Слишком близко к тебе - Сакру Ана - Страница 8

– Свадьба будет в сентябре, – тем же не терпящим возражений тоном сообщает Назар Егорович, – Мы с Викой все обсудили и решили, что не будем делать официальное торжество в Москве. Полетим вдвоем в Доминикану на пару-тройку недель, там нас в посольстве распишут.

– Успеешь развестись к тому времени? Это же следующий месяц, – едко интересуется сын.

– Успею.

– Быстро…Хотя живот поджимает, да? – сжимает челюсти Эмиль, и по его скулам перекатываются желваки.

Назар Егорович мгновенно багровеет и, тяжело смотря исподлобья, грозит пальцем сыну.

– То, что ты сейчас говоришь, как смотришь и как себя ведешь, я спишу на стресс, – рычит глухо, – Но на будущее, сынок. Прекращай. У тебя будет брат. И еще одна сестра. У меня новая жена. Пора начинать смиряться с этим фактом. Он от твоих взбрыкиваний не изменится. Это ясно?

Эмиль молчит, смотря в упор. На несколько мгновений воцаряется гнетущая тишина. И меня так и подмывает просто встать и уйти. Но тело будто деревянное. Да в и принципе не хочется привлекать к себе хоть какое-то внимание. Так и сижу, практически не дыша и чувствуя, как от находящегося совсем рядом Эмиля становится все жарче, будто он постепенно накаляется до неестественной температуры.

– В общем, в сентябре остаешься за старшего, – заключает Назар Егорович, раздраженно проводя ладонью по лицу, – Я же могу на тебя положиться? – вопросительно поднимает брови, – Кстати! Раз уж заговорили про сентябрь. Очень удачно, что вы с Малиной в одном универе. Как смотришь на то, чтобы ее подвозить? Прав у нее пока нет. Николай будет на развозе девочек в гимназию и на секции, нанимать еще одного водителя пока смысла не вижу и…

– Ты издеваешься! Есть же такси! – восклицает Эмиль так искренне и возмущенно, что я на секунду жмурюсь.

– Я правда могу сама, не надо! – вклиниваюсь в их милую беседу.

Но ко мне даже голову никто не поворачивает. Отец упрямо смотрит на сына, который от гнева уже красными пятнами пошел.

– А в чем сложность? – продавливает свое Назар Егорович, – Я не говорю про все время, но если расписание совпадает. Объясни.

– Да ни в чем. Я ей что? Нянька?! Может мне ее еще и на пары за руку водить, и в компанию свою притащить?

– Не утрируй. Завелся, – отмахивается от него отец, – Ладно, это ближе к сентябрю решим. Пока остынь. И кстати, – хмыкает, – Насчет компании я был бы не против. Малине новый круг общения не помешает, почему нет. И ты мог бы оказать ей протекцию в универе. Тебя уже знают, ты заканчиваешь, играешь в команде, а она – только первый курс. Если ты проследишь, чтобы у нее не было проблем, я был бы благодарен, сын.

Эмиль шумно тянет воздух носом, смотря куда-то за спину отцу. Под столом его нога рядом с моей начинает быстро дергаться. Кошусь на него, в ожидании, когда заметит. Через секунду срабатывает. Поворачивает голову и ловит мой взгляд. Карие глаза от злости почти черные, будто неживые.

– Не надо мне ничего, не слушай, – артикулирую ему бесшумно.

– Заступница, на хер иди, – беззвучно выдает он и снова поворачивается к отцу.

– Если это все, я пойду. Мне с Гордеем встретиться надо, – громко сообщает на всю столовую и резко поднимается из-за стола.

– Что так рано? – спрашивает Назар Егорович.

– Тренировка.

– Домой сегодня придешь?

– Не знаю. Позвоню.

– Ты помнишь, что в понедельник в офис? – бросает Караев- старший в спину сыну, когда он уже практически выходит из комнаты.

– Я даже помню, что в воскресенье вечером надо забрать и привезти твоих дочерей.

10. Малина

После завтрака Назар Егорович отвозит нас с мамой в нашу квартиру и оставляет там, а сам уезжает по делам, обещая вернуться через пару часов. К тому моменту как раз уже должны прибыть грузчики, а нанятые помощники все упаковать.

