"Фантастика 2025-147". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шахрай Юлия - Страница 154

Но хотя бы спасибо и на этом. Уж на два с небольшим месяца каникул этого вполне хватит, а там глядишь загляну сюда еще раз. Тем более в одежном шкафу, стоящим в комнате, где сейчас почивал старшина, я обнаружил целый склад солдатского обмундирования. То есть ватные бушлаты, форму и сапоги. Причем сапоги были скорее унтер-офицерскими, то есть яловыми, а их выдают в основном сверхсрочникам. Одним словом, место было козырным, и забывать о нем не стоило. Да и привлекать к себе внимание излишним беспорядком тоже. Поэтому наведя относительный порядок там, где искал деньги, добавил себе в вещмешок еще одну бутылку водки, несколько банок консервов, новенькое солдатское полотенце, новенькую солдатскую эмалированную кружку, и тихонечко откланялся, уйдя той же дорогой, что и попал сюда.

В приюте, сразу же забежал в ученическую кладовую, и строго наказал дежурящему там пацану, не трогать мешок до моего возвращения, и поставить чайник. Что он с радостью принялся исполнять. После чего извлек из него бутылку водки, баночку консервов и сунув все это за пазуху, отправился к воспитателю, докладывать о прибытии. Там убедившись в отсутствии посторонних передал ему пузырек, закуску в ответ получил радостно-изумленный взгляд. Водка с зеленой этикеткой и надписью: «Московская» появлялась в наших магазинах довольно редко, и считалась очень хорошей.

Вторая бутылка отправилась к старшакам, то есть воспитанникам старших классов. В принципе подобное было совсем необязательным. Но с другой стороны поддерживать хорошие отношение с ними было совсем не лишним. К тому же если мы сейчас на все лето отправлялись в пионерский лагерь, то им была уготована участь ехать в ЛТО. То есть лагерь труда и отдыха. Труда там в принципе и было то всего четыре часа в день, но с другой стороны он был бесплатным. То есть что-то за это конечно начислялось, но эти деньги якобы шли на нужды школы. Хотя я очень в этом сомневаюсь. Скорее всего, просто делились между воспитателями.

Да и вообще, сам я не любитель выпивки. Еще в прошлой жизни предпочитал обходиться пивком после бани. Хотя иногда и любил, вернувшись с работы выпить стопочку хорошего коньячка или рома. Но этим все и ограничивалось. За всю жизнь напивался только дважды. Один раз на какой-то праздник в молодости, а второй, когда похоронил мать. Больше поводов не находилось. Старшаки приняли пузырек и баночку килек, прихваченных у старшины с благодарностью. Даже приглашали за стол, но я отказался, сказав, что по возрасту пока не употребляю, но уважаю ребят, потому принес. Этого оказалось достаточно.

Единственное, чего не нашлось у старшины, так это сигарет, поэтому пришлось озаботиться этим самому, по пути в школу, купив блок болгарских «Tу-134». На первое время пойдет, а дальше будет видно. Вернувшись в кладовую, достал из вещмешка банку кофе с молоком, чем привел пацана в неописуемый восторг. Через него же вызвал в кладовую своего приятеля и нашего старосту. Следующие пару часов у нас проходило кофе питие с пряниками и печеньем тут же появившимися на столе. Жизнь налаживалась и все это меня радовало.

А через несколько дней большая часть воспитанников, и я в их числе, отправились в Пионерский лагерь. Честно говоря, уже на третий день пребывания в лагере, я, как тот волк, готов был выть на луну от тоски. Представьте себе совершенно голый склон глиняной горы, у подножия которого находятся четырнадцать деревянных бараков пионерского лагеря. Между бараками высажены какие-то чахлые кустики, которые по идее должны превратиться в чинары, платаны и кипарисы. Вот только высаживая все это подразумевалось, что за ними будут ухаживать. Но как это и обычно происходит, все ухаживание завершилось с последней лагерной сменой. Бараки скорее всего были заперты на замок, при лагере оставлен сторож, живущий в поселке неподалеку, и территория опустела.

А кто сказал, что сторож обязан еще и поливать деревья лагеря? Разумеется, часть посадок поморозилась зимой, все же в горах и летом-то не слишком жарко, а зимой тем более температура падает много ниже нуля, часть подсохла на корню, и была вырублена местными жителями. Очень даже возможно тем самыми сторожем. В итоге к весне, точнее к лету, когда в лагере вновь появилось начальство, ожидающее заезда очередной партии отдыхающих. Пришлось организовывать новые посадки зелени.

