Запретная. Моя - Савицкая Элла - Страница 17

– Застегнись!

– И не подумаю, – повисаю как кукла в его руках. Ткань куртки впивается в кожу, потому что он буквально поднимает меня над полом за нее. – Надо же мне как—то обратить на себя твое внимание. На звонки ты не отвечаешь, на смски тоже. Два дня не появлялся. А тут пожалуйста, сидишь такой счастливый. Так вот я и поняла, как это сделать. Нужно просто быть как эти девки, да? Опуститься до их уровня.

Глава 16

– Если я не отвечаю, значит не хочу этого делать, – отвечаю медленно, чтобы она услышала каждое слово.

И не просто услышала, а осознала.

Глаза Даши мечут молнии. Она пронзает меня ими до самого нутра.

Во взгляде злость, обида, осуждение.

Это хорошо. Именно то, что нужно.

Обидеть для того, чтобы она ушла – самый верный способ. Я прибегаю к нему уже во второй раз.

В прошлый сработало и сейчас тоже должно.

Даша судорожно выдыхает, а я, пока у меня есть возможно, жадно скольжу взглядом по ее лицу. Запоминаю.

Та неделя, что у нас была, была самой лучшей за все годы моей жизни. Я знал ради чего отказываюсь от дел в банде. У меня была цель. Стать лучше. Для неё. Один взгляд в ее глаза тогда перечеркнул всё. Мне захотелось поставить точку на своем никчемном существовании. Добиться большего. Но точка растянулась на троеточие.

Я дал обещание, а теперь собираюсь его нарушить.

И смотреть ей в глаза, заведомо зная, что вру, я не смогу.

Пусть лучше думает, что я кобель. Белозёров своё плечо подставит, чтобы она выплакалась.

От одной мысли меня изнутри скручивает, и я не замечаю, как крепче стискиваю её хлипкую куртку. Треск ткани разрушает тишину.

Сейчас я себя ненавижу. За слезы, что подрагивают в её глазах, за то, что приходится снова от неё отказываться.

Опять по той же самой причине, что и раньше. Время прошло, но ничего не изменилось.

Жду, что Даша начнет кричать или плакать. Даже пусть ударит, это будет заслуженно. И ей станет легче и мне.

Но Даша на то и Даша. Она никогда не была типичной девчонкой. И вместо того, чтобы дуть губы или реветь, как делали другие, шла совсем другим путём.

Вот и сейчас она делает то, чего я совсем не ожидаю. Мягко обхватывает холодными подрагивающими ладонями мои запястья. И это прикосновение, как снайперская пуля, выворачивает мои мозги.

– Не надо этого делать со мной, Руслан, – просит, смотря мне прямо в глаза. – Не надо отталкивать. Давай поговорим хотя бы раз честно.

Разжимаю пальцы и резко отшагиваю назад.

Даша пошатывается, едва не падая, а потом берется за молнию, чтобы застегнуть куртку. При этом делает всё это наощупь, взгляда от меня не отводит, держит им на невидимой цепи.

– Хочешь честно? Хорошо, – отрезаю тоном, который должен её зацепить. – Я думал, у меня остались к тебе чувства, но ошибся. Решил, может если трахну тебя, то что—то шелохнётся, но пока до этого не дошло, а я уже перехотел. Стало скучно и неинтересно. Думал, объяснять не придется и ты все сама поймешь, но мозгов, как видно не хватает. Так что возвращайся домой, Даша. Нам ничего не светит.

Каждое слово, как нейротоксин. Не для неё. Для меня. Медленно парализует изнутри, заражает ядом и отключает жизненноважные функции органов.

Разворачиваюсь, чтобы уйти и не видеть её боли. Я её не вынесу.

– Не убедительно, – неожиданно врезается мне в спину. Толкает и расшибает о невидимую стену. – Думал, я поверю, как в прошлый раз? Тогда мне было пятнадцать, Руслан. Теперь я старше, если ты не заметил. И на такую откровенно слабую ложь не ведусь.

Даша сокращает между нами расстояние. Я не оборачиваюсь. Накаляюсь по мере ее приближения.

– Зря, – бросаю через плечо.

– Ты считаешь, я не понимаю для чего ты все это делаешь? Думаешь, не видела как ты себя некомфортно чувствовал позовчера? И раньше, когда дело касалось тебя или твоей семьи. Считаешь, что мне есть разница до твоего материального положения?!

