НеТемный 8 (СИ) - Изотов Александр - Страница 45

Ненависть между их лагерями, которые поклонялись по сути одной богине, была запредельной. То, что люди склонны трактовать веру, как им угодно, я всегда знал. При этом каждый, естественно, считал свою веру единственно истинной — такова уж человеческая природа. Человек может ошибаться, но признавать это он не может.

И я даже не хотел объяснять этим двум яростным послушницам, что их богиня и вправду такая, какой они её себе представляют. Законы мироздания таковы, что Морката может существовать в двух, и даже более ипостасях — и как Дева Морката, не знавшая Хморока, и как его верная жена.

Человеческий смертный разум не может постичь божественной логики, на то она и божественная. Но вот почему сама Морката никак не разберётся с этим? Это довольно странно…

Ведь я заметил, что холод Креоны не причинял вреда пайнке. При этом от девы практически не было магического фона — она была обычной воительницей, просто очень крепкой духом. Да, сила воли человека может творить чудеса и даже противостоять магии… Ну, в разумных пределах.

Получалось, сама богиня не даёт применять магический холод против пайнских дев.

Мановением руки я снял с Креоны воздушный щит:

— Креона, давно вы воюете с ними? — я кивнул на пайнку, — Они всегда были неуязвимы перед вашей магией?

— Варвар, как ты смеешь затыкать мне рот⁈ Да в моркатов нужник твои вопро… — договорить я ей не дал, снова закрыв.

Теперь была очередь пайнки.

— Как тебя звать?

— В навозную кучу твои вопросы, отродье изгнан… — и она не договорила.

Я выдохнул. Открыл Креону:

— Хорлова!…

Закрыл. Открыл пайнку:

— Моча северного оленя!

Закрыл…

— А мне нравится, — признался Виол, — Вот бы мне управлять такой магией. Это ж какую музыку можно создавать? Как свет — зажёг и погасил, зажёг и погасил, — он начал водить пальцем, словно дирижировал хором, — Хор… Моча… Хор… Моча… Ча-ча-ча!

От скуки я вернулся к освоению превращения в огонь. Лука на этом поприще уже делал большие успехи — мог превратить палец в свет. Но дальше этого пока не заходило.

Креону я, конечно, долго держать в молчании не стал. И она, к счастью, вполне успокоилась, сидела тихо, не выпуская из рук потрёпанный фолиант. Лишь наблюдала за тем, как Лука, наигравшись со светящимся пальцем, снова вернулся к созданию дудки.

Пайнку я не выпускал из купола тишины, и она, недовольно поджав губы, тоже наблюдала, как мальчишка её же ножиком вырезал дырочки в заготовке.

— По нашей вере… — вдруг сказала Креона, заставив всех нас повернуть головы, — По нашей вере мы не можем причинить пайнским девам вреда, потому что Морката не хочет осквернять магию холода. Она не хочет прикасаться к ним, спасая нас от этой ереси.

Я усмехнулся. Оказывается, как можно всё перевернуть… А жрецы у них в храме не зря свой хлеб-то едят.

— Что за книга?

Креона обняла её так, будто хотела скрыть от наших глаз.

— Это Первое писание, отданное богиней луны и холода первой лунной сестре… Она и стала первой верховной жрицей, первой настоятельницей Храма Холода, и это было много-много лет назад, ещё до войны севера с югом. Сменились уже десятки настоятельниц, передавая книгу из рук в руки.

Её пальцы ласково огладили корешок, но тут же Креона стиснула кулаки, будто побоялась собственной дерзости.

— Я видела эту книгу лишь на главном алтаре. И даже подумать не могла, что эти мрази посмеют… — её голос сразу исчез за завесой, и Креона несколько секунд в упоении ругалась, пока до неё не дошло, что она опять наказана тишиной.

Вдруг подала знак пайнская дева. Она нашла в себе силы подняться и сесть по-воински, скрестив ноги.

— Меня зовут Рогнеда, я дочь нашей верховной матери, — сказала она, едва я снял щит, — Сын изгнанников, помоги мне бежать обратно в мою страну, и я скажу матери, что ты помог мне. И быть может, твой грех будет прощён.

— Нет, спасибо, Рогнеда, — я поморщился.

— А красивое имя, — признался Виол.

— И тётя красивая, — кивнул Лука.

