полыхало между нами пламя пожара, когда я говорила ему «нет». Я считала, что это ненависть, отторжение к человеку, показавшемуся мне плохим, но ошибалась. уже тогда внутри зародились

тёплые трепетные чувства к мужчине.

Телефон звонит

Жанна Андреевна

- Простите, Артём Валерьевич. Я отвечу, хорошо?

- Да, конечно, - кивает мужчина, встаёт с кресла и отходит к окну, словно таким образом

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

отгораживается, чтобы случайно не подслушать мой разговор.

- Добрый день, Жанна Андреевна, - приветствую женщину я.

Пока не могу переступить через себя и назвать её мамой. Не знаю, получится ли сделать это когда-то?. Я благодарна, что она не давит и не требует, чтобы называла её мамой и вела себя, как

любящая дочь.

- Добрый день, Алиночка. Я звоню не просто так. Ты сможешь подъехать сейчас в ресторан на

окраине города? «Золотой родник»?

- Дда, наверное... А что-то случилось? — удивлённо спрашиваю я.

Конечно, случилось, раз возникла такая срочность. И мне страшно представить, что именно.

О-о-о!

А вот это разрушит все наши планы. Не хотелось бы мне, чтобы мужчина так активничал. Придётся

встретиться с ним, чтобы успокоить и попросить об одолжении.

- Я приеду. Ждите меня там, - уверенно киваю я и поглядываю на Артёма Валерьевича. — Кажется, у нас появилась возможность отметить подписание контракта и заодно поговорить вам и Борису

Анатольевичу о деле. Сможете подбросить меня в ресторан «Золотой родник»?

27.

Мы с Артёмом Валерьевичем сидим в машине на парковке ресторана. Я взволнована перед

встречей с отцом, хоть мы с ним уже виделись, но одно дело обслуживать его столик, а совсем

другое — прийти на разговор в роли дочери. Я пыталась дозвониться Денису, но он не отвечает, а

так как одной мне туда идти страшно, Артём Валерьевич соглашается сопровождать меня. Он

хочет воспользоваться выпавшей возможностью и откровенно поговорить с Борисом

Анатольевичем об украденных Юрой наработках. Очень надеюсь, что им удастся найти общее

решение возникшей проблемы. Если Лаврентьев уже подписал договор с партнёрами, которые

перетекли от Величаева к нему, могут возникнуть определённые трудности. Очень надеюсь, что

всё обойдётся.

- Алина, пойдёмте? Или хотите ещё посидеть в машине?

- Сколько ни оттягивай неизбежное, а оно всё-таки случится, поэтому лучше будет пойти прямо

сейчас, - отвечаю я, чувствуя, что даже голос выдаёт дрожь.

Уверены, что мне следует присутствовать при разговоре? Могу посидеть в машине и дождаться

вашего возвращения? Или присоединиться позднее?

- Я сомневаюсь, что сейчас у нас с Борисом Анатольевичем выйдет нормальный разговор отца и

дочери, а правда вам о нашем родстве уже известна. Вам тоже полезно будет поговорить с

мужчиной, поэтому не переживайте. Всё пройдёт хорошо, я уверена в этом.

- Ладно, надеюсь, Лаврентьев с супругой разделяют вашу уверенность, - невесело посмеивается

Артём Валерьевич.

Хочется, чтобы сейчас рядом со мной находился другой мужчина, но Денис обязательно

познакомится с моими родителями, когда придёт время, а смешивать наши отношения с местью я

больше не стану.

Мы с Артёмом Валерьевичем входим в ресторан, который разительно отличается от того, что

выкупил Денис: тут обстановка не настолько помпезная, всё выполнено в приятном светлом

стиле. Войдя в заведение, не ощущаешь себя лишним, не возникает острое желание как можно

скорее сбежать. Роскошь не давит — и это приятно. Следует обратить внимание Дениса на это

место, если захочет что-то изменить в своём новом бизнесе. Впрочем, стоит ли вмешиваться в

рабочее дело, которое приносит доход? Туда ходит определённая группа, элита, привыкшая к

роскоши, вряд ли им понравятся изменения и простота интерьера.

