Психолога вызывали? (СИ) - Саттэр Елена - Страница 11

— Это свадебные, — заглянула за мое плечо Мира. Я на миг даже поддалась слабости и задумалась, может, стоит внести принца в мой список? Уж больно захотелось глянуть, как они сидят на объекте.

— Нет, Никафондора, возьми себя в руки. Да и пора уже отсюда уходить, а то застанет, не дай Бог, кто.

Девчонки завернули одежду в шторы и окольными путями потащили ко мне в нумер. А я пошла сдавать Люську.

— Люси, ты не обижайся, — говорила я грустной собачонке. — Но тебя надо отнести в покои, а то обвинят, что я тебя украла.

Удивленный слуга попытался забрать Люси, но она зарычала.

— Вы тогда, госпожа, сами ее занесите и на ее подушку положите, — сказал он, запуская меня в покои императрицы. — Ее Величество отбыло.

Кира и Мира уже ожидали меня с ворохом одежды в моей комнате. Тесьму отпороли, камушки срезали, кожаные штаны разошлись на два шикарных пояса. Единственное, что смущало, — на штанах вензелёчки вытесненные, оказывается, были — буква Д в кружочке, и в лучах солнца они так игриво поигрывали.

Бальным платьем потом займусь, а сейчас шнуровочку кожаную на красное приделаем под грудью, и вырез ей же обошьем. Ну вот – новое платье организовалось. На шею бы чего. Я оглядела украденные камзолы. На одном пуговицы были загляденье — золотые с крупным красным камнем внутри. Сделала еще один черный шнурок на шею и надела на него пуговицу.

Встала перед зеркалом — красота. Женщина-вамп. Хищница вышла на охоту. Плотоядно закусила уголок губы, подмигнула и поиграла бровями. Мастерство даже в другом мире проявится.

— Кира, выпусти мне одну прядку и локон сделай — я его так на пальчик игриво накручивать буду. И список женихов не забудь с Мирой обсудить. А я пошла на прием.

Ох, с этими хлопотами даже не пообедала. Воду только и пила. Может, будут напитки какие разносить?

С этими мыслями я вошла в зал для приемов. В этот раз это был зеркальный. В глазах зарябило от множества отражений, даже колонны ими были украшены. В голове закружилось — с голодухи, что ли? Если не хочешь сразу пасть в ноги к какому-нибудь мужику — садись. Конечно, это вариант познакомиться, но вдруг с мамой окажется — отбивайся потом.

И я боком пошла к первому попавшемуся дивану, где сидела какая-то возрастная дама в темном. Отдышавшись, я стала осматриваться и увидела в отражении зеркала взгляд своей соседки, точнее, никакого взгляда не было. Глаза были пустые, она сидела как истукан, и только губы в горестных складках судорожно подрагивали.

Так это та самая графиня, у которой муж умер. И давно уже. Сильно она его видать любила. Женщина, кстати, очень симпатичная.

Я вздохнула. Таких я частенько наблюдала в своем кабинете.

— Да, жизнь разломилась на две части: на “до” и “после” — сказала я тихо, но так, чтобы женщина рядом меня услышала. — Он тебя покинул, и его не вернуть. Это горько и страшно — остаться одной, знать, что он никогда не возьмет тебя за руку, не погладит по волосам. Ты не услышишь его дыхания рядом, не почувствуешь запах его кожи. Ты осталась одна.

Глаза женщины в отражении заблестели.

— Ты любила его так сильно, что твое сердце, кажется, разорвется от горя, если ты скинешь с себя ледяное покрывало, которым ты прикрылась.

Одинокая слеза пробежала по щеке графини.

— Сколько счастливых дней он провел с тобой. Сколько радости вы испытали, и если бы он стоял сейчас рядом, чтобы он хотел для своей любимой?

Я помолчала какое-то время, потом продолжила.

— Он, наверное, хотел бы, чтобы она продолжала жить, дышать этим воздухом, улыбаться.

Уголок рта женщины робко дернулся. Слезы хлынули ручейками.

— И если это так, то сделай это для себя, но во имя его? Может вы хотели куда-то поехать вместе?

Мы, не поворачиваясь, долго смотрели друг на друга в зеркало.

— На море. Мы так туда и не попали, — едва слышно прошептала графиня.

