Патриот. Смута. Том 2 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 13

Черед дошел до кафтана. Тот трофейный, без всякой красоты, обычный самый, однотонный. Служил он мне и поддоспешником, но запачкался изрядно. Тоже в порядок приводить нужно будет. Его я швырнул на лавку, указал слуге железо поверх него класть.

— Да как, хорошо. — Ванька отвечал на вопрос о размещении. — Кормят прилично, вас нет, работы, значит, нет. Так вот и сижу без дела.

Бездельничаешь, значит. Я ухмыльнулся: не пойдет так. Работу мы тебе найдем. Ратному ты, может, и не обучен, но иное какое-то применение организуем. Негоже в такое время человеку, доверенному без трудов на благо Родины сидеть. А Ваньке я доверял. Хороший он парень был. Защищал меня, того еще прошлого. Раз против трех казаков в Чертовицком встал, себя не щадя, значит, верен до смерти.

Знал я только его плохо. Новый я.

— Грамоте тебя может обучить?

— Да ну, закорюки эти, хозяин… Пыль. — Он помогал мне стаскивать рубаху. Она, вся грязная, прилипла к телу и не торопилась слезать. — Я так, чуть умею и ладно. Я же подле вас всегда был. А здесь вы, как воевать начали, я и не знаю, чего да как.

С рубахой совладали вдвоем. Кинул ее на землю.

— Новую найти надобно, срочно. — Распрямился, взглянул на слугу. — А лучше комплект и штаны нижние и верхние, и рубашку. Кафтан-то не на голое тело надевать буду.

— Зипун бы вам еще, для солидности. — Ванька почесал подбородок.

Это еще что за зверь! Хотя начал я припоминать, что многослойность в одеждах, в то время на Руси считалась признаком статусности.

— Жарко. Кафтан свой, дорогой поверх исподнего надену. А на него уже доспех.

Ванька вздохнул, покачал головой. Чувствовалось в его поведение некое негодование.

— Чего? Говори.

— Да маслом-то ткань вся нитями серебряными шитая попачкается, хозяин. За нее денег много плачено. Вы и так…

Я поднял руку, останавливая тираду.

Он был прав, по-своему. Но сегодня нужно мне выглядеть соответствующе. Как человек, исполняющий обязанности воеводы. Как убийца ведьмы и гроза всех разбойников окрестных. А значит — плевать я хотел на кафтан и то, что он от доспеха испачкается. Службу свою сослужит и хорошо. Дальше обычный добуду.

— Богатый хочу. К вечеру его готовь. — Улыбнулся я. — А ты, вечером, пока ездить буду, добудь мне обычный. Или этот в порядок приведи, чтобы не смердел и чистый был.

— Сделаю все, не беспокойтесь, хозяин.

Сапоги тоже были все в грязищи. Снял их, кинул. Смотал портянки. Пальцами пошевелил. Ох, хорошо. А то сутки почти в обуви провел. Стащил следом верхние штаны, глянул на нижние. Тоже бы их сменить, но не здесь. Бани все же не хватало или душа летнего. Построить, что ли? Можно, время только где взять.

— Ладно, Ванька, лей.

Он вытащил ведро с водой, перелил в кадку. Я наклонился.

Надо бы мыла найти или щелока на худой конец. Но пока недосуг. Поиски цирюльника и поход к нему отложены до лучших времен. Когда время будет. Пока что оно для меня, самый ценный ресурс. Все делать быстро надо.

— На голову вначале ее промою, потом на спину. Давай.

Ледяные потоки обжигали.

— Ух! Хорошо, чтобы тебя разобрало! Ванька. Давай еще.

Он вновь набрал воды, вылил еще одну кадку на меня.

Так, а вытираться чем… В ход пошла рубаха, более или менее чистыми ее кусками.

— Ванька, я почивать. В ту комнату, куда меня, как приехали воевода поселил. А ты мне тащи одежду. Сейчас исподнее, а к вечеру остальное готовь.

— Сделаю, хозяин.

— И еще. — Я проговорил тихо. — Задача тебе.

Он остановился, напрягся, уставился на меня.

— Какая, хозяин.

— Даже не одна. Первая. Ходи, слушай, все подмечай. Кто чего и о чем говорит. Настроение у людей какое. Сходи в посад, там походи по лавкам, послушай. Тебя со мной, может, и видели, да кто знает то, кто ты такой. Монет возьми купи чего себе мелкого, расспрашивай народ, что за жизнь у них. Что творится окрест, ну так, связи наведи. Понял?

— Сделаю, Ххозяин. Я это дело люблю, с людьми потрепаться.

