Французские гастроли (СИ) - Ковригин Алексей - Страница 25

Да-а-а! Суровые тараканы в голове у этой «блондиночки»! Один козёл даже толком не понял по пьяни, вошёл он в вагину или так и «ездит по верхам», но свой язык распустил и жизнь девчонке сломал. А эта «блондинка»… самая настоящая блондинка и есть! Ну и времена, даже «википедии» с картинками нет, для таких вот… даже слов не найду!

— А что ж ты со мной согласилась переспать? Если так себя блюла все эти пять лет? — но Агнешка не отвечает на мой вопрос, а хмурится, встаёт и тянется за одеждой.

— Стой! Сначала иди в ванную, время у тебя ещё есть. И прости меня за этот неуместный вопрос. Я не хотел тебя обидеть или задеть. Это вообще не моё дело.

Я обнимаю девушку и нежно целую в шейку. — А сегодня ты Шанелью не пахнешь…

— Сами виноваты! Если бы я знала, что Вы меня сразу не погоните в ванную, то попросила бы у Элизки разок пшикнуться её духами, уж от десяти центов я бы не обеднела!

— Так это что, не твои духи?

— Да вы что? Мсье, знаете сколько они стоят? Я себе такого позволить не могу. Это Элизка-вертихвостка может себя баловать да на нас наживаться. Постоянно возле богатых пассажиров крутится. Мне уже рассказали, что она и перед Вами свой хвост распушила. Наверное и в кровать к Вам уже залезть мечтает. Или иным способом удовольствие доставить.

— Она это умеет! Курва-лярва! — голос девушки становится злым и ревнивым, крылья носа гневно трепещут и щёчки раскраснелись. Как успокоить девушку я знаю, вот только времени у нас на это нет. Поэтому просто нежно обнимаю, целую в припухшие губки и ласково шепчу на ушко, что она у меня самая красивая на этом корабле и мне другой не надо. И завтра жду только её. Вроде бы немного успокоил.

* * *

Утром спрашиваю у гера Фишера, где на корабле можно приобрести парфюм. И получив инструкции перед обедом захожу в магазин. Да! На корабле есть настоящий магазин с кучей павильончиков, конечно не гипермаркет, но тут можно приобрести всё, включая одежду. Меня интересует парфюмерия и отыскав этот салон приобретаю для своей женщины флакончик духов. Надеюсь не подделку, за такую-то цену должны продавать только эксклюзив.

Блуждая по павильончикам натыкаюсь на ювелирную лавку и выбираю для Агнешки небольшую золотою подвеску с изображением её покровительницы — Ченстоховской Божей Матери. Пароход-то польский, вот и неудивительно что в лавке нашлась одна подобная вещица. На обратной стороне подвески прошу сделать гравировку в виде моего вензеля с перстня и подобрать изящную цепочку. Обошлось ненамного дороже духов. Зачем потратился? А вот просто захотелось побаловать девушку. Лещенко прав, пока молод надо наслаждаться жизнью и совершать неразумные поступки.

Зато вечером был вознаграждён сторицей и заласкан до полусмерти. Подвеску я пока приберёг, решив подарить её чуть позже, но хватило и духов. Боже, как эта девчонка искренне радуется подарку, даже всплакнула. Оказывается, что ещё никто и никогда не делал ей никаких подарков, даже родители. Строгие и бережливые до скупости. Каждая марка, а затем и каждый злотый были на счету, но денег почему-то всегда не хватало.

Агнешка берегла каждый доллар и франк, перепадавший от щедрот пассажиров. Тем более, что у неё в семье горе, недавно умер от пневмонии отец. Мать осталась одна, и Агнешка решила вернуться в Гданьск к матери. Вот и причина того, что она ко мне пришла. Девушке банально нужны деньги на первое время. Рекомендации ей дадут самые положительные, но удастся ли сразу устроиться на работу никто не гарантирует.

Мой Круиз как-то незаметно обрёл свой график и вошёл в рабочую колею. С утра распевка, затем завтрак и работа в библиотеке. Обед и репетиция, затем короткий отдых, концерт и ужин в номере. По моей просьбе посуду после ужина забирают утром, и никто не возмущается. Агнешка объяснила, что персонал рад любому поводу заработать лишний доллар. И раз клиент готов платить чаевые дважды, утром и вечером, то они это только приветствуют. И теперь наш вечер с Агнешкой начинался с лёгкого ужина. Всё правильно, не зря же говорят: — «кто девушку «ужинает», тот её и «танцует»».

