Шелковый Путь (ЛП) - Фалконер Колин - Страница 1

Annotation

Рыцарь-тамплиер. Вспыльчивый священник. Монгольская принцесса. Невозможное путешествие.

Святая земля, 1260 год: Жоссеран Сарразини хочет только одного — уйти от своего прошлого. Он знает, что задание, которое поручил ему папа, чрезвычайно опасно и сопряжено с невообразимыми трудностями. Он также подозревает, что, скорее всего, никогда не вернется, и ему это неважно.

Не помогает и то, что всего через несколько дней после начала путешествия он хочет задушить голыми руками человека, которого поклялся защищать своей жизнью. Тот факт, что он священник, только усугубляет ситуацию.

Хутулун — дочь монгольского вождя. Она выросла в седле лошади. Она может поразить оленя стрелой с расстояния двухсот шагов. И она не считает ни одного мужчину равным себе. Но когда ей приказывают сопровождать христианских послов по опасной Шелковой дороге, она встречает своего соперника в лице Жоссерана.

Их путешествие проходит через раскаленные пустыни и ледяные горные перевалы, которые монголы называют «Крышей мира». Их ждут похищения, междоусобные распри и женщины, пьющие кровь лошадей. А в конце путешествия — легендарный Ксанаду и великий Хубилай-хан.

И тогда все становится еще сложнее.

ПРОЛОГ

Часть 1

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

Часть 2

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

XXVII

XXVIII

XXIX

XXX

XXXI

XXXII

XXXIII

XXXIV

XXXV

XXXVI

XXXVII

XXXVIII

XXXIX

XL

XLI

XLII

Часть 3

XLIII

XLIV

XLV

XLVI

XLVII

XLVIII

XLIX

L

LI

LII

LIII

LIV

LV

LVI

LVII

LVIII

LIX

LX

LXI

Часть 4

LXII

LXIII

LXIV

LXV

LXVI

LXVII

LXVIII

LXIX

LXX

Часть 5

LXXI

LXXII

LXXIII

LXXIV

LXXV

LXXVI

LXXVII

LXXVIII

LXXIX

LXXX

LXXXI

LXXXII

LXXXIII

LXXXIV

LXXXV

LXXXVI

LXXXVII

LXXXVIII

LXXXIX

XC

XCI

XCII

XCIII

Часть 6

XCIV

XCV

XCVI

XCVII

XCVIII

XCIX

C

CI

CII

CIII

CIV

CV

Часть 7

CVI

CVII

CVIII

CIX

CX

CXI

CXII

CXIII

CXIV

CXV

CXVI

CXVII

CXVIII

CXIX

Часть 8

CXX

CXXI

CXXII

CXXIII

CXXIV

CXXV

CXXVI

CXXVII

CXXVIII

CXXIX

CXXX

CXXXI

CXXXII

CXXXIII

CXXXIV

CXXXV

CXXXVI

CXXXVII

ЭПИЛОГ

Глоссарий

ПРОЛОГ

Лион, Франция

в лето от Воплощения Господа нашего 1293

Его нашли в крытой галерее монастыря. Он лежал на спине, борода его подернулась инеем. Он был в полузабытьи и бормотал что-то о рыцаре-тамплиере, о тайном поручении Папы и о прекрасной всаднице на белом коне. Братья-монахи отнесли его в келью и уложили на жесткую койку, служившую ему постелью последние двадцать лет. Он был уже стар, и помочь ему было нечем. В глазах его застыл холодный блеск смерти. Один из братьев пошел за аббатом, чтобы старик успел принести последнее покаяние.

В комнате стоял мертвенный холод. Аббат опустился рядом с ним на колени. Где-то в лесу под тяжестью снега с треском рухнула на землю еловая ветвь. От этого звука старик приоткрыл глаза, и в них отразился желтый огонек свечи. Дыхание хрипло клокотало у него в груди, и аббат, почуяв кислый запах, сморщил нос.

Умирающий прошептал что-то — быть может, имя, — но слов было не разобрать.