На пайнку эти слова не произвели никакого впечатления. Да и откуда — она росла в совершенно другой культуре, и комплименты никак не трогали чёрствую женскую душу.

Бард сразу это понял и потерял интерес к воительнице. Но я всё же спросил:

— Почему броссы — изгнанники?

— Потому что много-много лет назад вы были изгнаны из наших лесов. Тогда-то мы и поклялись, что больше ни одна нога мужчины не ступит на земли Пайниландии.

— Ну да, ну да, — буркнул бард, — А я слышал историю, что это броссы погнали вас с Бросских Гор.

— Да как ты!..

Это вызвало новую волну гнева, но пайнка под завесой тишины быстро остыла. Ей тоже не нравилось, что её ругань никто не слышит.

Наконец, и Креона, и Рогнеда, наученные моей непреклонностью, научились молчать сами, без магии.

— А теперь главный вопрос — зачем ты утащила писание из Храма Холода? — спросил я, — Вы же считаете их веру ересью.

— Да тут и думать не надо! Чтобы сжечь его и уничтожить нашу… — начала было Креона, но тут же, надув губы, замолчала, увидев мой взгляд.

— Мне приказала наша верховная матерь, — нахмурившись, ответила Рогнеда, — Украсть и принести. И уж поверь, морозная шлю… — она сама хапнула воздуха, упреждая мою реакцию, и продолжила более спокойно, — Поверь, я бы с удовольствием сожгла эту гадость, но матерь приказала не трогать её, а лишь принести.

— Видит Маюн, ты её так закутала, что тебе было приказано беречь эту книгу.

— Да что ты понимаешь, гряз… Уф! — Рогнеда медленно выдохнула, — Да, мне даже нельзя было ни намочить, ни запачкать.

— Не находишь это странным?

— Нет. Таково веление богини, Девы Моркаты, и не моё дело это оспаривать.

— А что за веление? — спросил бард.

— Принести книгу, — удивлённо повторила Рогнеда, — Вы меня слушали, восточные остолопы?

— Северная твоя красота, — Виол даже не смутился, — Ну ведь мы оба понимаем, что ты что-то знаешь. Наверняка слышала от верховной матери, и тебе есть что рассказать.

Пайнка рассказывать явно не хотела.

— А я тебе ещё лепёшку дам, — вдруг сказал Лука. И словно в ответ громко заурчал живот у Рогнеды.

Ломалась она недолго.

— Ваша вера… — с вызовом сказала она, глядя на Креону, — … оказалась настолько податливой, что позволила войти в ваши храмы чёрной южной скверне.

Возмущённую Креону я сразу закрыл щитом и с интересом спросил:

— Это ты о чём?

— Наверное, о том жреце из Межемира, — сказал Виол, — Это же он Храмовников Яриуса переучивал, значит, и в Храм Холода послал людей…

— Да. В наши леса их миссионеры тоже пытались прийти, чтобы рассказать нам правду о нашей же Деве Моркате. Так они говорили… Их головы висят на ветвях трёх священных сосен.

Освобождённая Креона твёрдо заявила:

— Мы верим только в Моркату!

— И в тень её, — добавила Рогнеда и расхохоталась.

— Да как ты смеешь коверкать нашу…

— Я коверкаю⁈ Ты откуда такая свалилась? — пайнка искренне удивилась, — Где ты была последние месяцы⁈

Наша чародейка смутилась.

— Что за тень Моркаты? — спросил я, вспоминая, что Храмовники Яриуса тоже теперь поклоняются ещё и его тени.

— Якобы та, что хранит север в безлунные ночи… — Рогнеда сплюнула, — О, Морката, как дошло до того, что мы, пайнские девы, спасаем грязную ересь ледяных?

Креона поражённо слушала пайнку, даже забыв возмутиться.

— Спасаете?

— Да. Эту книгу верховная матерь должна сохранить, потому что ваша Верховная Жрица собиралась её переписать! Таково было видение от Девы Моркаты, пришедшее матери во снах. Мы — её воины, и мы не смеем ослушаться, хоть я и не понимаю, что в ней такого важного и зачем эта писанина в наших лесах!

— Но нет… — Креона замотала головой, — Такого не может быть!

— Давно ли ты встречала своих соратников, ледяная⁈ — пайнка была непреклонна, — Даже мы заметили, как вы изменились. Поговаривают, что хладоградский царь теперь хочет идти на нас войной… Из-за того, что мы не пускаем этих тёмных в наши леса!