Оракул с Уолл-стрит 9 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 43

О’Мэлли сидел в кожаном кресле напротив, изучая донесения от наших информаторов. Его массивная фигура расслабленно откинулась на спинку. Редкость для человека, привыкшего к постоянной настороженности.

— Босс, — сказал он, откладывая бумаги, — наши противники явно не ожидали такого сопротивления. Мой человек в «National Commerce Bank» докладывает, что там царит настоящая паника. Кроуфорд получил серьезный нагоняй от руководства.

— Это хорошо, — кивнул я, потягивая шотландский виски. — Провал бюрократической атаки заставит их пересмотреть тактику. Возможно, они поймут, что прямое давление не работает.

— Или попробуют что-то еще более изощренное, — заметил Бейкер, входя в кабинет с папкой документов. — Я проанализировал финансовые последствия сегодняшних событий. Результаты впечатляют.

Он устроился в третьем кресле у камина и раскрыл папку:

— За время проверки в банк поступило двадцать три новых заявки на микрокредиты. Клиенты видели, как мы защищаем их интересы от федеральных чиновников, и это произвело сильное впечатление.

— Сколько депозитов?

— Шестнадцать новых счетов на общую сумму сорок одну тысячу долларов. В основном мелкие торговцы и ремесленники, которые раньше держали деньги дома.

Я записал цифры в блокнот. Каждый новый клиент укреплял нашу позицию как «народного банка», противостоящего крупному капиталу. Это надежная защита от будущих атак.

— А что с запросами из других городов? — спросил я.

— Лос-Анджелес подтвердил готовность предоставить льготные условия для открытия отделения микрокредитования. Балтимор предлагает партнерство с местной торговой палатой. Из Бостона звонил помощник мэра, они хотят провести очередную встречу для обсуждения программы помощи ирландским и итальянским иммигрантам.

О’Мэлли усмехнулся:

— Босс, похоже, попытка Моргана нас уничтожить только усилила наше влияние. Теперь о банке говорят как о защитнике простых людей против финансовых магнатов.

— Именно к этому мы и стремились, Патрик. Но не стоит расслабляться. Сегодняшняя победа это только первый раунд. Морган не из тех, кто сдается после одной неудачи.

Я встал и прошелся к книжным полкам, размышляя о дальнейшей стратегии. Портреты американских финансистов, Гамильтона, Джефферсона, Галлатина, смотрели с картин, словно напоминая о славных традициях национальной банковской системы.

— Джентльмены, нам нужно не только защищаться, но и развивать наступление. Предлагаю расширить социальные программы банка. Чем больше людей будет зависеть от наших услуг, тем сложнее будет нас атаковать.

— Что именно имеете в виду? — спросил Бейкер.

— Кредиты на образование для детей рабочих семей. Программы помощи безработным. Займы на покупку жилья для молодых семей. Все под низкие проценты, все с социальной направленностью.

О’Мэлли кивнул с одобрением:

— Хорошая мысль, босс. Чем больше людей мы поможем, тем больше у нас будет союзников. А союзники в народе важнее связей в правительстве.

— Тем более что связи в правительстве у Моргана куда обширнее наших, — добавил Бейкер. — Но народная поддержка это то, чего у него нет и никогда не будет.

Я опять сел в кресло.

— Надо готовиться. К чему угодно. Возможно, попытаются ударить по нашим партнерам Роквуду, Вандербильту, Милнеру-младшему, другим клиентам банка. Может быть, организуют новую волну административного давления через другие ведомства. А может, вернутся к физическим методам воздействия. Хотя это не их стиль. Они не Continental Trust.

Бейкер записывал в блокнот:

— Нужно предупредить всех ключевых партнеров о возможных угрозах. И усилить охрану наиболее важных объектов.

О’Мэлли поднялся с кресла:

— Босс, я удваиваю количество людей, следящих за активностью противника. И проверю всех новых сотрудников банка за последние полгода.

— Отлично, Патрик. А я встречусь завтра с губернатором Рузвельтом. Нужно информировать его о попытках финансовых магнатов давить на народные банки. Это может пригодиться в его политических планах.

Когда мои соратники ушли, я еще раз проверил замок сейфа и приготовился к встрече с Констанс. Затем я вернулся к столу и достал из запертого ящика небольшую кожаную записную книжку.

