Патриот. Смута. Том 2 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 31

Ох ты, внезапно, но радостно. Мне не нужно вбивать у буйные головы ненавистников учения, что учиться — добро, а незнание — зло. До известнейшего изречения Суворова «Тяжело в учении, легко в бою» еще много лет.

Однако авторитет у атамана беломестных казаков оказался не малый. Именно он говорил тогда на месте сожжения от лица всего гарнизона. Люди закивали. Поражение над горластым казаком было показательным. Вторую драку устраивать, тем более на клинках смысла не было. Может быть позднее. К тому же мне тоже придется скрестить сталь с французом. Может, наш поединок будет достаточно показательным. Но до этого еще времени много.

Дела иные есть.

— Спасибо, собрат. — Я кивнул беломестному атаману. — Сотник стрельцов, сотник конницы и сотник над пушкарями ко мне! Остальные… Тренироваться. Сотникам и атаманам списки оружных людей передать Фролу Семеновичу.

— Скажи им, Игорь, что я воевал против лучшей армии мира. — Проговорил Франсуа. Он постепенно приходил в себя, все же застенки не добавили человеку здоровья. Короткий бой изрядно его вымотал. — Я сражался против испанской пехоты. И если они хотят хоть немного приблизиться к этой мощи, то пускай слушаются.

О, испанцы, помотало тебя, француз. Против терций в это время не мог выстоять никто. Испанцы будут господствовать на полях сражений еще тридцать и три года. До битвы при Рокруа. Думаю, столкнись они и польские крылатые гусары — пехота вкатала бы лихих всадников в землю. Да, не без проблем, но сломила бы. Невероятный боевой дух, построенный на большом количестве благородных как по крови, так и по сути людей, сражавшихся плечом к, плечу десятилетиями. Рода их, военные корпорации столетиями закаляли своих мужчин в нескончаемых войнах, натренировали и сплотили.

Догнать и превзойти эту машину, настоящий паровой каток на поле брани удастся с трудом. Значит, мой наемный учитель знает толк в деле. Раз видел их в деле. Сможет обучить нужным тактикам ведения боя.

Но, надо что-то сказать, раз француз просит. У него и так с ними коммуникация на уровне жестов будет строиться.

— Люди служилые! Далеко на западе есть такая страна, Испания. Слышали ли вы о ней?

Целых две страны. Франция и теперь Испания. Ох и начал ломать я их шаблон.

Бойцы переглядывались. Это слово не говорило им ничего. Однако.

— Слышал я от Ивана Исаевича. — Проговорил атаман беломестных казаков, что рядом стоял. — Говорил он, что это лучшие пехотинцы в мире.

Имя это уже упоминалось кем-то. Это же Болотников. Воевода царевича Дмитрия. Выходит — воевал за него этот человек. А раз лично слышал, то еще и приближен был. Интересно.

— О как. — Я не стал скрывать удивления. — Так вот, Франсуа воевал с ними. Знает, как они сражаются. И будет учить их манерам боя.

На лице атмана появилось нескрываемое уважение. Он покачал головой, глядя на иноземца.

А я перешел на французский, сказал.

— Пройди, посмотри их. Оцени вооружение и текущую подготовку. Попробуй построить в боевые порядки. В общем, работай.

— Сделаю, Игорь. Вижу, здесь мне даже, можно сказать, рады. — Улыбка заиграла на его лице. — Что говорит этот русский?

— Говорит, что сразиться с тобой, когда ты будешь в лучшей форме. С удовольствием и уважением. А еще говорит, что слышал об испанской пехоте.

Франсуа снял шляпу и сделал реверанс атаману. Немного неожиданно, но поклон вышел хоть и куртуазным, все же показательным.

— Я, есть, рад. — Выдал он, смотря в глаза доспешному бойцу. — Испаньоло.

Кивнул, чуть поклонился мне, двинулся осматривать вверенных ему в обучение людей. Ходил мимо стоящих, строил их в шеренги. Указывал, останавливался, смотрел тыкал, запоминал, проверял снаряжение.

Атаман беломестных казаков двинулся за ним по пятам и если кто-то начинал ворчать, смотрел на него и тот замолчал. Интересно. Надо будет с ним поближе познакомиться и пообщаться. И доспех есть, и опыт, и понимание.

Тем временем подозванные сотники подошли, встали рядом.