— Хорошо. Дальше вопрос у меня. Ты в деньгах же разбираешься?

— Это как хозяин? — Парень опешил.

— Ну я же сам никогда не покупал себе ничего. Все ты, да ты.

Не ошибиться в своем реципиенте. Но судя по тому, что я знал о бывшем Игоре — он выглядел именно таким. Совершенно неприспособленным к жизни.

Угадал, Ванька стоял, слушал, не удивлялся. Указаний ждал.

— Так вот. Чтобы с татарами воевать, понять надо какая монета, чего стоит. Считать-то ты умеешь.

— Это я умею. Только при чем здесь деньги и татары? Хозяин, в толк я не возьму никак.

— Ну смотри, чтобы человек воевать пошел ему что надо?

— Сабля, конь, лук, наверное. — Ванька задумался. — А так не знаю. Царь еще нужен или воевода, чтобы указания отдавать. Ну, поесть еще надо.

— Верно. А это все денег стоит. Так? — Я усмехнулся, добавил. — Ну, кроме воеводы и царя.

— Верно. — Он почесал затылок. — Только я это, вещи такие не очень знаю. Батюшка ваш на все поместье наше и оружие закупал, и доспехи, и коней. Я при вас всегда был, а не при казне. Знаю мало, хозяин, подвести опасаюсь. Яиц купить, хлеба, пива, вина, курочку там. Это да, сторговаться могу. Шапку, прочее платье. Тоже могу. А доспех…

Он уставился на меня, помолчал секунду.

— Вон у вас юшман ладный какой, богатый. А у других бойцов кольчуги обычные. А у Ефима так вообще тегиляй. Почем я знаю, в чем разница их в цене-то. Да и сабли. Ваша вон какая красивая, а бывает проще. Не гневайтесь, хозяин, не ведаю я такого.

Он потупил глаза, уставился в землю.

— Понял. В общем учись да слушай. Понадобится мне это денежное твое знание. Вместе с Григорием будете следить, чтобы не надул нас никто при расчетах. Понял?

— Сделаю, хозяин. Раз велено, изучать буду.

— Ну а сейчас задача, как и говорил. Рубаха и порты чистые. А к вечеру. Доспех надраить, кафтан дорогой подготовить, шапку бобровую опять же, что нижегородцы подарили. Сапоги до блеска и коня моего. Ну и оружие все в полном порядке, чтобы было. — Помедлил, добавил тихо. — Все заряженное. И четыре человека проверенных. И Григорию передай, что со мной он вечером поедет.

— Не беспокойтесь, хозяин, все сделаю.

Распрощались. Я поднялся на второй этаж. Увидел Пантелея, сидящего на принесенной снизу табуретке у одной из дверей.

— Ты чего здесь?

— Отдыхать пожелал басурманин. — Лицо служилого человека ничего не выражало. — Сторожу.

— Ясно. Молодец. Фрол Семенович где? Настасья?

— У себя. Раненных всех он перевязал, отдыхает. Девка с ним. Не отходит ни на шаг.

Чудно. Но дело их, конечно. Мне лезть в дела житейские, личные не с руки. Своих политических, военных и прочих — не в проворот.

— Ефим как?

— Да нормально. Лихорадило вроде. Уснул.

— Я отдыхать. Следи тут, мало ли что.

— Сделаю, боярин. Не изволь беспокоится. Спасибо за доверие такое.

— Тебе спасибо, сотоварищ.

На его заросшем лице я увидел довольную улыбку. Хороший он был мужик. Надежный. Хоть и выглядел глуповато. Но это даже плюс, от таких не ждут какие-то оперативных действий, недооценивают. А толку от него все больше и больше.

Я вошел в ту самую комнату, которую мне выделили для отдыха. Завалился подремать. Укрылся накидкой. Все же после водных процедур было зябко. Ванька пришел минут через пять, я еще заснуть не успел, принес исподнее.

— Вот, хозяин, как просили. Остальное к вечеру подготовлю, не извольте беспокоиться. Почивайте. А то все в делах, в делах. — Поклонился.

За спиной его маячил еще один служилый человек. Но взглянув на него и на Пантелея я решил, что смысла в дополнительной охране нет.

— Помимо одежды, Ванька, к вечеру четверых конно, доспешно и оружно. И Григория.

— Все сделаю.

Еще раз поклонился, вышел, закрыл дверь. А я наконец-то завалился спать. Вырубился сразу. Снились мне цветы черемухи под окном. Красивые. Только запаха не было. Во сне он вообще редко приходит, очень. Раз в жизни было только.