Легенды и сказания кельтов - Джекобс Джозеф - Страница 19

«Во имя небес, скажи мне, знаешь ли ты что-нибудь о Мабоне, сыне Модрона, которого отняли у матери, когда ему было три ночи от роду?»

И дрозд ответил:

«Я был молодой птицей, когда я впервые прилетел сюда; в этом месте стояла наковальня кузнеца, но с тех пор ею никто не пользовался. Я клевал ее своим клювом каждый вечер, и теперь от нее не осталось и следа — даже размером с орешек. И будь я проклят небесами, если хоть раз слышал о том человеке, о котором ты меня спрашиваешь. Но на свете есть животные, которые появились еще до меня, и я проведу вас к ним».

И они направились к тому месту, где жил благородный олень.

«Олень, мы пришли к тебе с посольством от короля Артура, ибо мы не слышали ни о каком животном, которое было бы старше тебя. Скажи, знаешь ли ты что-нибудь о Мабоне, сыне Модрона, которого отняли у матери, когда ему было три ночи от роду?»

Олень ответил:

«Когда я впервые пришел сюда, вокруг меня была плоская равнина без единого деревца, кроме одного молоденького побега дуба; этот дуб потом вырос в большое дерево с сотней ветвей. Но он уже давно засох и рухнул, и теперь от него ничего не осталось, кроме иссохшего пня; с тех дней и по сей день я живу здесь, но никогда не слышал о человеке, о котором вы спрашиваете. Но на свете есть животное, которое появились еще до меня, и я проведу вас к нему».

И они отправились к сове из долины Каулвид, чтобы расспросить ее о Мабоне.

И сова сказала им:

«Если бы я это знала, то рассказала бы тебе. Когда я впервые прилетела сюда, широкая долина, которую ты видишь, была лесистой. Но пришло племя людей и выкорчевало все деревья. И со временем вырос в ней новый лес. А этот лес, который вы видите, уже третий. Посмотрите на мои старые крылья — разве они не выглядят как какие-то культи? Но до сегодняшнего дня я никогда не слышала о человеке, о котором вы спрашиваете. Но я проведу вас, людей короля Артура, к месту, где обитает самое старое в этом мире животное — орел Гверн Абви. Он в своей жизни путешествовал больше всех и больше всех повидал».

Когда же они дошли до этого орла и Гурир задал ему все тот же вопрос, тот ответил:

Гурир и Эйдоэль говорят с орлом Гверном Абви. Иллюстрация Джона Д. Бэттена из книги Джозефа Джекобса «Кельтские сказки», 1892 г.

Jacobs, Joseph; Batten, John D. (illustrations). Celtic Folk and Fairy Tales. G. P. Putnam’s Sons. New York and London, 1892

«Я жил здесь очень долго; когда я впервые прилетел, здесь была скала, с вершины которой я каждый вечер мог дотянуться до звезд, а теперь она не выше, чем размах рук. С тех времен и по сей день я живу здесь, но я никогда не слышал о человеке, о котором вы спрашиваете. Однако однажды я отправился на поиски пищи к озеру Ллин-Ллиу. Там я вонзил свои когти в лосося, надеясь, что он будет служить мне пищей долгое время. Но он увлек меня в глубину вод, и я едва смог спастись. После этого я отправился к своим сородичам, чтобы всем вместе напасть на него и попытаться убить, но он послал к нам своих гонцов, и мы заключили мир. И он стал упрашивать меня вытащить из его спины пятьдесят острог для ловли рыбы. Если уж он не знает чего-нибудь о том, кого вы ищете, то я не скажу вам, кто может об этом знать. Я проведу вас к нему».

Когда дошли до места, орел сказал:

«Лосось из Ллин-Ллиу, я прибыл к тебе с посольством от короля Артура и хочу спросить, знаешь ли ты что-нибудь о Мабоне, сыне Модрона, которого отняли у его матери, когда ему было три ночи от роду?»

И тогда лосось ответил:

«Я расскажу тебе все, что знаю. С каждым приливом я поднимаюсь по реке вверх, пока не дохожу до стен Глостера; там я обнаружил такую несправедливость и такое зло, какие не встречал нигде; и, чтобы вы смогли увидеть это своими глазами, пусть двое из вас отправятся туда на моих двух плечах».

Кай с Гуриром взобрались к нему на плечи, и они отправились в путь и достигли тюрьмы, из-за стен которой услышали громкий плач и причитания.

И спросил Гурир:

«Кто же плачет и скорбит в этом каменном доме?»

И ответил ему голос:

«Ах, это Мабон, сын Модрона, который здесь заточен!»

