Некромант и я. Нюансы магического шпионажа - Мамаева Надежда - Страница 5

Что это за артефакт, мне объяснять было не нужно. Стандартная сигналка. Скорее всего, эта еще и с поисковым заклинанием, чтобы получивший зов мог среагировать на него и быстро прийти на помощь отправившему послание.

– Экипаж будет через четверть часа, – произнес Вирсент, словно прочтя мои мысли. – Ребята заберут тело в Тайную канцелярию. Пусть там его еще раз попробуют допросить.

– Думаешь, там мертвец будет разговорчивее? – хмыкнула я.

– Сомневаюсь, но таков протокол. А после, как агенты уедут, ты сможешь наконец-то нормально поспать.

Нормально? Я мысленно усмехнулась. Последние пару дней в моей жизни не было ничего нормального. Я взглянула в темень за окном. Казалось, она оскалилась на меня своими клыками, буравила чернотой глаз и грозилась вот-вот сожрать.

Сколько еще в ней, вязкой и густой, скрывается наемных убийц по мою душу и чернокнижных ловушек? Разумом я понимала, что навряд ли тот, кто охотится за мной, решится напасть сразу же еще раз. Да и два пульсара в одну воронку не падает, но…

Та часть меня – не логичная, привыкшая полагаться на расчеты, а другая, иррациональная, которой было плевать на любые доводы, – буквально вопила и задыхалась от запоздалой паники.

Я боялась. Откровенно. Страшилась до дрожи в пальцах оставаться в этом доме с беспомощным дедушкой на руках.

Тело начало потряхивать, и я попыталась взять себя в руки в прямом смысле этого слова – обхватила ладонями плечи. Помогло мало. Губы начали дрожать. Пришлось сжать их и глубоко вдохнуть, а потом медленно-медленно выдохнуть.

Прикрыла глаза, чтобы не смотреть в ночь, и ощутила, как меня осторожно обняли со спины.

– Ирен, страх – это хорошо. Не нужно его сейчас прятать, стыдиться. Он помогает нам выживать…

– А я хочу просто жить!

Все же сорвалась на крик. А потом, проваливаясь в истерику, как под лед, без надежды всплыть, резко обернулась и со всего маху ударила кулаками по мужской груди. Та оказалась твердокаменной, но я этого уже не заметила. Женщины в нервном срыве вообще мало что замечают.

Вирсент же, хоть и не доводил меня до такого состояния, стоически терпел. Видимо, ждал случая отвести обратно. Гладил по голове, шептал что-то успокаивающее… А я плакала-плакала-плакала… И удивительно, но слезы приносили успокоение.

Наконец я и вовсе затихла и прижалась мокрой щекой к мужской груди, вдруг услышав, как громко и бешено стучит в ней сердце. А с виду и не скажешь. Такой невозмутимый…

Некромант выдохнул мне в волосы:

– Полегчало?

Я шмыгнула носом:

– Немного.

– Можешь еще меня поколотить или влепить оплеуху, – разрешил Вирс абсолютно серьезным тоном.

– Зачем? – не поняла я.

– Ну как же… истерика влюбленной пары без нее теряет половину своего очарования.

– А мы разве пара? – запрокинув голову так, чтобы взглянуть в глаза этому невыносимому мужчине, спросила я. Вопросов о влюбленности даже не стояло. У нас она была, но однополярная. – Всего лишь напарники.

Едва это произнесла – и взгляд Вирса изменился. В нем промелькнули горечь и сожаление. Хотя мне, наверное, показалось… Из чувств этот маг может испытывать только чувства холода, голода и долга. Последнее – исключительно в силу клятвы на крови, данной при вербовке. А вот что мне точно не почудилось – это раздавшийся стук в дверь.

Три четких удара, как гробовые залпы.

Я инстинктивно сжалась.

– Не бойся. Свои, – произнес некромант и, отпустив мои плечи, пошел к двери, чтобы спустя пару секунд в гостиную вошли мужчина в черном плаще с капюшоном и абсолютно лысая женщина с холодным и острым, как бритва, взглядом, рассеченным надвое вертикальным, как у змеи, зрачком. На груди у обоих – серебряные жетоны с печатью Тайной канцелярии.

– Кто из них наш объект? – глянув сначала на дедулю, потом на обезглавленное тело, иронично уточнила агент.

Вирсент открыл было рот, чтобы пояснить, но Ирпур его опередил, расставив все точки над литерами своим сочным храпом.