— Уильям, — тихо проговорил аббат, — я готов принять твою исповедь.

— Мою исповедь?

— Ты получишь отпущение всех грехов и еще до рассвета узришь нашего Благословенного Спасителя.

Уильям улыбнулся — и от этой жуткой ухмылки у аббата похолодела душа. Уильям, чье появление среди них было окутано тайной, теперь так же таинственно их и покидал.

— Воды.

Аббат приподнял его голову и смочил ему губы из деревянной чаши. Как же здесь холодно. Дыхание Уильяма тонким облачком пара поднималось к потолку, словно дух, покидающий тело.

— Благословенный Спаситель не примет меня.

— Ты должен исповедаться, — повторил аббат, опасаясь, что душа вот-вот отлетит.

— Я вижу Дьявола. Он уже раскаляет для меня клейма.

При упоминании Зверя по спине аббата пробежал ледяной озноб.

— Ты прожил святую жизнь. Чего вам бояться Вельзевула?

Уильям поднял руку с койки и коснулся рукава аббатской рясы.

— Подойдите ближе, — сказал он. — Подойдите, и я скажу вам… в точности… чего мне бояться.

***

Часть 1

Сарацинский Месяц

Акра — Алеппо

1259–1260

***

I

Ферганская долина

Чагатайский улус татар

Год Овцы

ОНА ВСЕГДА мечтала, что умеет летать.

Она представляла, как земля расстилается под ней, видимая глазу орла; чувствовала, как потоки воздуха из долины подхватывают крыло; и на миг верила, что никакие серебряные путы не привязывают ее к земле…

Хутулун натянула поводья, подставила лицо северному ветру, обжигавшему щеки. Снежные вершины на Крыше Мира в лучах предзакатного солнца отливали ледяной синевой. Внизу, в долине, на бурой равнине, черные юрты ее племени жались друг к другу, словно воры. Ничто не шевелилось. Здесь, наверху, она была одна — наедине с великим безмолвием степей.

Вот мое право по рождению: сидеть в седле доброго коня, подставив лицо ветру. Но если отец добьется своего, меня отдадут какому-нибудь мальчишке-выскочке, я буду рожать ему детей, следить за его юртой да доить его коз и никогда больше не поскачу во главе отцовского тумена. Я родилась не того пола: с сердцем жеребца, но под хвостом кобылы.

Родись я мужчиной, стала бы следующим ханом высокой степи. Вместо этого мне остается утешаться тем, что однажды один из моих сыновей будет править высокогорными пастбищами. Но даже ради этого мне придется однажды лечь с мужчиной.

От одной мысли, что придется покориться, ее мутило.

Конечно, она хотела детей. И мужская ласка влекла ее — в последнее время к похабным россказням замужних сестер она прислушивалась с неподдельным интересом. Но выйти замуж — пусть однажды это и придется сделать — значило навеки заточить себя в его юрте.

Отец нашел ей нового жениха, сына хана с северного берега Байкала. Это был его долг, да и для политики полезно. Но по праву татарской женщины она могла и отказать, что уже делала не раз. Однако на этот раз она заключила с отцом уговор: если он найдет юношу, который докажет, что достоин ее, одолев ее в конном состязании, она покорится и выйдет замуж.

Это не было прямым отказом.

Она услышала в вышине слабый крик, подняла голову и увидела сокола, подрезавшего крыльями ветер.

Взять хоть ее братьев. Гэрэл — пьяница, а у Тэкудэя мозги как у козла. Им не сравниться с ней ни умом, ни духом.

Я рождена для большего, чем быть сосудом для мужского семени.

И тогда она дала себе клятву, выкрикнула ее Духу Вечного Неба. Но слова ее унес ветер.

***

II

Отец Хутулун, Кайду, разбил на ту зиму свой лагерь в Ферганской долине, у подножия Крыши Мира. Со всех сторон в небо вонзались черные скалы, подобные кулакам богов, а склоны под ними были усеяны серебристыми тополями. К северу высокая седловина обнимала темное озеро. Над ним нависал хребет под названием Женщина уходит.