"Фантастика 2025-143". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 34

Оказалось, далеко не мы одни в выходной день пришли повозиться в земле. Ну как выходной… У хлеборобов идёт страда, те без выходных вкалывают, уборка и в ночь идёт,

Тут и там виднелись фигурки людей, правда, по большей части это были пенсионеры, и преимущественно женского пола.

— Во-о-он там мой участок, — показала рукой направление Евдокия.

— Весь поросший зеленью, абсолютно весь, — негромко пропел я.

На самом деле не весь, ботва уже начала желтеть и усыхать, но участок и в самом деле выделялся на фоне соседних, где картошку, судя по всему, уже успели собрать. Ну ничего, сегодня и мы наверстаем.

День сегодня был по-летнему жаркий, так что с меня семь потов сошло, да и моя напарница порядком взмокла. Но мне даже понравилось, давненько я там не напрягал свой организм. Исцеление не в счёт, там другого рода усталость. Какая-то болезненная, а тут самая что ни на есть пахота. Вот тебе и четыре сотки. Представил, как моя хозяйка в одиночку тут впахивала бы, аж стыдно стало.

Работал я лопатой, поддевая куст и выворачивая клубни, Евдокия их тут же закидывала в ведро, а я шёл до конца грядки, после чего возвращался, помогал ей, пересыпая картошку из ведра в мешок, и продолжал копать дальше. В итоге накопали двадцать три мешка, которые теперь кучно стояли на краю поля. Вернее, двадцать два с половиной.

В половине третьего подъехал тот самый Петрович на тракторе «Беларусь» с прицепом. В этот прицеп я и покидал мешки, туда же свои мешки закинули какие-то Неворотовы, которые копали через участок от нас. Потом всей толпой забрались в прицеп и, сидя верхом на картошке, так и тряслись до самого нашего дома, поскольку он на пути был раньше дома Неворотовых. Они помогли скинуть мешки у калитки, и потряслись дальше, а я принялся таскать картошку на участок, где высыпал сушиться на специально подготовленную полиэтиленовую плёнку до завтрашнего дня. Завтра после работы соберём картошку в мешки, и я перетаскаю их в подвал.

Пусть я и делал каждое утро зарядку, но мышцы всё равно ныли. И очень хотелось в обещанную баню, которую Евдокия оперативно истопила.

На этот раз после того, как она вновь нахлестала меня веником, в качестве ответной услуги я предложил себя в роли банщика, и Евдокия, к моему некоторому удивлению, покорно стянула с себя прилипшую к телу и лишь отдалённо скрывавшую её выпуклые прелести ночнушку, оставшись в чём мать родила. Правда, проделала всё это спиной ко мне и тут же, не поворачиваясь, улеглась на полок, так что по-настоящему разглядеть её фасад мне не удалось, только по тылам взглядом прошёлся.

Заодно развеселил молодую женщину анекдотом:

Пошли Петька с Василь Иванычем в баню. Начали раздеваться, тут Петька и говорит: «Василь Иваныч, ты даже грязней, чем я». Чапаев отвечает: «Ну так етить, я же тебя старше».

Не самый смешной анекдот, но хотя бы приличный, а Евдокия всё равно задорно смеялась.

А после того, как закончил парить свою хозяйку, то по её просьбе удалился в предбанник, и только когда она сама там появилась в своей длинной, пропитанной насквозь влагой ночной рубахе, вернулся, чтобы смыть с себя покрывавший моё тело пот.

Евдокия тем временем насухо обтёрлась и повязала на голову тюрбан из полотенца, став похожей в нём на какую-то восточную принцессу. Правда, с чисто славянским профилем. Так и сидела в нём за столом, пока ужинали. Есть после тяжёлого физического труда и последующей баньки хотелось неимоверно, мне-то уж точно. Правда, удалось себя сдержать, не набив живот до отвала, чтобы не снились всякие кошмары. Евдокия же, как мне показалось, вообще ела немного, и в этот раз ограничилась куском яблочного пирога с чаем. Пирог вообще она ещё с утра, пока я в амбулатории был, испекла изумительный. Я три куска умял, а мог бы и больше, но решил, что пора остановиться.

