Старый, но крепкий 8 (СИ) - Крынов Макс - Страница 15

Еще в Вейдаде я убедился, что могу удалять свои воспоминания так же, как я убираю части чужой памяти. Я собирался описать историю последних взаимоотношений секты и школы, а потом — стереть сделанное из своей памяти, и передать это письмо принцу.

Я сел в своей комнате за стол, на котором не было ничего, кроме чернильницы, пера и листа бумаги… А потом моргнул и обнаружил, что посреди стола лежит сложенный вчетверо бумажный лист.

— Но я не писал письмо. Я не помню этого, — попытался я убедить себя. — Я попросту не успел этого сделать. Я сел за стол и увидел на нем сложенную бумагу. Я не знаю, что в ней, но что мне мешает передать бумагу принцу?

Я добрался до столицы, навестил его высочество. Это было уже под вечер, и принц предложил мне поужинать вместе. Именно тогда, после шикарного ужина в большом зале с лепниной на потолке, я убедил себя, что происходящее «на благо секте», и передал принцу бумажный лист.

Клятва не сработала. Я не упал, задыхаясь. Теневая Ци внутри меня не взбунтовалась, как в прошлый раз.

Прочитав все, что было на листе, принц устало откинулся на спинку кресла.

— Я говорил им, чтобы остановились. Я приказывал — не просил, не уговаривал, приказывал — чтобы прекратили боевые действия, чтобы выдохнули, пересмотрели, посчитали последствия. Но каждый из них — и в школе, и в секте — будто ополоумел.

Его высочество встал, прошёлся к окну и выглянул наружу. Со своего места я видел, как свет луны падает на лицо принца, на устало опущенные уголки губ.

— Чили, вот скажи мне, почему некоторые люди так яро стремятся к смерти? — дребезжащим, каким-то взрослым, даже старческим голосом спросил принц. — Далеко в не первый раз люди игнорируют указы, подкрепленные королевской печатью. И каждый раз льется кровь, каждый раз мир лишается сильных людей, которые могли бы пахать землю или защищать ее от духовных зверей или екаев. Разве они не могут уяснить своим ущербным разумом, что идти против королевских указов подобно смерти? Сколько мне нужно выжечь сект, выполоть культов и закрыть школ, чтобы это изменилось?

Чили выглядел столь же печально. Он не ответил на слова принца — просто беспомощно пожал плечами.

— Готовь отряд гвардейцев, — тускло скомандовал принц. — Пусть выступят завтра утром. Пора напомнить периферии, кто здесь власть.

Это определенно шло вразрез с моими планами. Я прибыл сюда, чтобы принц разрешил проблему, на которую у меня не хватало ресурсов, а не убивал и тех и других.

— Ваше высочество… — начал я медленно. — Простите, но есть ли иной выход?

Принц медленно обернулся. Посмотрел на меня так, будто впервые за вечер осознал, что я всё ещё здесь.

— Ты правда думаешь, что у тебя есть право спорить со мной, Китт? — бросил он холодно.

— Я хочу спасти людей. Я пришёл сюда, потому что знал: один только ваш голос может остановить катастрофу. Вы — принц, вас услышат. Я не хочу, чтобы гибли ученики или мастера.

Принц смотрел на меня, слушал, что я говорю, но его лицо не менялось.

— Нет. Я уже предупреждал. Я уже писал указы, ставил печати, призывал к разуму — и ты видишь, что получилось. Меня проигнорировали. В чем смысл протягивать руку, пытаться достать человека из клоаки, когда в ответ летят стрелы?

— А может…

— КИТТ! — рявкнул наследник престола. Его лицо исказилось гневом. Принц шагнул ко мне и взвинченно сказал:

— Ты, кажется, не понимаешь, с кем беседуешь. Похоже, мы слишком долго общались с тобой на равных — ты забыл, что я не обычный человек! Я — будущий король. Мне не положено быть мягким, не положено умолять прекратить сражения. Я могу уничтожить город. Я могу опустить меч на шею практика, если он — изменник. Я могу лишить домов триста семей — ради спасения тридцати тысяч. И! Когда я говорю «нет», Китт, будь добр, послушай меня.

Молчание повисло между нами. Сейчас передо мной стоял Правитель. Я впервые понял, что принц, с которым я ел за одним столом, с которым общался и шутил — не тот человек, который может позволить себе добродушие.

