Покровитель для Ангела. Трилогия - Ромеро Екатерина - Страница 18

– Ну все. Успокойся.

Поднимаю руку, глажу ее по волосам. Кукла не узнает меня, лепечет себе под нос и, кажется, даже не понимает, что это я сейчас рядом с ней и она обнимает меня, рыдая мне куда-то в плечо.

В груди что-то жжет. Эта доморощенная девочка слишком рано осталась одна, не окрепла еще, строит только самостоятельную из себя, не пойми на кой хрен. А на деле ведь ребенок еще самый настоящий!

– Михаил Александрович… Хоть вы и бандит, вы хороший. Очень! – щебечет Ангел, и я не удерживаюсь, целую ее в висок, после чего медленно убираю ее полусонную от себя. Перекладываю на кровать. Укрываю.

Кажется, температура ей в голову все же ударила.

Малая спит еще час, после чего распахивает глаза и, кажется, на этот раз узнает, судя по тому, как истошно она орет при виде меня, сидящего в кресле напротив.

Глава 20

– Михаил Александрович? Что вы здесь делаете?!

Видя меня, Ангел спохватывается и заворачивается в одеяло до самого подбородка, хотя я и так ее уже полуголую видел.

– Какого хера ты не запираешь дверь? Совсем уже?

– Я забыла…

Опускает глаза, к стене жмется, вижу, боится. Щеки уже чуть порозовели, но не сильно. Температуру только сбил. Бредить и реветь наконец перестала.

– Ты на работу не вышла. Причина?

Подхожу ближе, замечая, как с каждым моим шагом зрачки Ангела становятся больше.

– Извините, я заболела.

– Да, я вижу. Давно у тебя отопления нет?

Кукла молчит, и я понимаю, что что-то тут нечисто.

– Нет. Недавно. Ремонт там…

Усмехаюсь. Врать мелкая вообще не умеет.

– А в холодильнике у тебя тоже ремонт?

Быстро на меня глаза поднимает, замечаю в них страх, а это уже мне не нравится.

– Вы что… на кухне у меня были?

– Был. Таблетки тебе искал, докторша, мать твою. Скажи мне, Ангел, почему у тебя дома совсем нет еды? Ты получала зарплату?

– Да. Получала, – пряча глаза, отвечает малая, и тогда я уже совсем не вдупляю.

– Куда ты ее потратила? – спрашиваю прямо. Если Тоха обидел, башку лично оторву.

– Ну… – вижу, мается, слова подбирает. – На проезд потратила, на еду немного было, но уже закончилось, а остальное в казну, конечно, – лепечет своим тонким голоском, перебирая пальцами одеяло.

Проезд, еда – логично, вот только последнее я уже не вкуриваю.

– Стоп, в какую еще казну?

Кукла моргает на меня глазищами своими изумрудными, таким невинными, что даже смотреть на эту святую чистоту страшно.

– Вашу, Михаил Александрович, – отвечает просто, пожимая плечами.

Усмехаюсь: а это уже занятно, потому что никакой казны у меня нет.

– И сколько в казну мою отнесла?

– Почти все. Так, осталась мелочь на проезд.

Не могу сдержать улыбку. Кто же ее так развел?

– И кто же у нас сборы в мою казну проводит?

Малая губы размыкает, чтоб сказать, но резко затыкается, видя мою реакцию.

– Да ты не бойся. Скажи, я что-то забыл.

– Сережа.

– Какой еще Сережа? Серый, что ли?

– Да.

Провожу рукой по лицу. Дела становятся все более интересными.

Сажусь на корточки напротив нее. Девчонка такая бледная сейчас, что трогать даже страшно.

– Ангел, у меня нет никакой казны, усекла?– Ее глаза быстро округляются. – С момента зарплаты уже прошло две недели. Как ты жила без бабла все это время?

– Так… перебивалась. Ждала следующую зарплату, – отвечает, а у меня кулаки сжимаются от злости. Боже, ребенок же совсем, ну с кем я связался!

– Блядь, на себя посмотри! Ты бы ее не дождалась! – ору, но замечаю, что ее глаза блестеть начинают. Этого еще не хватало.

– Не реви! Ладно я, но почему Тохе не сказала, Алене, да хоть, блядь, кому-то?

– Боялась, что уволите.

– А загнуться тут от голода не боялась?

Всхлипывает. Приехали, блядь!

– Так, ладно, где квитанции за счета?

– Зачем?

Смотрит на меня ошарашено, словно я ее лупить собираюсь, а не помочь.

