же, а может, это были разные. По пути в аптеку я увидел фургон в первый раз, он ехал слева направо по Лос-Ромерос, впереди сидели двое. Он въехал на край тротуара у мечети — и все.

— Во сколько?

— Примерно в пол-одиннадцатого, вчера утром.

— А в следующий раз?

— Минут через пятнадцать, когда я шел из аптеки, я увидел, как на стоянку въезжает белый фургон. Но он встал не на это место. Он остановился на другой стороне, капотом от нас, и из него вылез только один человек.

— Вы хорошо разглядели этого человека?

— Смуглый. Похоже, марокканец. У нас тут их полно. Круглая голова, коротко подстрижен, уши торчат.

— Возраст?

— Лет тридцать. По виду — спортивный. На нем была черная футболка в обтяжку, и видно было, какой он мускулистый. Кажется, он был в джинсах и кроссовках. Запер машину и пошел между деревьев в сторону Бланка-Палома.

— Вы видели, как фургон переезжает на то место, где он сейчас?

— Нет. Могу вам только сказать, что к половине седьмого вечера он уже так стоял. Моя невестка припарковалась рядом с ним. А еще я помню, что, когда после обеда я пошел попить кофе, фургона уже не было на той стороне парковки, где он стоял утром. Днем у нас тут не так много машин, кроме воспитательских, но они стоят в ряд перед детским садом. Так что уж не знаю как, но я это заметил. Мы, старики, много чего замечаем у других.

— Но когда он ехал по Лос-Ромерос, в нем сидели двое?

— Потому-то я и не уверен, что это был один и тот же фургон.

— По какую сторону от фургона припарковалась ваша невестка?

— Слева, если смотреть от нас, — ответил старик. — У нее от ветра открылась дверца и в него стукнула.

— А после этого фургон еще передвигался?

— Понятия не имею. Когда рядом со мной люди, я перестаю замечать все остальное.

Фалькон записал имя и телефон невестки старика и позвонил ей, спускаясь по лестнице. Он пересказал ей свою беседу с ее свекром и спросил, не посмотрела ли она на фургон, когда в него ударилась дверца ее машины.

— Я проверила, не оставила ли я на ней царапину.