Слишком близко к тебе - Сакру Ана - Страница 2

Ее мерзкая, перекроенная филлерами мать при этом так счастливо улыбалась, будто в лотерею выиграла. О, я уверен, эта Вика так и считает.

Но это она зря. Спорим, она быстро сообразит, что не в сказку попала.

И она, и уж тем более ее стремненькая дочурка, которую батя по неосторожности засунул на первый курс в мой университет.

Малина… С таким именем мне даже стараться не придется, чтобы сделать ее местным посмешищем. Легко! И с огромным удовольствием.

2. Малина

– Маль, ты издеваешься?! – мама обводит мой наряд красноречивым, убийственно пренебрежительным взглядом.

– Что? – огрызаюсь я, не в силах сдержать раздражение.

Нет, я правда не понимаю, что не так. Мы ведь знакомиться едем, верно? То есть показать себя такими, какие мы есть.

Ну так я вот такая, приве-е-ет! И кстати выгляжу, вроде бы, вполне прилично в своих любимых черных палаццо, бордовом топе с металлическими заклепками и белых кедах. Обычная девчонка, какую вы легко можете встретить где угодно – от концерта в клубе до метро.

Потому что я и есть обычная. Обычная, и мне это нравится. Я не собираюсь подстраиваться под очередного непонятного ухажера матери. Пусть он хоть во дворце живет и летает на собственном самолёте. Плевать. Как, я уверена, и ему на меня.

Зачем вообще эти чертовы смотрины?

Не вижу ни одной причины знакомиться с Караевым. Тем более, что, скорее всего, я его больше никогда и не увижу.

– Нет, так ты не пойдешь, Малина, – отрезает мать, и ее гневный румянец пробивается даже сквозь тонну макияжа, – Этот вечер слишком важен для меня. И, поверь мне, дорогая! Для тебя тоже. Для твоего будущего! О, я знаю, что тебе, как обычно, не терпится все испортить. Но я не позволю, ясно?!

На этих словах дышащая огнём родительница подходит к моему шкафу и рывком распахивает его с таким видом, будто собралась порвать на куски все содержимое.

– Давай посмотрим, что тут у тебя, – мама стучит ноготком по нижней губе и принимается суетливо отщелкивать вешалки, – Боже, ну и бардак, ты же девочка! – не забывает причитать при этом, – Вот! Еще один повод тебе серьезней отнестись к этому знакомству. У Назара горничные. Переедем к нему, и хоть вещи твои в порядок приведут.

– Переедем, мам, ты о чем! – закатываю глаза.

Каждый раз она мечтает к кому-то переехать из нашей тесной двушки. Эта пластинка начала уже порядком надоедать.

– В этот раз все серьезно, ядовитая моя, мы планируем…– рассеянно бормочет мама себе под нос, осматривая летнее романтичное платье в цветочек, которое я в последний раз надевала… Никогда!

Я такое не ношу, это мать привезла из Дубая мне в подарок. Естественно, подарок должен нравится ей, а не мне.

– Вот, Малиночка, отлично подойдет, – мама расплывается в довольной улыбке и протягивает мне вешалку с платьем, – Быстро переодевайся! Мне еще тебя накрасить надо, а у нас до того, как за нами заедет водитель Назара, осталось полчаса! Давай-давай, не тяни время.

– Мам, я в нем буду как помесь пирожного и клумбы, нет, – мотаю головой, – Ты посмотри где я, и где это платье?!

– Нет, Маля, это ты посмотри, – тычет мне в лицо пальцем мать, – Посмотри на него внимательно и веди себя подобающе этому платью в гостях, ты меня поняла? То есть будь милой, скромной, молчи и улыбайся.

Я тяжело смотрю на нее исподлобья. Мама длинно выдыхает и обнимает меня за плечи, с мольбой заглядывая в глаза.

– Малина, – меняя тактику, говорит тихо и вкрадчиво, – Дочь, это очень важно для меня. Правда. Я тебя очень прошу…Пожалуйста…

Молчим с секунду, соревнуясь в упертости, но…Ей это реально важнее, чем мне. Так что я, скривившись, сдаюсь.

– Ла-а-адно, – забираю платье из ее рук.

Черт с ним, покорчу из себя бессловесную и бесхребетную принцессу пару часов. Если маме так хочется верить, что в этот раз с этим очередным официально женатым и охренительно богатым мужиком у нее что-то выгорит, то кто я такая, чтобы ее переубеждать.