– Ангел, мозги включи! Если тебе уже отопление отключили, то следующими будут вода и свет. Где квитанции?

– Там… – закашливается. – В коридоре лежат, но, Михаил Александрович…

– Сейчас Тоха заедет, привезет тебе лекарства и жратву, и не дай бог еще кто-то к тебе припрется для сдачи в казну… Ко мне его направляй, ясно?

– Ага.

– Держи. Если буду звонить, чтоб отвечала!

Бросаю ей в руки мобильник, которой Ангел едва не упускает. Боже, дите.

– Михаил Александрович… я уволена, да?

– Нет. Отработаешь.

– Спасибо. Я отработаю все! Честно, – кутаясь в одеяло, хрипит малая, а я голую шею ее замечаю и плечо, которое она не успевает закрыть одеялом. Заставляю себя отвернуться и не глазеть.

– Будет еще кто прессовать, звони мне. Сразу!

Выхожу из ее хаты, набирая Тоху.

– Слушаю, брат.

– Тоха, едь к Котовой!

– На хрена? Меня Люда ждет.

– Ты заебал уже со своей Людой! Я тебя не трахаться к ней зову. Купи от простуды что-то, жратвы и едь к малой! Отбой.

Почему-то всего колотит. Эта девочка… хоть бы кому сказала, что прессанул ее Серый, так нет же. Она лучше будет тут в одиночку сдыхать в холодной квартире, но не скажет, и это почему-то выводит из себя. Не приедь я проверить ее сегодня, завтра бы некого уже было навещать.

– Алло, Серый. Приедь в клуб. Побеседовать надо.

Глава 21

– Ай, какого…

Встречаю Серого с размаху, от которого под пальцами что-то знатно хрустит.

– Привет, Сережка. Как дела?

Сволочь сразу падает, держась за разбитый кровоточащий нос.

– Бакир, ты охренел?!

– Это ты, сука, охренел!

Хватаю щенка за кофту, заставляя посмотреть в глаза.

– Ты че, падла, совсем попутал или я тебе мало плачу?

– Ты что, о чем ты, брат?

– Какой я тебе брат? Ты какого хуя малую прессовал? Что за сказки с казной? На хрена зарплату ее отобрал?

– Да ты че! Да я никогда! Врет она все. Бакир, да ладно тебе.

Отпускаю этого урода, жалея, что потратил на него столько времени. Надо было Серого не подбирать, так бы дальше и шатался по улицам, выбивая бабло у прохожих.

– Иди отсюда.

– Бакир, да я отдам все. Это же шутка была просто. Ну не надо.

– Я никому не даю второго шанса, и ты свой уже проебал. Ты обворовал моего сотрудника за моей спиной, прикрываясь моим же именем. Чтоб я не видел тебя здесь больше.

– Сука… Я запомню это, слышишь? – вытирая льющуюся кровь из носа, бубнит Серый.

– Иди отсюда, пока я не прострелил тебе башку.

Сажусь в кресло и достаю квитанции на коммуналку Ангела. Ее бы тоже вычитать за дурость, да только она и так уже лежит больная. Дура.

Достаю телефон. Звоню в службу опеки. Надоели мне эти ее страхи вечные про детдом.

***

В тот же день ко мне приезжает Анатолий. Он привозит мне кучу лекарств и столько же еды. Целых три пакета, рвущихся от разных вкусностей. Даже мои любимые апельсины там есть.

– Это много. Мне не надо столько.

– Бери, пока даю, – в своей обычной манере отвечает Анатолий и ставит пакеты на стол, пока я кутаюсь в халат.

– Я отработаю все.

– Понятное дело. Лечись давай. Как сопли высохнут, приходи.

– Спасибо, Анатолий! Вы очень добры.

– Да я-то при чем. Бакир тебя, видать, под крыло взял. Покровитель, мать его, – отвечает Анатолий, тогда как я не совсем понимаю, что это значит, но и уточнять не хочу, видя, как сильно спешит Анатолий. Вероятно, к своей Людмиле. Они часто в клубе вместе, а если он один, то все разговоры об этой красивой женщине.

Завидую я ей по-белому. Не то чтобы Анатолий мне нравился, просто он за ней и в огонь и воду, видно сразу. Повезло ей очень с таким мужчиной.

Следующие четыре дня я восстанавливаюсь. Принимаю все лекарства и начинаю нормально питаться. Анатолий денег даже мне тогда дал. Назвал авансом, тогда как я понимаю, что там было больше, а значит, отрабатывать теперь придется вдвойне.