Звездный бруствер. Книга 4 - Тарарев Юрий - Страница 3

Глубоко под поверхностью Румии, в хранилищах, спали и ждали своего часа комплексы Создателей. В этих хранилищах таилась не просто техника, а сама структура цивилизации: энергетические матрицы, перерабатывающие станции, биосинтезаторы, архивы, генные банки, схемы для реконструкции спутников и даже зачатки образовательных программ.

Румия нуждалась в жизни. Настоящей. Смеющейся, спорящей, влюбляющейся, ошибающейся и вновь идущей вперёд. Только тогда эта планета могла стать домом, а не просто точкой временного прибежища.

Первым вопросом, в который упёрлась реальность, была рождаемость.

Это звучало просто, почти обыденно. Но за этим стояла бездна. Без детей невозможно было говорить о будущем. Без детского крика, без первых шагов, без школ, игр, сказок и забот – всё остальное теряло смысл. Заводы и спутники не заменят человеческое детство. Оно – фундамент всякого мира.

И тут возникла проблема.

Из ста тысяч переселенцев только около тридцати пяти процентов составляли женщины репродуктивного возраста. Остальные – мужчины, большая часть из которых уже пережила не один кризис и не одну потерю. Возникала демографическая асимметрия, которую нельзя было игнорировать. Принцип естественного отбора и конкуренции вновь возвращался – не в агрессивной, а в почти архаичной форме: мужчинам нужно было заслужить доверие и внимание женщин, показать свою пригодность как защитников, как отцов будущих поколений, как строителей новой цивилизации.

Не менее важным был вопрос создания институтов власти и государства. Какое государство создавать? По каким принципам? Нелоцит предлагал вернуться к системе, которая существовала у Создателей: спартанский образ жизни, где каждый работает на благо общества, а личные интересы отходят на второй план. Однако команда Лидера решила остановиться на другой модели – той, что существовала в их родной звёздной системе. Принцип «от каждого по способности, каждому по потребности» казался более естественным и привычным. Люди уже жили в такой системе, она была у них в крови. Менять её на что-то другое, тем более на строгий спартанский уклад, не имело смысла.

Эта модель была оптимальной ещё и потому, что она позволяла сосредоточиться на развитии, а не на выживании. Каждый член общества работал в меру своих сил и возможностей, получая доступ ко всем благам. Такая система давала свободу, но вместе с ней – ответственность за будущее.

Первая неделя на Румии прошла в суете – но в ней уже чувствовался ритм новой жизни. Ещё неуверенной, местами сбивчивой, но живой.

Переселенцы адаптировались и расселились по городам, оставленным Создателями. Эти города были словно капсулы времени: тщательно законсервированные, но не мёртвые. Келла проводила настройку и расконсервацию, системы вновь начинали работать – транспорт, водоснабжение, климат-контроль, освещение. Люди входили в дома, которые будто ждали их. Полированные стены, сверкающие панели, невидимые потоки энергии – всё было чужим, но не враждебным.

Сначала улицы были пустыми – словно планета прислушивалась. Потом они ожили, появились прохожие, заработали магазины, транспорт, и постепенно жизнь пробуждала города.

Под этой оболочкой восстановления кипела напряжённая, почти изнуряющая работа.

Правительство, во главе которого стоял Лидер, функционировало круглосуточно. Каждый день начинался с совещаний и заканчивался далеко за полночь – и всё равно дел не становилось меньше. На каждое принятое решение появлялось два новых вопроса. Какой сектор запускать в первую очередь? Какие запасы распределять и в каком объёме? Как организовать охрану, питание, медицину, энергоснабжение?

Сам Артамонов практически не спал. Он был в центре событий – как Лидер, как координатор, как человек, на которого смотрели остальные, ожидая не чуда, но стабильности. Он не позволял себе усталости, хотя та накатывала иногда. В перерывах он выходил на балкон, чтобы просто вдохнуть румийский воздух – сухой, насыщенный ароматами неведомых растений, но уже родной.

Каждое совещание проходило в оживлённой, но строгой атмосфере. Представители общин, инженеры, врачи, координаторы – все говорили коротко, по сути. Вопросов было много: где приоритет – в запуске родильных модулей или восстановлении спутниковой связи? Что важнее – дороги или образовательные блоки? Как уравновесить спрос и реальные возможности? Приходилось находить компромиссы.