– Ясно, вопрос снят, – хмыкнул ее напарник, откидывая капюшон. – Только что с головой? Этот малый ее дома забыл? – закончил он коронной фразой преподавателей всех времен.

– Нет, под кресло закатилась, – отозвался некромант и взглядом указал на дедулю, который на оном восседал.

Мужчина после этих слов хмыкнул, достал из складок плаща большой кожаный мешок и ловко, будто упаковывал бакалейный товар, затолкал туда тело. Его коллега тем временем подошла к голове, подняла ее за волосы и внимательно осмотрела.

– Метка Гильдии. Интересно.

– Очень, – сухо отозвался Вирсент.

Агенты переглянулись, затем бритоголовая кивнула:

– Разберем. Допрос через три часа. Ты будешь?

Некромант медленно покачал головой:

– Нет. Я уже с ним слегка побеседовал…

Напарничек произнес это так, словно посидел с неупокойником за рюмкой чая, а не вычерпал весь резерв. Позер! Я-то отлично помнила, как его вело.

Хотя… я же не знаю всех тонкостей и нюансов их шпионской работы. Может, Вирсент просто не имеет права показать своей слабости? И нужен канцелярии, а может, и жив лишь тем, что его считают таким. Несгибаемым. Непотопляемым. И лучшим в своем деле. Так что я ничего не сказала. А двое агентов, прихватив тело и голову, вскоре ушли.

Правда, лысая все же не удержалась и высказала пару ласковых одному самоуверенному магу смерти о том, что вольничать не стоит, как и вести допросы без протоколов. Вирс на это широко и радушно усмехнулся и панибратски, отчего лысую передернуло, произнес:

– Ами, я не могу по-другому, такова моя натура…

– Шефу про свою натуру, природу и погоду будешь рассказывать, – фыркнула она и, развернувшись на каблуках, помахивая отсеченной головой, которую держала за волосы, удалилась.

Приехавший с ней агент, глядя вслед своей напарнице, хмыкнул:

– Да уж, страшная женщина! Сколько мужских сердец она забрала! – протянул он и закинул на плечо упакованное в мешок обезглавленное тело.

Я, не слишком веря услышанному, уточнила:

– «Забрала» – в смысле разбила?

– Скорее вырвала из груди вместе с аортой, – с охотой пояснил агент. – Она палач в пятом поколении. А ее мать была той еще гадиной… Лучшей в своем заплечном деле.

Я припомнила вертикальные зрачки, поняла: про гадину – это тоже не образное выражение. Нагов и их потомков часто так величали. И за родство с рептилиями, и за характер, который под стать.

Агент между тем, крякнув под своим грузом, посетовал Вирсу:

– Сегодня у меня Томми заболел, так эту змею мне в напарники подкинули.

Некромант присвистнул:

– Да, я уже заметил, как тебе повезло.

– Повезло – не то слово. Я бы сказал, поехало. Даже помчало… – саркастично протянул мужик и после этого ушел следом за лысой.

А я невольно подумала… Вот говорил мне дедушка: «Не связывайся, Ирен, с плохой компанией». А я взяла и устроилась в Тайную канцелярию. Что может быть хуже нее? Разве что почта империи?

Агенты ушли так же стремительно, как и появились. Дверь закрылась, и в доме снова стало тихо.

Только тогда Вирсент позволил себе расслабиться. Он тяжело опустился на диван, закрыл глаза и провел рукой по лицу.

– Ты как? – осторожно спросила я.

Он приоткрыл один глаз. Хитро так приоткрыл, провоцируя. И бархатным, пробирающим до самого нутра голосом, от которого по спине пробежали мурашки, произнес:

– Вот думаю: мы проведем ночь у тебя или у меня?

– О чем ты? – нахмурившись, уточнила я, хотя вопрос почти не оставлял простора для фантазии и был откровенным, как готовый на все любовник.

Воображение вдруг подкинуло горячие картины с моим и некроманта участием, и помимо собственной воли я начала краснеть. Румянец стремительно покрыл не только кончики моих ушей, но и затанцевал на щеках.

Вирсент же, выждав момент, когда я полностью прониклась его фразой, но еще не успела высказать все, что думаю об одном наглеце, хмыкнул и невозмутимо продолжил:

– Я просто прикидываю: остаться ли мне здесь охранять вас, или надежнее будет, если вы с дедушкой заночуете у меня, от греха и от покушений подальше.