Обойдя меня, Даша встает напротив. В глазах больше нет слез или обвинения. Там кристальная ясность и уверенность.

– Руслан, я принимаю тебя таким, какой ты есть. Временами холодным, отстранённым, даже жестоким по отношению ко мне, – шагает ближе, внедряясь в моё личное пространство, которое снова начинает трещать. – Не отвернулась, когда узнала, что ты промышляешь грабежом. Я закрыла дверь в прошлое, простила за то, что ты ушёл без объяснений. Не требовала их, потому что в глубине души догадывалась почему ты это сделал. А теперь поняла окончательно. Ты считаешь, что недостоин меня.

Дёргаюсь, как от удара.

Когда та, от кого я больше всего пытался скрыть свою слабость, видит её насквозь – это ощущается, будто она сдирает с меня кожу. Живьём.

– И намеренно опускаешься ниже. Туда, где проще, как ты думаешь. Что тогда, с Альбиной, что сейчас, – снимает её слой за слоем, – Думаешь, оскорбишь меня, наговоришь гадостей и я уйду. А тебе не придется лезть из кожи вон, что—то мне доказывая. Вот только есть проблема, – обжигающие ладони ложатся на мою грудь, – И я не знаю, как решить её без тебя.

Сощуриваюсь, не в состоянии выдать какой—либо звук. Сражаюсь с тем, чтобы не среагировать. На то, как прожигает ее прикосновение, как резонирует каждое гребанное правдивое слово.

Вам хочется, чтобы девушка, которая вам больше жизни нужна, озвучивала ваш самый главный минус? Вот и мне блядь не хочется.

– Я люблю тебя, Руслан, – добивает меня окончательно, – люблю так долго, что даже страшно. Любила, когда ты был рядом. Любила, когда не было. А сейчас полюбила еще сильнее. Вопреки твоим поступкам и словам. Потому что знаю, что вот здесь, – вжимает указательный палец мне в область сердца, – у тебя совсем другое. А слова – пустая бравада.

Даша приподнимается на носочках, приближая ко мне лицо, а я не двигаюсь. Замер, как изваяние, пытаясь уместить в себя всё то, что она говорит.

– Мне все—равно на материальное положение твоей семьи. Мне всё равно на то, что у твоего отца есть плохая привычка, к которой он прибегает, когда ему плохо. Мне всё равно на то, где обедать, гулять, проводить время с тобой. Единственное, на что мне не все—равно это на то, что ты сам готов сделать для нас. И готов ли отказаться от своих каких—то ненужных предрассудков?

Даша замолкает в ожидании ответа. Меня же как будто разрывает. С одной стороны – осознание, что начинать отношения со лжи – это та еще хрень. А с другой – когда с тебя сняли кожу, уже обратно ее не надеть. И вот я как оголенный нерв могу либо принять все ее признания, либо уйти, сделав вид, что не слышал их.

А как это сделать, если они звенят в ушах и стискивают клещами сердце?

– Всё непросто, – выдаю сдавленно, а она мягко прижимается своими губами к моим, лишая воли на сопротивление.

– На самом деле, всё очень просто, – говорит, не отрываясь. – Ты или любишь взаимно, или нет. Хотя бы раз признайся, Руслан. Потому что если ты этого не сделаешь, я уйду. Уйду, понимая, что не значу для тебя столько, чтобы ради меня бороться с самим собой. Ты ведь знаешь, что борьба с самим собой самая сложная? Её можно проиграть. Но в этом случае, я хочу, чтобы ты знал. Что никто и никогда тебя не будет любить так сильно, как я. Я готова бороться за нас хоть со всем миром. Главное знать, что тебе это нужно…

Даша отрывается от меня, но не отходит. Взгляд голубых глаз скользит по моему лицу в поисках ответа.

А я… а что я? Я слабак. Потому что хочу эту её любовь себе. Эгоистично и жадно. Я мечтал о ней с четырнадцати лет. Но всегда знал, что не дотягиваю. Что такая как она не может любить такого как я.

А она любит. Вопреки всему. Вопреки тому, насколько мы разные. Она парит в облаках, а я барахтаюсь на дне. В её жизни светит солнце, а мою раз за разом накрывает тучами. Просветление наступает только, когда в ней появляется она.

И сейчас, когда это солнце готово светить мне и собственноручно разгонять эти тучи, я не могу отказаться от него.