Всё же я не мог молчать.

— Позвольте мне попытаться привести их к миру, — прохрипел я. — Дайте мне один день. Один. Если завтра всё рухнет — делайте, как считаете нужным. Но если я успею на их переговоры, может, не придётся хоронить больше никого ни секте, ни школе.

И принц согласился.

Вернувшись в Циншуй, я решил осмотреть место, где недавно испытал свою последнюю бомбу. Как бы меня ни мучило любопытство, это не было моим первостепенным делом, поэтому я и откладывал его на потом.

Я ожидал увидеть последствия взрыва, ожидал воронки посреди болота и выжженной травы, но реальность меня удивила.

Некогда тихое и ничем не примечательное болотце, окружённое невысокими зелёными холмами, превратилось в мёртвую пустыню. Земля повсюду была выжжена до черноты, словно её сутками напролет жгли драконы. Вместо зелёных зарослей осоки и гладкой поверхности воды передо мной зиял огромный котлован, края которого покрылись толстыми слоями оплавленной земли, песка и камня. В центре кратера земля была настолько сильно сплавлена, что казалась стеклянной — тёмной, блестящей и абсолютно безжизненной.

Я нашёл место, где стоял во время испытания. Тогда мне казалось, что я нахожусь достаточно далеко от эпицентра, почти в полной безопасности. Я даже не вырыл окоп… Впрочем, он и не помог бы — зелья бы все равно детонировали.

Теперь же стало очевидно: ударная волна добралась и сюда. Трава и кустарники исчезли полностью, словно их никогда и не было, а земля под ногами затвердела, покрылась потрескавшейся коркой. Я присел на корточки, проведя пальцами по спёкшейся твердой поверхности. На пальцах осталась сажа.

Зрелище было одновременно впечатляющим и ужасным. Я не мог не почувствовать трепет при мысли о том, какой разрушительной силой я овладел, какие силы обуздал. И вместе с тем я ощущал легкую тоску: надеюсь, что мои спокойные деньки не обернутся новым витком шантажа, предложениями о продаже мегабомб, и похищениями родственников.

Однако одно я знал точно — в любом случае человека, способного устроить подобное, игнорировать не будут, и забывать о нем точно не станут.

Наконец наступил день совета глав школы и секты. Я не знал точного места проведения собрания, но выяснить это оказалось проще простого: достаточно было лишь проследить за мастером Линем и Свен Дэем. Они погрузились в карету и выехали из секты. Следом за каретой последовала тяжёлая повозка с разобранным шатром, массивными столами, мягкими креслами с вышитыми подушками и даже с разложенными по ящикам продуктами.

Я усмехнулся, глядя на груженую повозку. Мастер и настоятель могли бы добежать до места сбора быстрее любых лошадей или перенестись порталами в мгновение ока. Но статус требовал определённого комфорта. А может, по соглашению и техники использовать запрещалось?

Карета и повозка скрылись за поворотом дороги, но печать телепортации, поставленная на ящик с вином, гарантировала, что я точно не заблужусь.

Я выждал полчаса, а потом, когда почувствовал, что печать перестала удаляться, пару раз телепортировался следом за ней.

Вскоре я увидел впереди огромный шатёр — роскошный, сверкающий на солнце золотыми и серебряными нитями, с поднятыми пологами. Шатёр стоял посреди широкого поля, словно специально выбранного для того, чтобы никто не мог подкрасться незамеченным.

Под куполом шатра виднелся массивный стол из тёмного дерева, за которым уже расположились мастера. Я всмотрелся внимательнее: охраны не было вовсе. Сначала это удивило меня, но через мгновение я понял причину: за километр до шатра воздух вдруг стал тяжёлым и вязким, словно я шагал по дну глубокого озера. Давящая сила опустилась мне на плечи, заставив сбиться дыхание.

Техники отказались работать примерно в пятистах метрах от шатра — я будто наткнулся на невидимую стену. Попробовал сделать шаг в сторону — бесполезно. Пришлось разрушить ледяной доспех, который стал неподъёмным грузом, но и без него каждый следующий шаг давался всё труднее, будто кто-то добавлял мне на плечи ещё один тяжёлый камень.