Собранные из деревянных щитов бараки, конечно были слегка обновлены, то есть покрашены, подремонтированы, но фактически остались все теми же полуразвалюхами, в которых и в первый-то год дуло изо всех щелей, а сейчас тем более. Вдобавок ко всему, нас расселили как мне кажется по самым неказистым баракам. Разумеется, аварийными их было назвать нельзя, но тем не менее, скажем в некоторых окнах в щели между рамой и створками окна, свободно пролезал палец. А ни какие обогреватели в жилых помещениях предусмотрены не были. Зачем? На дворе лето и дневная температура порой доходит до двадцати пяти градусов. То, что ночью она опускается порой до пятнадцати, и ниже, об этом как-то не подумали, или может решили, что предусмотренные одеяла не дадут замерзнуть.

Кормили здесь разумеется гораздо лучше, чем в приюте, скорее за счет того, что из восьми отрядов отдыхающих четыре считались «Чистыми». Что это значит? А все простою «Чистые» это те, кто живет в обычных советских семьях. Разумеется, вслух это слово не произносилось. Скорее это был так называемый «лагерный жаргон» имеющий место среди воспитанников приютов. В лагере, помимо нашей школы-интерната были воспитанники одного из детских домов Андижана. И хотя за счет присутствия «чистых» кормежка была более разнообразной и, наверное, даже вкусной, но в тоже время, имел место официальный запрет на личное общение.

Другими словами, мы должны были вариться в собственном соку, общаясь среди своих, приютских, детдомовских, и не подходить на пушечный выстрел к «семейным» Еще как-то группа с группой, такое общение не вызывало нареканий, ведь проводились какие-то соревнования, были организованы кружки по интересам, в общем дело куда приложить руки, всегда находилось. Вот только ни о какой дружбе вне своих, речи не шло. Нам тут же было приведено несколько примеров, говорящих о том, что в случае какого-то инцидента, виноватыми выставят в первую очередь именно нас. В прошлую лагерную смену, у какой-то девочки пропали наручные часы. А ее видели с одним из наших воспитанников. В итоге обвинили в краже именно его. И хотя в итоге, в конце смены, часики обнаружились у одной из ее подружек, было уже поздно. Как в том еврейском анекдоте, когда «ложечки обнаружились, но осадок остался». Или, например, подрались два пацана, а виноват оказался тот что жил в детском доме. Поэтому и сразу же предупредили.

— Все общение только на людях, и никаких личных контактов.

По сути оно и верно, дети все равно не несут почти никакой ответственности, а вот воспитателям терять из-за их конфликтов премии или выслушивать нотации совсем не интересно.

Я прошелся по местным кружкам и понял, что ничего интересного в них для меня нет. Ну, какой прок драть горло изображая песни в хоре, рисовать шары и кубики в художественном кружке или собирать деревянные планеры оклеивая их калькой, а после запускать в небо. В местной библиотеке были только детские книжки, большей частью про пионеров-героев и про войну. Встречались повести Катаева, Гайдара стихи Корнея Чуковкого и Самуила Маршака, и в общем-то все. Одним словом, ничего интересного, я там для себя не нашел, пожалев, что не взял с собой хотя бы пару книг из библиотеки старшины. Мячи для футбола или волейбола, выдавались нам, только для соревнований, а сидеть на трибуне и с тоской глядеть как на поле играют «чистые», было не по мне. Несколько раз чуть было не подрался, по пустяковым спорам, с теми же чистыми, и едва избежал драки использовав свои умения. Это было лучше, чем потом краснеть перед воспитателями, за учиненную именно мной ссору. Чистые — всегда правы. Это закон.

В общем через неделю я начал подумывать о побеге. А почему бы и нет? По осени меня однозначно примут обратно в школу, или в любое другое заведение, если я окажусь достаточно далеко от этих мест, а до тех пор, вполне можно пожить и на природе. Одежда у меня есть, сохранились кое-какие продуктовые запасы, которых вполне хватит на первое время, осталось только решиться, и уйти в бега. По сути я ничего не терял. Правила принятые в подобных заведениях мне были известны, если в первый раз я пришел в интернат, чувствуя себя чужим, то сейчас мне все это было по барабану.