Все началось с развода (СИ) - Томченко Анна - Страница 18

Внук не понимая, что происходило, радостно, полез к деду на колени, Альберт его обнял. Поцеловал в щеку и спросил.

— Ну что, тебе нравится праздник?

— Да, дедуль. Да, — радостно выдохнул Митя, а я нахмурила брови.

Да, сейчас он будет сидеть здесь, рассказывать о том, как он много для этого сделал. Но, слава Богу, это не затянулось. Альберт отпустил Митю, а тот прыгнул тут же в бассейн с мячиками.

Медленно встав, я прошла к двери, понимая, что уж здесь Альберт явно не устроит скандал.

Оказавшись снаружи, я столкнулась со своей дочерью.

— Мам, ну что случилось?

— Ваш отец в скором времени, вероятнее всего, устроит скандал, поэтому, чтобы этого избежать, я поеду домой.

— Что, мам о чем ты? — выдохнула растерянно Зина и перехватила меня за запястье.

Я поморщилась, ощущая, как кожа в этих местах безумно болела.

— Мам, ты объясни по-человечески.

— Ну что я тебе могу объяснить? Пусть тебе лучше это Даня объяснит о том, как его партнёр и друг завёл вашего отца. А я оказалась, собственно, камнем преткновения. Поэтому давай хотя бы сейчас я поступлю как единственный взрослый человек здесь присутствующий, и тихонечко уеду.

— Но день рождения ещё не закончился.

— Я знаю, но подарки мы подарили. Остался у вас фейерверк. Скоро и так все будут расходиться по домам, а я не хочу, чтобы завтра Митя плакал о том, что его праздник был испорчен.

— Мам.

Но я качнулась вперёд и поцеловала дочку в щеку.

— Слушай, я все понимаю и знаю, как это по-дурацки выглядит с моей стороны, но давай будем реалистами. Никому не нужен здесь скандал, тем более моему внуку.

Спустя десять минут я быстро попрощалась с Митей, с некоторыми гостями, которые были особо близки и уже на в холле ресторана меня остановил поддатый толос Альберта:

— Что бежишь к сосунку своему, ноги быстрее хочешь раздвинуть? Да? — он произнёс это, стоя от меня на расстоянии вытянутой руки. А я ощутила, что мне стало так сильно больно, что терпеть больше не было возможности.

Я подняла на него заплаканные глаза и хрипло произнесла.

— Если тебе нужно какое-то доказательство того, что мы теперь в разводе, значит, ты это чёртово доказательство получишь, я объявлю об этом на весь город. Я надеюсь, в таком случае у тебя язык не будет поворачиваться делать мне дебильное предложение.

Альберт зло усмехнулся и качнул головой.

— Не торопись. Я подожду, когда сама приползёшь и согласишься на все условия, которые я поставлю.

Я развернулась резко и вышла из ресторана, быстро спустилась по длинным ступенькам, приподнимая платье, а когда оказалась на тропинке, ведущей к паркингу, возле меня затормозила с присвистом чёрная ламборджини.

Окно медленно опустилось.

Я прикусила нижнюю губу.

27.

В машине пахло сандалом, нотами лилии и почему-то чёртовым карамельным сиропом, причём сироп выделялся в какую-то отдельную ноту и даже горчил на кончике языка.

— Значит, бывший муж — Медленно произнёс Макс, и я отвернулась к окну.

Все его умозаключения, вероятнее всего, были построены на основании того, что он что-то спросил у Даниила. Поэтому отвечать я не видела смысла. Все, что нужно он и так уже узнал.

Я только покачала головой и глубоко вздохнула, стараясь устаканить своё моральное состояние.

И сесть в машину к этому наглецу было, наверное, не самым рациональным поступком, но я все же села, подобрала платье, медленно опустилась на сиденье и хлопнула дверью.

И он вёз меня домой.

По вечернему городу, а потом по вечерней трассе. И проезжая мимо только что перепаханных полей в салон добавилась новая нота — влажной сырости.