Наши встречи после первых трёх «бурных» вечеров тоже как-то незаметно потеряли свой яростный напор и теперь больше напоминают близость двух любящих супругов. Агнешка даже немного бурчит на меня, если иногда «задерживаюсь на работе». Официант приносит судки с ужином, забирает со стола свой доллар и уходит. Агнешка, дождавшись его ухода входит в каюту сервирует стол и поджидает меня. После ужина мы идём в «опочивальню» и предаёмся радостям любви даря друг другу свою ласку и нежность. После чего лежим в обнимку, шепчем разную чепуху или обмениваемся впечатлениями о прошедшем дне.

Перед своим уходом Агнешка, алея румянцем вновь взбирается на своего «жеребца», и мы устраиваем финальную «скачку». Её явно заводит поза «всадница» и она оказывается лихой наездницей. Запрокинув голову и опираясь на мои руки, придерживающие её под грудь, девушка неспешно начинает движение бёдрами с «прогулочного шага», затем переходит на «лёгкую рысь» и постепенно увеличивая скорость и амплитуду наконец срывается в «галоп». До меня доносится только её хриплое прерывистое дыхание, чувственные стоны и судорожные всхлипы. Доведя себя до финала, она издаёт ликующий вопль наслаждения и падает в изнеможении на мою грудь.

В ярких зрачках широко раскрытых глаз мерцают звёздочки и сверкают искорки, любуюсь ими дав девушке пару минут на отдых после чего подгребаю её под себя и уже «финиширую» сам. Пальцы наших рук переплетены, тела слиты воедино и сердца гулко бьются в унисон. В этот миг кажется, что весь мир создан только для нас двоих, мы в нём одни и ничто не сможет нас потревожить. Но проходит ещё несколько мгновений, и девушка поспешно убегает в ванную. Спустя десять минут я провожаю из каюты «строгую горничную», мы страстно целуемся на прощание и расстаёмся до следующего вечера.

* * *

С музыкантами у меня установились нормальные рабочие отношения. Лещенко на репетициях блаженствует. — Миша! Вот теперь я тебе верю, что ты настоящий дирижёр и у тебя в Одессе есть свой ансамбль. Я своих оболтусов балую, и они у меня слегка распустились, но ты их строишь как унтер новобранцев. Даже не верится, что такое может быть, но это есть!

Да, вот как-то незаметно вновь почувствовал себя «худруком». Но Пётр Константинович, естественно, главный и непререкаемый авторитет. А временно «безработный» Жорж вовсю осваивает искусство фотографа, таскаясь со своей треногой и в ресторан, и на палубу. Фотографируя Петра Константиновича везде где только можно. — Для Истории! — как пафосно и лаконично он объясняет своё новое увлечение.

Музыканты живо интересуются моей жизнью в Одессе и вообще событиями в «советах». Что могу то рассказываю, естественно без особых подробностей. Фиг знает куда могут «утечь» мои «откровения» и как бы они в последующем не превратились в «показания». Наиграл и спел несколько своих песен, оркестрантам понравилось, но Лещенко остался недоволен. — Миша, музыка бесспорно хороша, но текст слишком… м-м-м… глубокий! Надо что-то полегче. Думал что-нибудь взять у тебя для своего репертуара, но это — не моё. Жаль!

Действительно, репертуар у Лещенко несколько «легковесен» и местами слащаво наивен, но его искренний голос искупает все огрехи текстов, которые он иногда сам же и пишет на популярные мотивы. Выяснилась и причина «пароходных гастролей» Петра Константиновича. — Миша, мне «Columbia» предложила контракт на запись моих песен. Надо ехать в Лондон, но с женой и маленьким ребёнком это несколько проблематично и накладно. А тут предложили разовый контракт на популяризацию пассажирских рейсов новой пароходной компании. Платят более чем достойно, вот я и согласился, деньги лишними не бывают.

Однажды услышал, как Агнешка в ванной что-то весело напевает на польском языке. Попросил повторить для меня и поразился её музыкальному слуху и голосу. После долгих уговоров упросил пойти со мной в музыкальный салон для прослушивания. Чем чёрт не шутит, вдруг эта девушка будущая звезда польской эстрады? К своему сожалению и российских-то исполнителей этого времени знаю не всех, что уж тут говорить о зарубежных?