Я тихо улыбнулась и кивнула. Встала с дивана, поклонилась ей и ушла. Надеюсь, что теперь с ней будет все хорошо. Настроение стало приподнятым. Я шла по залу, улыбаясь своим мыслям, и мне захотелось покружиться в эйфории, но я чуть не врезалась в стоящего передо мной мужчину. Ёлки-зелёные, а когда он изволил прибыть? Я с этой внезапной сессией вылетела из жизни. Присела в поклоне. Что даже толстухой не назовёт и не поязвит? Но он молчал.

Чешуйчатый ты наш, не заболел ли ненароком? И я подняла глаза на принца, а он, как загипнотизированный смотрел мне в район груди. Пуговица! Узнал. Спросит или не спросит? Создалась неловкая ситуация. Вся зала замерла и замолкла. Все смотрели на принца, а он смотрел мне на грудь. Это они так думали, но я-то понимала, что он мучительно вспоминает, где видел моё украшение. Стоящие рядом мужчины тоже стали заглядывать ко мне в декольте. Так сказать, принц обеспечил мне бесплатную рекламу.

— Отомрите, Ваше Сиятельство, — прошептала я, — ответьте на моё приветствие, и я пойду наконец, ноги уже сводит, да и подумают невесть что. Принц вздрогнул и кивнул. Я выдохнула и ушла. А императрица тоже здесь? Я оглянулась.

Матерь тоже присутствовала, восседая на троне с радостно суетившейся у неё на коленях Люськой. Императрица смотрела на меня мрачно. Подозрение сквозило в её взоре.

Теперь надо мной никто не хихикал, но шептался. Мне хотелось заорать во весь голос:

— Это не то, что вы подумали! Но не буду же я про пуговицу признаваться.

Среди гостей закурсировали слуги с подносами. А не пригубить ли мне? Я подхватила бокальчик и забилась к стеночке. Что там у меня? Вино белое, кислое. Ни уму ни сердцу. Вот проблемы у меня были со вкусовыми ощущениями. В Москве я с подружками частенько забегала на винные выставки. Девочки вдыхали аромат, пробовали и рассказывали про вкус мяса, запах старых носков, нотки чернослива и аромат кошачьей мочи. Я могла сказать только: вкусно или не вкусно.

А вот настойки, ликеры уважала разные. Столько не пить, сколько делать. Легкие, сладкие и абрикосовые, мятные, на киви. У меня слюнки потекли.

Фейхоа! Я придумала, что из нее делать. Настойку полезную, женскую. Только нужно что-то типа водки.

В голове приятно зашумело. Настроение приподнялось. Потянуло на охоту. Где там мой локон? Рядом стоял вьюноша, лет двадцати, тощенький, чтоб прямо жалко его стало — захотелось обнять, приложить к моей груди и поцеловать в лобик. Но симпатичненький.

Я отдала бокал слуге. Придвинулась поближе и повела округлым плечиком. Вьюноша подавился и закашлялся. Стоп милый, ты только не помирай от удушья. Я легонько постучала его по спине одной рукой, а второй придержала, чтобы не сбежал.

— С вами всё хорошо? – Томно прошептала я ему на ухо, поднимаясь на цыпочки, чтоб ему в глаза бросилась моя тяжелая артиллерия. Его взгляд остекленел. Клиент готов.

— А меня Никафондора зовут.

— А меня, — начал он, заикаясь.

Когда у меня над ухом раздалось возмущенное шипение:

— Граф Хренов его зовут.

Принц вцепился мне в руку и потащил в угол. Запихнул меня туда и навис как одинокий утес над бескрайним морем:

— Я специально сходил сейчас к себе и проверил свой гардероб. Что ты делала в моей комнате? Камзол пропал. У тебя на шее моя пуговица.

Главное в такой ситуации что — отпираться. Я икнула:

— Неправда ваша. Батюшка украшение прислал. А камзола вашего я в руках не держала — в последнем я была честна как никогда, пуговицы отпарывала Кира. – И вообще, вы меня компрометируете. Мне еще замуж выходить, а вы не в моем вкусе. Женихов вон потенциальных отпугиваете.

— Ага! Мелких и тощих, – хохотнул принц.

— Не ваше дело, кто мне нравится, точно не самодовольные драконы. — Я отпихнула его в сторону.

“Да что ж такое”! Я готова была выругаться матом. Около нас каменным изваянием застыла императрица.

— Это не то, что вы подумали — в один голос воскликнули мы. Развернулись друг к другу и заорали вместе:

— Это моя фраза!

— УУУ, — взвыли мы опять одновременно.

— Прием окончен, — процедила матерь, развернулась и пошла к выходу.