Торопливо переодеваюсь и мама тут же уводит меня в свою спальню, чтобы сделать макияж невинной овцы с розовым губами, щеками и даже веками. А затем заплетает мне нетугую косу. Косу!

Для того, чтобы окончательно перевоплотиться из современной девушки в пастушку с пасторальной картинки, мне не хватает разве только венка из полевых цветов и какой-нибудь дудочки.

– Ты у меня очень красивая, Малина, – подбадривает мама, стоя за моей спиной и довольно разглядывая плоды своих трудов в зеркале, – Может только брови стоило бы тоньше выщипывать…– задумчиво.

– Нет, – тут же отрезаю я.

– И губы..– мама как обычно не слышит, продолжая мечтать вслух перекроить меня в свою копию, – Ну почему ты не хочешь их хоть чуть-чуть подколоть, такие тонкие…!

– Мама, нет, отстань! – я вскакиваю со стула и отхожу от нее подальше из-за дурацкого ощущения, что она меня схватит и начнет колоть филлеры прямо сейчас.

– О, какая же ты! Моя Фаина бы очень натурально все сделала, – раздраженно фырчит мама, – Наслушалась бабушку свою, нашла кого! Для нее седину закрасить и то было преступлением, но ты то что пещерная такая, Маля!

Она говорит это привычно и без особого желания уколоть. Между делом, пока проверяет содержимое своей сумочки и берет в руки телефон.

А я не могу. Ребра будто стягивает. Так тесно, что не вздохнуть. И внутри начинает дребезжать. Потому что по бабушке я очень скучаю. Она умерла год назад, но для меня это до сих пор словно было вчера. Ведь она воспитывала меня. Любимая, родная, самая лучшая…И то, как мама все время отзывается о ней, снисходительно и без особой тоски, меня бесконечно глубоко ранит.

Каждый раз.

– Маль, водитель уже приехал, пошли? – вскидывает мать на меня взгляд, отрываясь от телефона.

– Пошли, – рассеянно отзываюсь я, пряча свою обиду поглубже.

Какой смысл что-то маме предъявлять по этому поводу? Любовь к кому-то либо есть, либо ее нет. И так бывает, что ее нет даже к самым близким.

3. Малина

Никогда не считала себя особо впечатлительной, но, когда представительское авто, везущее нас с матерью, вкатывается в огромный, ухоженный двор, больше напоминающий дворцовый парк, и тормозит у внушительного футуристичного особняка, я, признаюсь, робею.

Глянцевое стекло стен слепит глаза. Отделка под черное дерево вселяет смутную тревогу, и вообще все такое… кричаще первоклассное, что у меня пересыхает в горле.

Как бы не было это глупо, но я чувствую себя мошенницей, которая пробралась на закрытую вечеринку под чужим именем для того, чтобы стащить бриллианты у беспечных гостей. Еще это платье дурацкое, прическа, макияж… Абсолютно все лишь усиливает ощущение себя как дешевой подделки.

– Красивый дом, да? – хмыкает мать с заметными нотками самодовольства. Будто сама его спроектировала, – Около восьмисот квадратов…– многозначительно шепчет мне на ухо, пока водитель обходит машину, чтобы открыть нам дверь.

У меня глаз дергается от того, как пошло звучит это замечание. Не удивлюсь, если она и рыночную стоимость мне сейчас озвучит. Благо, дверь авто распахивается, спасая меня от цифр.

Мама выходит первая, я вслед за ней. Водитель сопровождает нас к парадному входу, отчитываясь об этом в наушник.

Стеклянные глянцевые двери дома разъезжаются, и на пороге появляется высокий, грузный мужчина. Я узнаю его сразу, так как видела с ним добрую сотню фотографий. На мамином телефоне и в сети, когда от нечего делать искала информацию о новом мамином любовнике.

– Назар! – мама радостно вскрикивает и ускоряет шаг, кидаясь ему навстречу.

Я же наоборот отстаю, давая себе возможность спокойно его рассмотреть. На фото Караев Назар Егорович выглядел менее лощеным и представительным, ведь пиксели не способны передать властную давящую ауру, которая сейчас окутывает меня плотным удушливым облаком даже на расстоянии нескольких метров.

Караева сложно назвать красивым, но у него именно то лицо, которое вы мгновенно вычлените из толпы и запомните надолго. Сильные залысины на высоком выпуклом лбу, черные прилизанные волосы, крупный нос, широкие брови, мощный, выступающий вперед подбородок.