— Чего хотел, воевода?

О, уже по-новому обращаются.

— Хочу сегодня Жука выкурить из его берлоги. Чтобы одна беда у нас осталась — татары.

— Дело хорошее, только… — Они переглянулись друг с другом. — Как действовать будем?

— Ты. — Я указал на предводителя пищальников, пушкарей и прочих инженерных войск…

Начал излагать им суть плана. Они хмурились, поглаживали бороды, кривили лица. Но через минут пять, когда я завершил рассказ, закивали и согласились.

— Сейчас арсенал откроем. Готовьте людей.

Разошлись.

Я, краем глаза глянул на то, что француз делает с обучаемыми. Вроде все в порядке. Идет своим чередом. Беломестной атаман помогает активно.

Сам двинулся быстрым шагом к Григорию. Зашел. Савелий и Петр работали не покладая рук. Делали списки. Ванька был тут же. Пантелея только я не нашел, но подьячий заверил, что пока я занимался смотром, то он организовал охрану пленного татарина, а утомленного товарища отправил спать.

— Григорий. На разговор.

— Слушаю, боярин. Или… Уже нужно говорить, воевода?

— Тебе, как удобнее, собрат мой по оружию. — Я улыбнулся. Для меня лично именование роли не играло. Но на людях, понятно что, нужно говорить памятуя о статусе и чине. Здесь же, все свои

Он кивнул, ждал, что скажу.

— Мы отрядом крупным сейчас выдвинемся к Жуку. Нам нужно пищалей затинных штук тридцать и припасу к ним порохового, выстрелов на двадцать из каждой.

На лице его я увидел удивление.

— Да, много. Но, есть у меня мыслишка одна. В бой вступать не будем. Разнесем все его поместье. Окажем психологический эффект.

— Чего?

— Страха нагоним на Жука и людей его.

— А-а-а-а. — Подьячий погладил бороденку. — Дело хорошее.

— Так вот. Оставляю все здесь на тебя. Завтра утром отправляй Пантелея с двумя пленными татарами к Жуку. Точнее ко мне. Охрану выдай, человек десять, чтобы не делся никуда этот наш отряд. Буду его там ждать.

— Сделаю. Мы тут, надеюсь, с описью всего вот этого как раз завершим. Яков через пару дней подоспеет. Сами письма разошлем, которые ты писать поручал. Федор может с вестью какой вернется из Ельца. Уже сила какая-то будет.

— Хорошо. Рассчитываю на тебя. Чтобы вернулся, а в городе все ладно было. А не как обычно.

Прошло примерно с час по моим подсчетам, как наш отряд по уничтожению поместья Жука и его бандитской хунты выдвинулся из города.

Пять десятков стрельцов погрузились на лодки, добытые в посаде и монастыре. На Левый берег переправилось двадцать пять разнообразно одетых и снаряженных затинщиков с их предводителем, а также пара плотников. Прикрывал их отряд в пять десятков людей — детей боярских во главе с их сотником. На заводных лошадях везли мы погруженные пищали и пороховой припас к ним. А также еще пороху для возможности подорвать стену в поместье, если такая там будет.

— Выгружаемся, торопил я.

Паром пошел на второй заход. Всю нашу ораву даже в два приема было очень сложно переправить. Мы остались ждать. Впереди была дорога к устью Воронежа и штурм поместья. Я оценивал людей, прикидывал свой план и понимал — здесь будет не так, как на хуторе Маришки. Жук — сила большая. Но я уже воевода! И людей со мной больше сотни.

Глава 15

Солнце двигалось к зениту, от утренней прохлады не осталось и следа, припекало прилично, хотя от воды веяло холодом. Мой конный отряд собирался в том месте, куда на левый берег Воронежа ходит паром. В то самое место, где еще вчера утром мы взяли Артемия Шеншина.

Никита Иванов перевез пока что лишь часть и двинулся обратно. Больше грузоподъемность не позволяла.

Пришлось ожидать.

Из знакомых мне и сопровождавших ранее людей присоединился только один Ванька. Насел, увязался, сказал, что не пустит больше хозяина одного на опасные дела. Как узнал, что я ночь там, в поместье или близ него проведу, в зависимости от успешности и длительности операции — сразу засобирался. Человек был нелишним. Пока бегать, и руководить буду, хотя бы лагерные дела на кого-то проверенного оставить можно будет.