Они вернулись и рассказали обо всем этом Артуру, который, созвав всех своих воинов, решил взять тот замок штурмом.

И пока длилась битва за замок, Кай и Бедуир на плечах лосося ворвались в темницу и увели с собой Мабона, сына Модрона.

И тогда Артур призвал к себе всех воинов со всех трех островов Британии и с трех соседних островов. Он отправился в Эсгейр Оервела в Ирландии, где обитал вепрь Труит со своими семью молодыми кабанами. Со всех сторон на него спустили собак. Но вепрь опустошил пятую часть Ирландии, а затем переправился через море и оказался в Уэльсе. Артур со своим войском — со всеми лошадьми и собаками — преследовал дикого вепря. Время от времени вепрь останавливался, нападал на них и убивал многих воинов. Артур преследовал его по всему Уэльсу, и один за другим молодые кабаны погибали. Наконец, когда вепрь решил переправиться через Северн и скрыться в Корнуолле, Мабон, сын Модрона, настиг его. Артур также обрушился на зверя вместе с воинами Британии. Мабон, сын Модрона, пришпорил коня, поравнялся с вепрем с одной стороны и выхватил у него бритву. В это время с другой стороны к вепрю подошел Кай и отобрал ножницы. Но им не удалось захватить гребень до того, как зверь выбрался на берег. После этого ни одна собака, ни человек, ни лошадь не могли догнать его. И он добрался до Корнуолла. Артур и его войско упорно шли по следу и наконец настигли его. Раньше им было тяжело справляться с ним, но это были лишь детские игры по сравнению с тем, что им пришлось преодолеть, чтобы завладеть гребнем. В конце концов им это удалось, и они загнали Турх Труита в глубокое море. И никто так и не узнал, куда он там подевался.

Воины Артура на спине лосося из Ллин-Ллиу под стенами замка Глостер. Иллюстрация из книги «Мабиногион», 1877 г.

Guest, Charlotte, Lady. The Mabinogion. London: Bernard Quaritch, 1877

Тогда Килух вместе со всеми, кто горел желанием отомстить Исбаддадену Пенкавру, направился к его обиталищу. Они принесли ко двору все добытые чудесные предметы. Среди них был Кау из Северной Британии, он сбрил бороду Исбаддадену, кожа которого стала чистой от уха до уха.

«Ну что, теперь ты выбрит?» — спросил Килух.

«Да», — ответил Исбаддаден.

«Тогда твоя дочь теперь станет моей женой?»

«Она твоя, но за это ты должен благодарить не меня, а Артура, который совершил все эти подвиги ради тебя. По моей доброй воле ты бы никогда не получил ее, так как вместе с ней я теряю и свою жизнь».

Тогда Гору, сын Кустеннина, схватил его за волосы и потащил к главной башне замка, а затем отрубил ему голову и насадил ее на кол на стене цитадели.

После этого воины Артура разошлись по своим домам.

Так Килух, сын Килита, заполучил в жены Олвен, дочь Исбаддадена Пенкавра.

Глава 9. Сказитель в беде

Источник. Восходит к «Рассказам из комнаты присяжных» (Tales of the Jury Room, 1857) Гриффина и сочетается с материалами сказки «Стройный смуглый герой» (The Slim Swarthy Champion), включенной в сборник Кэмпбелла «Народные сказки Западного нагорья».

Параллели. Кэмпбелл приводит другой вариант. Доктор Хайд в книге «У камина» (Beside the Fireside) цитирует ирландскую версию этой истории, записанную в 1762 году. Именно оттуда Кэмпбелл заимствовал эпизод с воздушной лестницей (который мне пришлось «эвфемизировать» в своей версии) и некоторые другие отрывки. Однако наиболее примечательные параллели с этим эпизодом встречаются в рассказах Марко Поло, где он кратко описывает трюки индийских фокусников. Например, один из них описывается следующим образом: «Они изготовили цепь длиной в 50 локтей и в моем присутствии один ее конец подбросили к небу — тот повис в воздухе, словно закрепленный невидимой рукой. Затем вперед вывели собаку, поставили на нижний конец цепи, и она немедленно побежала вверх и, достигнув другого конца, тут же растворилась в воздухе. За ней по цепи последовательно пустили кабана, пантеру, льва и тигра». Существует мнение, что зрители этих фокусов подвергались гипнотическому воздействию, что и объясняет столь правдоподобное восприятие иллюзий. В подтверждение этого Юл цитирует слова одного мусульманского мудреца: «Клянусь Аллахом, я не видел ни того, как кто-то поднимал, ни как кто-то спускал: все это — не более чем фокус-покус». Предположительно, выражение «фокус-покус» является мусульманским термином, обозначающим гипноз.