Две полоски после вечеринки - Филимонова Лина - Страница 4

И тут же забываю.

Потому что язык Платона страстно и нетерпеливо врывается в мой рот…

Оторвавшись друг от друга, мы куда-то бежим. Взявшись за руки.

Платон, путаясь в ключах, открывает дверь. Пахнет цветами и моющими средствами.

Мы даже не включаем свет.

Падаем на кровать и…

Боже. Неужели это сейчас случится? Неужели я…

Мне страшно. И – я вся горю. Прижимаюсь к Платону. А он упирается в меня…

И ласкает мою шею языком. Это приятно. И то, как его ладонь сжимает мою грудь через платье – тоже.

– Ты когда-нибудь кончала? – вдруг спрашивает он.

– Нет… Да… Не знаю…

– Ты мастурбировала?

– Я… да.

Однажды я мылась в душе, случайно направила струю туда и… испытала целую гамму новых ощущений. Это было приятно, еще приятнее, и еще… А потом – резкое расслабление.

Я поняла, что это оргазм или что-то вроде. Скорее, что-то вроде. Потому что… ну… это было не так феерично, как описывают.

И я делала так не раз. Трудно было удержаться.

Я люблю целоваться. Мне очень нравится, когда Платон нежно касается моих губ своими. И щекочет своим языком мой. Аккуратно и игриво.

Но сейчас он ведет себя иначе.

Целуется как-то агрессивно. Его руки лезут под мое платье. Снизу. Он гладит попу… Голую! Ну, почти. На мне символические кружевные трусики.

Он и раньше так делал, но я обычно я была в джинсах. А это прикосновение к обнаженной коже… Мне неловко.

Особенно, когда его пальцы начинают отодвигать трусики… Мне становится совсем не по себе.

Уф.

Он убрал руку.

Теперь она сверху.

Он стягивает мое платье с плеча. Гладит мою грудь.

Боже… Когда его пальцы нащупывают сосок, сквозь тонкий кружевной лифчик, по моему телу как будто проходит разряд тока.

Что это?

Почему от прикосновения к груди между ног стало так жарко?

И… нетерпеливые пальцы снова пытаются проникнут в мои трусики.

Мне горячо. Я вся пульсирую. Рука Платона делает такие приятные вещи… Мне уже хочется раздвинуть ноги и не мешать ему…

– Я просто хочу, чтобы ты кончила. Я просто сделаю вот так… И вот так…

Боже, да…

В голове жаркий туман. Приятное напряжение нарастает. Страхи и сомнения куда-то исчезают. Я просто хочу…

Да. Я хочу.

Расслабляю колени.

Впускаю руку Платона за ткань трусиков.

Его пальцы нетерпеливо гладят меня. Там так чувствительно! Мое тело остро реагирует на каждое легкое касание.

А он такой… До этого он был аккуратным. А сейчас движения становятся более резкими. Он как будто торопится, а я…

Ой. Это уже не очень приятно. Это как-то… слишком жестко. Слишком сильно.

Нежно было хорошо, а сейчас… Нет. Я пытаюсь отодвинуться от его руки. Снова сжимаю колени.

Мое возбуждение, которое до этого нарастало, как лавина, вдруг как будто слетело. Что-то сбилось.

Мне уже не хочется открываться ему навстречу.

Платон это чувствует.

И снова возвращается к груди.

Касается сосков кончиками пальцев через кружево. Да… Я снова зажигаюсь.

Он отодвигает лифчик и приникает туда губами. Обхватывает мой сосок… Слишком сильно. Ласкает его языком… Нет. Не так… Так мне щекотно!

И… как-то не очень приятно. Хочется, чтобы он прекратил.

Я отодвигаюсь.

Платон поднимается и начинает расстегивать свои джинсы.

– Нет!

Я инстинктивно закрываюсь руками.

– Что такое, малыш?

Он останавливается.

– Я не готова…

– Конечно, готова. Ты вся мокрая!

Он снова ложится рядом и начинает целовать меня.

– Не в этом смысле…

Он не реагирует. Пытается стянуть с меня трусики.

– Платон, ты… ты… любишь меня?

– Малыш, что за вопросы? Конечно, люблю! Я тебя обожаю. Сто раз тебе это говорил.

Говорил… Но я хочу услышать это в сто первый. Именно сейчас.