Почти не замечаю, как мы доходим до столика, за которым сидят родители.

Рассматривала уютную обстановку без каких-либо излишеств и забылась. Следует отметить, что и

столики здесь маленькие, аккуратные, словно рассчитаны на небольшую группу людей.

Вчетвером тут будет тесновато, но мы и не собираемся ведь плотно обедать.

- Добрый день, - приветствую в первую очередь Бориса Анатольевича, так как с Жанной

Андреевной мы уже успели поговорить по телефону.

Мужчина подскакивает с места, словно хочет помочь мне присесть, но это за него делает Артём

Валерьевич. Отец теряется, возвращается на место и виновато глядит на меня.

- Добрый день, Алина. Жанна уже сказала, что мне стала известна правда?

- Да. Она всем нам известна. Чтобы не возникали лишние вопросы, позвольте для начала

познакомить вас с моим начальником? Это Артём Валерьевич Величаев.

Возможно, вы слышали о нём, ведь Юра работает в настоящий момент в его компании. Хочу

заранее сказать, что Артём Валерьевич в курсе происходящего, так как он помогал мне выводить

Юру на чистую воду. Кроме того, именно у него Юрий воровал наработки, выдавая за свои

изобретения, а вы предлагали их своим возможным партнёрам. Простите, что начала с этого, но

следовало сказать, почему Артём Валерьевич сейчас приехал вместе со мной.

- Значит все эти наработки принадлежат вам? — переспрашивает Борис Анатольевич, глядя на

Величаева.

- ВСЁ так. К вам у меня претензий нет, но на Юру уже заведено дело. Его притормозили только по

той причине, что Алина Григорьевна попросила дотянуть до свадьбы её бывшего мужа, чтобы

сделать ему «кхм»... подарок. В ином случае мой - скоро бывший - сотрудник уже давно бы

оказался за решёткой.

- Да, Жанна рассказала мне всю эту историю вкратце, но я до сих пор не могу поверить, что такое

возможно вообще. Зачем было обманывать нас? Почему Татьяна так жестоко поступила? —

спрашивает Борис Анатольевич, но скорее всего, даже не ожидает получить ответ на

поставленный вопрос. Его нет ни у кого — только предположения.

- Наверняка из-за денег Света слишком «близка» с тётей?

Да, - кивает Борис Анатольевич. — Она говорила, что только благодаря Татьяне пережила смерть

матери, а потом узнала о том, что у неё есть настоящая семья.

Света рассказывала, как добра к ней была тётя, как поддерживала её, когда Вера.

Когда она умерла.

- Конечно, она ведь не росла с «доброй» тётей, - кривлю губы я. — Не хочу нагружать вас, как всё

было на самом деле, ведь прошло уже немало времени, но тёть Таня никогда не была близка со

своей племянницей. Она всячески пыталась утопить меня, а её муж…

Замолкаю, понимая, что не хочу говорить о попытках мужчины воспользоваться моим юным

телом.

- Он прикасался к тебе? — Борис Анатольевич бледнеет, а выражение его лица становится

суровым. — Сделал тебе что-то плохое?

- Пытался, но у него ничего не получилось, так как уже тогда я знала, на что надавить, чтобы

отстоять свою честь. Всё обошлось, и всё-таки времена, которые я провела с тётей, не лучшие и

вспоминать их не хочется, а учитывая тот факт, что она может быть причастна к аварии...

- 0б этом мне Жанна тоже рассказала, и я не понимаю, как можно ждать ещё несколько дней?

Зачем тянуть до свадьбы, если можно уже сейчас раздавить всех букашек? Прижать к стене и

заставить отвечать по закону?

Алина, мне хотелось бы попросить тебя дать нам с мамой шанс. Мы виновны перед тобой, ведь

так обрадовались появлению Светы, что развесили уши, как лопухи, доверились ей и перестали

искать своего ребёнка.

- Вы не виноваты, не следует извиняться. Мне хотелось, чтобы всё раскрылось на свадьбе, так как

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Юра получит то, к чему стремился — жену с достойным его наследством. Это мой маленький

каприз, но если вы не сможете дотянуть.