Сон, впрочем, мне приснился. Снился мне почему-то пациент из моей прошлой жизни, по фамилии Гусейнов. Азербайджанец, приехавший в Пензу во второй половине 80-х, да так и осевший на Сурской земле. Помню, когда тот выписывался, вручил мне в подарок здоровенный арбуз, мы его потом всем отделением трескали. Вот и сейчас усатый Гусейнов стоял напротив и со золотозубой улыбкой протягивал мне здоровый полосатый арбуз: «Возьми, дорогой, вкуснее арбуза ты в жизни не ел». И что-то мне так во сне захотелось арбуза, что я проснулся с мыслью о том, что сейчас самый сезон, а я на рынке в Сердобске видел, как продают арбузы. И вот завтра (а может уже и сегодня) арбуз надо обязательно купить, раз уж в райцентр ехать собираемся. Рынок в Сердобске был, и арбузы я там продавали. Помню, на второй или третий день мимо проходил, подумалось, что надо бы купить, но так и не осуществил свою задумку. А теперь очень захотелось, до слюновыделения. И Евдокия угостится, наверняка любит, не встречал я в той своей жизни таких людей, чтобы арбузы не любили.

Понедельник, невзирая на стонущие и просившие пощады мышцы, начал с зарядки, после которой почувствовал себя намного лучше. В кухне на тарелке под полотенцем от мух, которые всё-таки залетали дом, несмотря на москитные сетки, в том числе и на двери, лежали порезанные куски вчерашнего пирога. Помню, Евдокия вроде вчера в холодильник убирала остатки, значит, выставила на стол заранее, чтобы потеплее был к завтраку. Не на сковороде же мне греть пирог…

Вообще мы с Евдокией договорились, что я могу брать всё, что найду в холодильнике. А там я нашёл и сметану, и котлеты в кастрюльке, и «Докторская», и яйца… ну и ещё много чего, что к завтраку вряд ли бы пригодилось. Не всё, конечно, хранилось в холодильнике, я вон на литровую банку с мёдом покосился, и решил, что уж пусть стоит, хотя ложечку-другую в чашку чая намешал бы. Но решил не нарушать целостность банки, про мёд у нас с Евдокией разговора не было. Может, он у неё для каких-то своих целей, скажем, в подарок кому-нибудь. К тому же это «быстрые» углеводы, хоть и полезнее «пустого» сахара, но всё же… Поджелудочную нужно беречь смолоду, впрочем, равно как и другие жизненно важные органы. Да и не очень жизненно важные тоже, в человеке нет ничего, к чему можно было бы отнестись наплевательски.

Недолго думая, соорудил глазунью из четырёх яиц с поджаренными кусочками колбасы. Нормальной колбасы, а не такой, что в моём будущем растекалась в какую-то слизистую субстанцию. Вооружился куском ноздреватого хлеба, корочкой которого в конце подтёр со сковороды яичные потёки. А потом чай с пирогом. Лепота!

Встал из-за стола сытым и полным сил, бодрым шагом отправившись в амбулаторию. По пути здоровался с сельчанами, среди которых кого-то я уже начал узнавать в лицо.

У Маши уже взяли анализы перед завтраком, и мы отправились на «буханке» Семёныча в Сердобск делать снимок на новом рентгеновском аппарате. Снимок для меня оперативно проявили, буквально в течение часа, по итогу всё было нормально, ни одного тёмного пятнышка ни в лёгких, ни в бронхах. Что ж, девочку можно выписывать хоть сегодня. Но для порядка нужно хотя бы ещё денёк подержать, тем более документы на выписку готовятся загодя.

Когда шёл обратно к машине, где меня дожидались Семёныч и скучавшая пациентка, увидел идущего навстречу Штейнберга.

— Арсений Ильич! — он расплылся в улыбке, протягивая руку, которую я с чувством пожал. — Какими судьбами?

Я вкратце объяснил ситуацию, на что заведующий терапией покивал:

— Ну и хорошо, что всё обошлось… Как вы там, кстати, обжились? Ряжская не закручивает гайки? Она ведь женщина с характером.

— Да ничего, обвыкаюсь, — пожал я плечами. — И Ряжская ко мне нормально относится. А что там с Паршиным, не знаете?

— Так выписывают завтра, здоров человек, чего же его в больнице держать… Ладно, побежал, к нам сейчас в отделение Костин обещал нагрянуть.

Заскочили на рынок, где я выбрал средних размеров, крепкий арбуз с увядшим, как обычно определяется зрелость плода, хвостиком. Подумав, взял ещё один, для своих коллег. А Машке выручил кулёк с конфетами. Почему-то мне казалось, что дома её не сильно закармливают сладким.