А он…

Его руки нетерпеливые и почти грубые.

– Платон, я не хочу…

Но он как будто не слышит меня. Я пытаюсь заглянуть в его глаза – в них какое-то бессмысленное выражение.

Он уже сорвал с меня трусики и…

Глава 6

Ксюша

– Ксюша!

Я замираю.

– Ксюша! – раздается требовательный голос моего брата.

Стук в дверь.

Боже, что сейчас будет…

Я слышу, как дергают ручку. Вжимаюсь в кровать. Платон тоже застыл. Его руки сначала остановилась. А потом и вовсе отлипли от меня.

Я с задранным платьем. Мои трусы валяются на полу. Платон в расстегнутых штанах… Ситуация абсолютно недвусмысленная.

Я зажмуриваюсь. Какой стыд!

Но… Дверь не открывается. Уф… Похоже, Платон успел закрыть ее на замок, хотя я не знаю, когда.

– Ксюш! – раздается уже где-то возле окна.

Я слышу длинные гудки. Он мне звонит. Как хорошо, что мой телефон остался где-то на столе…

А потом мы слышим удаляющиеся шаги.

Ваня был на моем дне рождения с начала. Потом уехал по своим делам. Сказал, подскочит в конце.

Видимо, уже подскочил…

Я вскакиваю с кровати.

– Ты куда? – Платон ловит меня за платье.

– Ваня тебя убьет, – говорю я.

– Ты вполне взрослая и можешь делать, что хочешь и с кем хочешь.

Ага, еще отцу моему это объясни….

Я подбираю трусики. Натягиваю их.

– Подожди! – раздается за спиной голос Платона.

Он путается в своих расстегнутых и наполовину спущенных штанах.

А я… просто убегаю.

Выскакиваю из домика. Оглядываюсь. Никого нет. Встряхиваю волосами. Стараюсь успокоить бешено колотящееся сердце.

И медленно, никуда не торопясь, с самым беззаботным видом иду в сторону ресторана.

* * *

Ваня появляется минут через пять.

– Я тебя искал.

– Где? – делаю непонимающее лицо.

– Везде.

– Нашел? – я все еще прикидываюсь дурочкой.

– Нашел.

Он внимательно вглядывается в мое лицо.

– Все в порядке?

– Ага.

– А где Платон?

– Где-то здесь. Только что его видела. А ты уже вернулся? – задаю самый дурацкий из вопросов.

С одной стороны, я благодарна брату. Потому что именно в тот момент мне очень хотелось все прекратить. Но я не знаю… Я не уверена, что Платон бы меня услышал и понял. Он казался таким невменяемым!

А с другой стороны… Если бы не Ваня. может, все бы наладилось. Мне бы снова стало горячо и хорошо. И мы бы…

Уф.

Наверное, я все же еще не готова.

А Платона нигде не видно.

Куда он подевался? Остался в домике и… занимается этим сам с собой?

* * *

Гости требуют моего внимания. Я всем улыбаюсь, принимаю поздравления, обнимаюсь и фотографируюсь. Это же мой день рождения.

Здесь много детей друзей моих родителей, я их всех знаю с детства. И все либо старше, либо младше меня. Вот Ване повезло: друзья родителей нарожали целую кучу его одногодков. Им всем сейчас по двадцать три.

А моего ровесника нет ни одного!

– Вашей маме зять не нужен? – раздается рядом.

– Ты где раздобыл этот древний подкат? В телепередаче “Кому за пятьдесят”?

– Ксюш, я стебусь.

Это Димка, младший сын дяди Паши, которого в байкерской тусовке зовут Кабаном.

Ему семнадцать. И я вдруг вспоминаю все, что мне буквально вчера рассказывал об этом возрасте Ваня.

– Платье у тебя такое… Я просто в ахуе. То есть это… в шоке. Короче… пойдем, потанцуем?

Еще один озабоченный! Да… после рассказа Вани я немного иначе смотрю на парней.

И тут сильная рука оттаскивает Димку за шкирку. И раздается совсем взрослый бас:

– Малой, иди пососи чупа-чупс. А насчет платья полностью поддерживаю. Пушка бомба петарда.

Это Димкин старший брат Саша, по кличке Слон.

– Спасибо.

– Потанцуем?