На третий день Иван получил сообщение от Нелоцита. Голос искусственного помощника звучал уверенно и спокойно, как всегда.

– Лидер, я связался с вами, чтобы доложить о завершении работы над мобильным модулем. Он готов.

Иван на мгновение замер, словно переваривая услышанное. Этот момент был важным – возвращение Нелоцита в новом облике станет символом преемственности между прошлым и будущим.

– Хорошо. Где ты находишься?

– В твоих личных апартаментах, где же ещё? Жду прибытия.

– Отлично, через полчаса буду. Посмотрим, что получилось, – произнёс Иван, его голос звучал уверенно, но в глазах читалось лёгкое волнение.

Он отдал несколько распоряжений своим помощникам, которые уже привыкли к его быстрым и точным указаниям, и направился к себе в апартаменты.

По пути Артамонов погрузился в размышления. Его шаги эхом разносились по широким коридорам комплекса, а мысли бежали вперёд. Что изменится с появлением Нелоцита в новом облике? Как это повлияет на их работу? Опыт и знания древнего Лидера были бесценны, особенно сейчас, когда перед ними стояли задачи невероятной сложности.

Когда он вошёл, его встретила голограмма Нелоцита. Она выглядела так же, как всегда: мудрый, но усталый взгляд, мягкая улыбка, словно он знал всё наперёд, но не торопился делиться своими знаниями.

– Я в последний раз появляюсь в своём виде, Лидер, – произнёс Нелоцит, его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась лёгкая грусть. – Теперь посмотрите, что получилось.

Одна из стен плавно отъехала в сторону, открывая нишу. Но это была не та ниша, из которой раньше появился Цесол. Эта была новой, более современной конструкции, словно символизировала переход от старого к новому. Из неё вышел мужчина, одетый в стандартный комбинезон серого цвета. Его внешность была удивительно похожа на прежний облик Нелоцита, только теперь он казался живым и осязаемым. Ростом примерно с Ивана, движения плавные, а взгляд – спокойный и сосредоточенный.

Подойдя к Артамонову, мужчина заговорил. Его голос звучал глубоко и уверенно, но в то же время мягко, как будто он старался не напугать своего собеседника.

– Лидер, я и есть ваш мобильный помощник Цесол…

Голограмма Нелоцита перебила его, продолжив фразу:

– Прошу любить и жаловать. Как вам?

Иван внимательно осмотрел нового помощника. Его лицо было знакомым, но в то же время немного другим. Черты остались те же, но теперь они казались более живыми, менее механическими.

– Хорош, – произнёс Артамонов, слегка улыбнувшись. – И слегка похож на вас.

– Есть немного, – согласился Нелоцит с голограммы. – Сделал для того, чтобы меня помнили. Теперь, Лидер, прощайте. Больше в голограмме вы меня не увидите. Я усовершенствовал киборга и удалил ненужную информацию, которая могла бы помешать общению. Что касается персональной системы, она в полном вашем распоряжении. Совершенно замкнутая и независимая.

Артамонов задумчиво кивнул, но его взгляд стал более проницательным.

– Отлично, – произнёс он. – Но как я буду получать объективную информацию, если персональная система обособлена и замкнута?

Нелоцит улыбнулся, словно ожидал этого вопроса.

– Хороший вопрос, – ответил он. – Так и есть, система действительно замкнута, но учтите: везде, во всех ИИ, есть секретные блоки, которые передают информацию на мой, то есть ваш ИИ. Заметьте – без интерпретации и обработки, напрямую. Это позволит вам всегда иметь возможность сравнить данные и принять взвешенное решение.

– Понятно, превосходная и колоссальная по сложности работа!

– Да, но, как показал опыт, оно того стоило, – произнёс Нелоцит с голограммы, его голос звучал уверенно, но в нём чувствовалась лёгкая грусть. – И вот ещё что, Лидер. Поменяйте имплантаты у себя и вашего правительства. Все, кроме технолога-учёного. У неё оптимальные системы, а у вас устаревшие. Я уже подготовил необходимые устройства. Пойдёмте, покажу.