— НУ, в любом случае меня этот факт не может не радовать, — лениво произнёс Макс, и я скосила глаза. Он провёл кончиками пальцев по оплётке руля, делая это настолько демонстративно медленно, как будто бы гладил не выделанную кожу, а что-то более нежное и хрупкое. И пальцы у него были красивые. Аккуратные. Не сосисками, не длинные костяшки, а вот самый что ни на есть хорошие для мужчины, с широкой кистью. И запястья, увешанные какими-то браслетами тоже заставляли сердце, наверняка более молодой и ветреной, трепетать с удвоенной силой, но я была в разводе, у меня был внук, и поэтому я смотрела на побрякушки на руках Макса чисто с эстетической точки зрения.

Он вообще для меня сейчас выглядел чисто эстетической картинкой. И даже чёрная рубашка у него местами на складках была смята так, как это передал бы хороший фотограф.

Но я молчала, не видела смысла в диалоге, да и какой между мной и им может быть диалог.

— Ален... — позвал меня Максим. Я вздохнула, собираясь намекнуть на, что можно как бы и по отчеству, но он, переведя на меня взгляд, улыбнулся и сделал это так порочно и пошло, что я подальше засунула все свои назидательные речи. — Не надо, не надо. Отчество здесь явно будет лишним. В конце концов, я же познакомился с вами изначально как просто женщиной, а уже потом с тещей моего друга.

— Мы не успели познакомиться, поэтому все же, как с бабушкой вашего крёстника.

— Глупости. Вы же знаете эту старую, как мир, поговорку, что женщина с годами становится только слаще, как хорошее вино.

— Максим. — Тихо, немного заговорщицки произнесла я, наклоняясь в сторону водительского кресла. — Примерно это же выражение прекрасно работает и в сторону мужчин. Понимаете, о чем я говорю?

Макс понимал.

Еще раз усмехнулся.

— Знаете, с возрастом у мужчин всякие болячки вылезают, проблемы. А я тот же самый дорогой коньяк, только без пыли на бутылке.

Я прикусила нижнюю губу и покачала головой. Это было достаточно интересно, это было достаточно весело рассуждать о крепости вин и качестве коньяка. Такая знаете, лёгкая седация после шока.

— После перекрёстка поворот налево будет. — Сказала я и снова перевела взгляд на окно. Максим замедлился, сбросил скорость, а потом, переведя взгляд на указатель, уточнил:

— Прайм виллэдж?

— Да. — Согласилась я понимая, что одно название говорило о нашем посёлке безумно много — премиальное жилье, закрытая территория и так далее.

Буквально через двадцать минут мы оказались возле ворот моего дома, и Максим заглушив двигатель, откинулся на спинку сиденья. И запрокинул руку мне за подголовник.

От Макса пахнуло горячим телом. Даже что-то мускусное проскользнуло.

Я улыбнулась, положила ладонь на ручку двери

— А как же кофе?

— Кофе в моём доме уже нет, как полгода. — Мягко произнесла я и все-таки открыла дверь. А Макс среагировал быстрее, его ладонь легла мне на колено. Как-то слишком демонстративно и откровенно пальцы сжали ткань платья, а под ней кожу.

— Ален... — Медленно сказал Макс. Я, склонив голову к плечу, улыбнулась.

— Максим. Есть восемнадцатилетние, двадцатилетние, которые чудесно справятся с ролью, отведённой мне на сегодняшнюю ночь.

А Макс наклонился и, глядя мне в глаза, произнёс тихо.

— Только о чем с ними трахаться? Они Кафку от гифки не отличают.

Я покачала головой. И дотронулась кончиками пальцев губ.

— Максим. Так в этом и дело, мне-то о чем с тобой трахаться?

Я все-таки убрала его руку со своего колена и вышла из машины, открыла калитку и исчезла за ней, а до дома шла, стянув туфли и держа их левой рукой. Правой приподнимала платье, чтобы не порвать.

Оказавшись в доме первое, что сделала, включила сигнализацию по периметру за закрыла дверь. Села на пол и тяжело задышала.

Хороший был праздник и конкурсы чудесные.

Спустя полчаса я пыталась прийти в себя лёжа в ванне. Не получалось, а выйдя, я выпила таблетку снотворного и, поднявшись в спальню вытащила беруши. Сегодня без них было не справиться.

Я честно уговаривала себя поспать, чтобы успокоиться и немного снизить уровень кортизола, но сон не шел, и мне казалось, что сегодняшнюю ночь я проклята. Но спустя какое-то время я словно бы оказалась плавающей в мягком тумане, и тело расслабилось, понимая, что сон наконец-таки пришёл.