"Фантастика 2025-147". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шахрай Юлия - Страница 215

Кофе оказался удивительно хорош, особенно учитывая то, что это был не мой купленный в одном из магазинов напиток советской расфасовки, где даже вместо кофе были скорее всего молотые желуди, пополам с цикорием, а самая настоящая арабика, в фирменной упаковке. Вот так вот живут настоящие советские принцессы. Сделав пару глотков, этого божественного напитка, я даже подумал о том, что если меня всю дорогу будут поить настоящим кофе, то… Одним словом некрасивых женщин не бывает, особенно когда они так божественно варят кофе.

До Тынды, долетели довольно быстро, учитывая, что дорого была относительно хорошей. Об асфальте, как мне кажется здесь даже не подозревали, но в общем-то глинистая трасса плотно засыпанная крупной щебенкой из дробленного известняка, вполне справлялась со своей обязанностью. Не знаю, как тут будет после дождя, но по сухой дороге, я промчался вполне прилично, правда столб пыли, расстилающийся за моей машиной, начисто закрывал обзор тем кто ехал позади меня. Впрочем, мне было не слаще, из-за двигавшегося впереди грузовика Газ-51, тоже торопящегося добраться хоть куда-то до начала дождя. Сама Тында меня не впечатлила. В основном частный сектор в постройках, убитые вусмерть городские дороги. Все-таки решили остановиться и слегка перекусить. Единственное место для этого нашлось возле вокзала, который представлял собой дряхлую временную постройку, составленную из двух рабочих вагончиков, и огромного плаката на одном из них говорящего, что перед нами находится, станция Тында, и что уже очень скоро, в ознаменование (дальше я просто не стал разбираться чего именно), планируется отправка первого скорого поезда по маршруту «Тында-Москва».

Впрочем, мясные пирожки оказались довольно вкусными, хотя и несколько необычными на вкус. Что-то их отличало от обычного говяжьего мяса, но я так и не мог понять, что же именно.

— Оленина. — Поморщилась Алдана. — От старой коровы.

Ну да, воспитываясь в семье потомственного оленевода, нетрудно определить вкус и принадлежность мяса, подумал я. Надолго задерживаться не стали. Нужно было спешить, потому что по словам девушки, дальше дорога будет только хуже, а если пойдет дождь, будет совсем весело. Поэтому быстренько перекусив и пробежавшись по местам уединений, мы вновь отправились в путь.

Глава 13

13

На выезде из Тынды я залил полные баки горючкой. По словам девушки, ближайшая заправка ожидалась километров через сто пятьдесят не раньше, и далеко не факт, что там мог оказаться бензин. В общем дорога обещала быть веселой. Особенно учитывая тот факт, что уже через полтора километра от Тынды, пришлось вброд преодолевать какой-то ручей. Ручей-ручьем, а вода до порогов дошла.

— Это еще что! — воскликнула Алдана, — а вот если мост возле ручья Сигикта не отремонтировали, тогда будет вообще весело.

Правда первым встретился ручей на семьдесят седьмом километре. И это не отметка пути, а именно название на табличке так и было написано: «Ручей на 77 км.» Сам ручеек представлял собой разлив метров двадцати. Без какого-либо намека на мост. От неожиданности даже притормозил, не представляя, что меня ждет впереди.

— Езжай смело! — воскликнула Алька, тут вороне по колено и дно галечное.

Так оно в общем-то и оказалось. Дальше ручьи встречались метров через сто-двести, правда небольшие от силы метр шириной. Естественно, ни о каких мостах или мостиках не было и речи. А вот Сигикта, заставила меня поднапрячься. В принципе, какое-то подобие моста здесь имелось. Точнее говоря, в русле реки, ручьем называть это место не поворачивался язык, бросили с десяток гофрированных труб, примерно метрового диаметра, и засыпали все это грунтом. Просто бульдозер собрал с окрестностей все что смог навалил на трубы, и несколько раз прошелся по ним, утрамбовывая грунт. Может первые грузовики проехали и более или менее нормально, но сейчас это место было похоже на полуразваленный холм с глубокими колеями от колес, вдобавок ко всему местами откровенно мокрый. Река, протекающая здесь была довольно бурной и брызги летели во все стороны, заодно увлажняя и насыпь моста. Усугубляло переправу еще и то, что время двигалось к вечеру, и было уже несколько темновато. Впрочем, долго рассуждать мне на дали. Сзади кто-то просигналил, и я решил, если что помогут выбраться. К своему удивлению, прополз достаточно ровно и даже умудрился не сорваться с гребня колеи. Но уже выйдя на дорогу задумался о том, что было бы неплохо поставить цепи, которые я снял перед поездкой, и подключить передний мост. Впрочем, до сих пор обходились, а вот если пойдет дождь он наверняка понадобится.

