Министерство будущего - Робинсон Ким Стэнли - Страница 27

– Так-то оно так. Но видишь ли, доктор Джи, даже если у нас получится, ледник все равно будет сползать, так что рано или поздно вся насосная станция утонет в море. Ее придется отстраивать заново.

– Разумеется, – ответил я. – Это из той же оперы, что и покраска моста «Золотые ворота». Так делаются многие вещи. Техподдержка называется.

– А что ты предлагаешь взамен? – спросил кто-то.

– Это будет стоить целую кучу денег!

– Поясни, как ты понимаешь стоимость, – предложил я. Постдоки бывают настолько узколобыми, что за них делается страшно. Я опустил их на землю: если что-то требуется сделать, то надо просто брать и делать. – Что толку говорить о стоимости, когда речь идет о насущной необходимости? Деньги не есть реальность. Труд – вот что реально.

– Деньги вполне реальны, доктор Джи. Вот увидишь.

– Но ведь ничего не вышло! Скважину обрезало!

– Это только начало. Если не получилось с первого захода…

– …то на второй тебе срежут фонды.

30

Когда речь заходит о годах нерешительности накануне Великого поворота, которые некоторые называют «зыбучими двадцатыми», историки спорят, был ли этот период частью самого Великого поворота, последним издыханием эпохи модерна или же неким переходом от одного к другому. Его сравнивают с затишьем перед бурей – периодом 1900–1914 годов, когда двадцатый век еще не вступил в свои права и люди не подозревали о приближении грандиозной катастрофы. Консенсусом здесь даже не пахнет.

Естественно, попытки поделить прошлое на эпохи предпринимались и раньше. Такое деление всегда является актом воображения, которое притягивают к себе геологические явления (ледниковые периоды, вымирание видов и т. д.), технологии (каменный век, бронзовый век, аграрная революция, индустриальная революция), династии (императоры Китая и Индии, различные правители Европы и других регионов), гегемония (Римская империя, арабская экспансия, европейский колониализм, постколониализм, неоколониализм), экономика (феодализм, капитализм), развитие мысли (Ренессанс, Просвещение, модернизм) и так далее. Это лишь неполный список систем периодизации, размечающих поток исторических событий. Системы эти поучительны своей сомнительностью, и все же, как однажды кто-то заметил, «мы не можем не периодизировать». Мысль, похоже, верна. Может статься, периодизация – хорошее напоминание: каким бы укоренившимся порядок вещей ни казался в свое время, нет никаких шансов, что он останется таким же через столетие или хотя бы десять лет. И если на каком-то этапе события выглядят хаотичными и граничащими с полным распадом, в конце концов неизбежно возникнет какой-нибудь новый порядок, причем скорее раньше, чем позже.

Когда складывается некое ощущение происходящего, оно тоже связано с периодизацией, ибо наши ощущения – продукт не только биологии, но также социума и культуры, а значит, истории. Реймонд Уильямс назвал культурные матрицы «структурами ощущений», и это очень полезная концепция для понимания различий между культурами во времени. Разумеется, как все млекопитающие, мы испытываем неизменные базовые эмоции – страх, гнев, надежду, любовь. Однако мы осознаем эти эмоции с помощью языка, тем самым выстраивая системы эмоций, которые отличаются друг от друга в разных культурах и эпохах. Взять хотя бы романтическую любовь: в Древней Греции, Китае, средневековой Европе – везде она имела заметные различия.

Поэтому чувственное восприятие своего времени отчасти или даже в большой степени является плодом структуры ощущений времени. Проходит время, структура меняется, а вместе с ней меняется ваше ощущение – как внутреннее органическое чувство, так и восприятие на уровне смысла. К примеру, общественный строй вашего времени может восприниматься как несправедливый и несостоятельный, но прочно укоренившийся и одновременно разваливаться у вас на глазах. Очевидные противоречия тем не менее способны, если мы не ошибаемся, точно отражать ощущение вашего времени. Другими словами, так ваше время чувствуем мы, люди будущего. Однако достаточно бросить взгляд на историю, как станет ясно, что и это ощущение просуществует недолго. Если только ощущение распада само по себе не укоренилось настолько прочно, что стало извечной и неизменной реакцией индивидуума на историю. Что, возможно, лишь означает вкрапление биологии в историю, ибо мы воистину всегда находимся в процессе распада и у нас не может быть никаких прочных корней.

31

Индия теперь идет впереди всего мира во многих сферах. Кошмар великой жары ужаснул, встряхнул нас и объединил – если не полностью, то в широкую коалицию, – дабы переоценить и изменить то, что нуждалось в переменах. Вы это видите вокруг себя на каждом шагу!

Отчасти это состояние – историческая случайность, во время великой жары у власти находилась БДП, а потому ее – справедливо или нет – связали с катастрофой, но главное, что они потеряли власть и навеки дискредитированы, так что будем надеяться, что БДП никогда не вернется. А заодно убрались восвояси их приспешники, РСС, с их фальшиво-традиционалистским культом индуистского этно-националистического превосходства. Истинный индийский путь, как теперь все или почти все видят, не таков. Жара резко усилила отвращение к этому вредоносному вздору. Истинный индийский путь всегда, с самого начала цивилизации, был синкретичен.

Тем временем Партия конгресса тоже растеряла силу, ушла в небытие, ее славное прошлое утонуло в потоке коррупции. Возможно, когда-нибудь эта партия, так много сделавшая для Индии, очистится, но это вопрос далекого будущего; в любом случае сразу же после великой жары и Конгресс, и БДП потерпели поражение, и крупнейшая демократия мира осталась без господствующей общенациональной партии. Многие увидели в этом шанс; началась работа, которая теперь завершилась и привела к созданию широкой коалиции сил, многие из которых представляют народные слои Индии, прежде не имевшие никакой политической власти и даже сносного политического представительства. Энергичность новой коалиции чувствуется повсюду. Жизнь меняется.

Хороший пример есть с кого брать – прямо здесь, в Индии. В этом смысле Керала почти столетие служит образцом хорошо организованного штата, передающего властные функции в низы, а управление штатом согласно установленному графику – то Конгрессу, то левым. Многие новшества Кералы были внедрены на общенациональном уровне. Сикхи Бенгалии развивают методы органического регенеративного сельского хозяйства, оно производит больше продуктов питания, чем прежде, и сохраняет больше углерода в почве – этот почин подхвачен во всей стране. В индийском сельском хозяйстве произошла пост-зеленая революция, сделан гигантский скачок к независимому производству, основанному на понимании природы субтропиков, которому помогло сотрудничество со специалистами по пермакультуре из Индонезии, Африки и Южной Америки. Важность этого шага невозможно переоценить.

Частью процесса является земельная реформа, ибо с земельной реформой возвращается понимание местных особенностей и местное землевладение, а с ним – политическая власть. Новое сельское хозяйство очень трудоемко, так как до определенной степени людям приходится заменять ископаемые виды топлива и внимательнее относиться к малым биомам, и, разумеется, у нас нет дефицита ни рабочей силы, ни внимательного отношения к делу. Кастовая система в очередной раз была признана пережитком прошлого, тесно ассоциирующимся с БДП, которая, распродавая страну глобальным финансовым хищникам, демонизировала многие этнические группы, утверждая, что не все граждане Индии по-настоящему таковыми являются. Настало время начать с чистого листа. Вы увидите, как в общество полностью вольются все касты, включая неприкасаемых, а также на равную правовую основу будут поставлены все языки, этнические группы и религии страны. Все мы теперь – дети Индии. Мы настоящая коалиция. Что четко отражает название новой партии. Да здравствует Коалиция!