Особый блокнот, страницы которого я заполнял шифром собственного изобретения, смесью стенографии, латыни и математических символов. В этой книжке фиксировались самые важные события и планы, которые нельзя было доверить обычным документам.

Открыв книжку на свежей странице, я начал записывать итоги дня:

«Атака ФКБ отражена. Кроуфорд + 2 пом. Источник: MBG/Морган. Результат: +23 заявки, +16 депозитов, +41К$. Юрид. победа Р+У против К+Х. Официальное одобрение соответствия. Статус: защищен от админ. атак. Следующий шаг: расширение соц. программ. Ожидать эскалацию…»

В дверь кабинета постучали. Я быстро закрыл записную книжку и положил ее под стопку обычных бумаг.

— Войдите.

В кабинет вошел Фаулер, мой дворецкий. Мужчина средних лет с безупречными манерами и аристократическими чертами лица, он служил в доме уже два года и зарекомендовал себя как образец вежливости и профессионализма.

— Извините за беспокойство, мистер Стерлинг, — сказал он с легким поклоном. — У меня вопрос относительно ужина. Миссис Коллинз интересуется, будете ли вы ужинать дома или в ресторане с мисс Хэллоуэй?

Я вспомнил о договоренности с Констанс. После напряженного дня встреча с ней была именно тем, что нужно для восстановления душевного равновесия.

— Ужинаю в ресторане, Фаулер. Передайте миссис Коллинз, что домой вернусь поздно. И пусть приготовит легкий завтрак на утро, будет напряженный день.

— Будет исполнено, сэр. А что касается автомобиля?

— Попросите Мартинса подать «кадиллак» к семи часам. И скажите, чтобы он был готов к длительной поездке, возможно, придется ехать за город.

— Разумеется, мистер Стерлинг.

Фаулер повернулся к выходу, но на мгновение задержался, бросив взгляд на мой письменный стол. Я заметил, как его внимание привлекла записная книжка, торчавшая из-под бумаг. Дворецкий тут же отвел глаза, но я запомнил этот момент.

— Что-то еще, Фаулер?

— Нет, сэр. Приятного вечера.

Когда дверь закрылась, я задумчиво посмотрел на место, где лежала записная книжка. Возможно, это просто случайность, но в моем деле случайностей не бывает. Нужно быть осторожнее с конфиденциальными записями.

Я убрал записную книжку в сейф, встроенный в стену за портретом Александра Гамильтона. Затем отправился переодеваться к ужину.

Ресторан «Делмонико» встретил нас привычной атмосферой изысканной роскоши. Хрустальные люстры отражались в полированном паркете, а аромат французских блюд смешивался с тонким запахом кубинских сигар из курительной комнаты. Метрдотель Анри, знавший меня уже несколько лет, проводил нас к укромному столику в дальнем углу зала.

Констанс выглядела ослепительно в вечернем платье из изумрудного шелка, подчеркивающим ее стройную фигуру и светлые волосы, уложенные по последней парижской моде. Жемчужное ожерелье деликатно обрамляло ее шею, а в глазах светилось то особое сияние, которое появлялось у нее в моменты счастья.

— Уильям, — сказала она, едва мы устроились за столиком, — ты выглядишь усталым. Трудный день?

— Довольно напряженный, — признался я, любуясь игрой света на ее лице. — Банковские дела, проверки, юридические вопросы. Но теперь все это кажется неважным.

Она улыбнулась, и мое сердце учащенно забилось:

— Значит, я хорошо на тебя действую?

— Лучше любого лекарства, — ответил я, наливая шампанское «Вдова Клико» в хрустальные бокалы. — За встречу с самой прекрасной женщиной Нью-Йорка.

— Льстец, — засмеялась Констанс, но в глазах читалось удовольствие. — А у меня для тебя новости из художественного мира. Я не рассказывала про выставку импрессионистов в галерее Уайлденштейна?

— Что-то упоминала. Ты так восторженно описывала полотна Моне.

— Так вот, вчера я встретила там Элеонор Вандербильт. Она приглашает нас на прием в честь открытия новой коллекции. Будет весь цвет нью-йоркского общества.