Радио здесь практически не ловило. Еще на буграх, доносились какие-то обрывки мелодий, но стоило спуститься вниз, как все моментально перекрывали помехи. А так как дорога шла, то вверх, то вниз, то чаще всего до нас доносились именно помехи. Единственная кассета, с несколькими песнями была примерно такого-же качества. Просто я записывал ее в тот момент, когда занимался промывкой золотого песка, и в итоге, порой включив кнопку на запись, тут же забывал о ней, занимаясь делом. А после, перематывал кассету либо в самое начало, либо ловил окончание песни, и в итоге получилась такая лажа, что даже стыдно было показывать результат. Еще был бы я один, может быть и послушал бы свои записи, а с девушкой, это только позориться. Волей-неволей, пришлось поддерживать разговор. Хотя в большей степени говорила именно Алдана, рассказывая об этих местах, подсказывая с какой стороны лучше переезжать очередной ручей, или же просто говоря, что, например, следующие несколько километров пути дорога будет почти идеальной, и можно прибавить скорость. Или же наоборот. Одним словом, эти места она действительно знала очень хорошо и ее подсказки всегда помогали.

— Валера, а ты где служил? — Честно говоря, я даже не представлял, как подвести ее к этому вопросу. И дело не в том, что я боялся близости, скорее не совсем понимал такую позицию, которую поведал мне мент, и поэтому решил, что лучше поберечься, чем нарываться на неприятности.

— Понимаешь, Аля. — Девушка предложила называть ее так. — Я в какой-то степени больной человек, и армия мне противопоказана.

— Это как?

Вдаваться в подробности не хотелось, да и честно говоря, я просто не представлял, что означают эти отметки в военном билете, и боялся нарваться на знатока. Вот скажешь, что переболел гепатитом в тяжелой форме, а отметка говорит о чем-то другом. И попадешь впросак, и в итоге так оно и вышло. Просто оказалось, что Алдана учится в медицинском институте, и прекрасно знакома с этими кодами. Не зная об этом, я просто достал из кармана документы, и передал ей свой военный билет. Решив, что она прочтет запись: «Годен к нестроевой во время войны» и увидит страшные коды, обозначающие мои гипотетические болезни, и успокоится.

Алдана не успокоилась. Девушка взглянула на запись, потом удивленно перевела взгляд на меня, и зажав ладонью свой рот некоторое время пыталась себя сдерживать, а после просто расхохоталась.

— Что-то не так? — Удивленно, и несколько обиженно, спросил я.

— Валера, не обижайся, но хочу дать тебе хороший совет. Будет возможность, потеряй свой военный билет, заплати штраф, пройди заново медицинскую комиссию, и удовольствуйся тем, что тебе напишут в билете.

— А что в нем не так-то? — Удивленно спросил я.

Едва сдерживая смех, девушка продолжила.

— Понимаешь, начнем с того, что в военном билете ставится только один единственный код, обозначающий наиболее тяжелую форму заболевания. Второй появляется только в тех случаях, если позже выявлена еще более тяжелая форма, и сопровождается датой и печатью исправления. И то, это случается очень редко. Чапще всего тем у кого действительно была выявлена эта болезнь — девушка отчеркнула ногтем отмеченный код в военном билете. — военный билет не выдают вообще, а просто снимают человека с учета и все. Эта отметка, говорит о том, что ты переболел гепатитом «С». Это самая тяжелая форма болезни Боткина. Гепатит С — инфекционно-воспалительное заболевание печени, характеризующееся острым либо хроническим течением. Протекает длительно и малосимптомно, из-за чего часто не диагностируется своевременно. Но существующее годами воспаление наносит непоправимый вред клеткам печени, рано или поздно приводя к циррозу, а затем — и к гепатоцеллюлярной карциноме, или раку печени. Проще говоря, тот кто переболел этой формой болезни сидят дома, и доживают свои дни на строгой диете и в инвалидной коляске, и это в лучшем случае. В худшем это постельный режим и непрекращающиеся боли, которые купируют наркотическими препаратами. Видя твой цветущий организм, представить это просто невозможно.