Мама, неестественно оживленная, начинает носиться по квартире, обклеивая все стикерами с пометками и сама собирать все самое ценное.

– Маль, ну что ты ворон считаешь? Через полчаса уже придут упаковывать, комнату свою разбери!

А я, если честно, переступила порог нашего дома и как-то онемела. Не в плане речи. Душой.

Только сейчас до конца осознала, насколько круто меняется моя жизнь за какие-то сутки!

В прошлый раз похожие ощущения я ловила год назад, когда умерла бабушка. Сразу после похорон мама вот точно так же носилась по нашему с бабушкой дому и деятельно размышляла, что продавать, что забирать, а что можно оставить за ненадобностью будущим владельцам – пусть выкидывают сами. Или пользуются. Как захотят.

А у меня даже плакать сил не было тогда. Я не представляла свою новую жизнь рядом с мамой, которую видела в лучшем случае раз в пару месяцев, не хотела уезжать с ней в Москву. Вообще ничего не хотела, кроме как лечь на бабушкину кровать, свернуться калачиком и плакать. Но мама не из тех людей, кто дает такую возможность. Иногда мне кажется, что ей просто страшно остановиться и оглядеться вокруг. Почувствовать, пустить чуть глубже в себя. Она словно та стрекоза, упорно отрицающая, что рано или поздно ее лето может кончиться.

Медленно бреду в свою комнату. Останавливаюсь на пороге, думая с чего бы начать. Мамина квартира так до конца и не стала полностью моей, но я не могу сказать, что мне было здесь плохо. Нормально. Иногда даже очень комфортно и хорошо.

У меня была своя комната, мама потакала моему увлечению музыкой, мы часто заказывали суши вечером, когда она ночевала дома, включали какой-нибудь сериал и болтали обо всем.

Еще я очень много времени была предоставлена сама себе – тайная мечта любого подростка. Но последний учебный год, три репетитора, музыка и желание удачно поступить не давали возможности воспользоваться этой свободой по полной.

В новом классе я не очень прижилась – все-таки я выросла в провинции, да и мама на первом же родительском собрании произвела не очень хорошее впечатление своей яркой, во многом искусственной красотой на большинство родительниц нашего класса. Кто-то оперативно прошерстил ее соцсети. Мгновенно слухи пошли… Не слишком хорошие. Понятно, что они задевали и меня. Популярные девочки воротили нос, некоторые мальчики маслено поглядывали и пытались топорно подкатывать, упоминая при этом мать.

Конечно, до уровня Караева-младшего с его "отсоси за "Биркин"" никто не опустился – Эмиль умудрился пробить дно по моей личной шкале кринжатины. Но сказать, чтобы он так уж сильно меня удивил – нет. Скорее неприятно взбудоражил. И позволил в красках представить мою будущую жизнь бок о бок с ним. Ничего хорошего…

Хотя, если его игнорировать, то, вполне возможно, он очень скоро успокоится и перестанет меня задевать. В классе все произошло именно так.

Звездой коллектива, как в своей прошлой школе, я, конечно, не стала, но уже к Новому году от меня отстали, и я даже обзавелась парочкой друзей – Олей, с которой сидела за одной партой, настоящей классической ботаничкой и от того невероятно интересным человеком, и Юрой, с которым мы случайно пересеклись в музыкальной студии и узнали, что ходим к одному и тому же преподавателю по гитаре, что сразу сблизило нас. А еще все в классе решили, что мы с Юркой встречаемся, и потихоньку полностью перестали меня доставать.

В общем, моя жизнь наладилась, стала понятной и приятной совсем недавно.

И вот опять…!

Кручу гитару в руках, не в силах даже в чехол ее запихнуть. Нет, я так не могу!

Срываюсь с дивана и иду к матери в спальню. Она занята тем, что бережно упаковывает косметику.

– Мам, я хочу остаться тут.

– Нет. Ты же слышала Назара.

Даже голову не поворачивает в мою сторону.

– Мам, он мне никто, с чего я вообще должна его слушать и слышать! Мне девятнадцать через три недели! В чем проблема?! Я сейчас даже не буду предъявлять тебе, что ты меня не предупредила, не сказала ничего про беременность, про свадьбу. Не буду. Ок! Но просто оставьте меня в покое! Я. Не. Хочу. Жить. У. Него!