Мертвые канарейки не поют - Леонтьев Антон Валерьевич - Страница 30

После достаточно долгого выяснения того, кто кого уважает и в какой степени, прозектор, направляемый коварным Антоном, вернулся к нужной теме:

После новых философствований, вызванных непомерными возлияниями, прозектор наконец заговорил о сути:

От этих слов Рите сделалось страшно. Она-то думала, что это ей выпала страшная судьба. А выходило, что ее тело могло оказаться на столе городского морга – со следами насильственной смерти, вероятнее всего, мучительной и долгой.

Частные фильмы ужасов! От этих слов Рита вздрогнула.

– Ладно, мать, – сказал Громыко, перематывая пленку, – дальше он понес всякую религиозную ахинею. Ага, вот здесь снова становится интересно.

Антон снова перемотал пленку, желая поставить еще какой-то наиболее смачный кусок признания, живописавший наиболее кошмарный случай, но Рита, попросив его этого не делать, тихо спросила:

– И сколько всего таких тел он… переоформил?

– Двадцать девять! – заявил Громыко с гордостью, и Рита в ужасе подумала, что по крайней мере двадцать девять девушек и женщин стали жертвами этого клуба по интересам.

А в действительности намного больше.

– Кто привозит ему трупы? – спросила Рита, и Громыко одобряюще кивнул головой:

– Верно мыслишь, мать! Думаю, из тебя самой вышел бы отличный журналист-расследователь. Имен мой новый приятель из морга не знает, а если и знает, то не помнит, а если и помнит, то они наверняка ненастоящие. Однако что настоящее, так это номерной знак автомобиля, на котором к нему доставили одно из тел. Он алкаш алкашом, а такие вещи замечает и записывает. И мне этот номерок сообщил!

Рита посмотрела на него, и Антон заявил:

– Конечно, я пробил его по базе данных. И знаешь, на кого этот автомобиль зарегистрирован? На околотелевизионную фирмочку, занимающуюся производством программы «Суд идет!».

Понимая, что они на верном пути, Рита добилась того, чтобы ее перевели в утреннюю смену. Так у нее было больше шансов столкнуться в здании телецентра с Харламовым. Если она раньше избегала этого, то теперь буквально жаждала.

Как Рита убедилась, мало кто из сотрудников обращал внимание на уборщицу, не придавая значения ее присутствию. Словно она была не человеком, а мебелью или растением.

Но это было ей только на руку.

Подслушивая разговоры работников редакции программы «Суд идет!», она узнала, что у Харламова, помимо законной супруги, имеется любовница, обитающая на проспекте Кирова, то есть в самом центре города, в сталинской высотке.

А через несколько недель, когда повернулась удачная возможность, Рита стянула связку ключей из харламовского пиджака, висевшего на стуле в его кабинете, пока шла запись очередного выпуска «Суд идет!». Связку она передала Антону, тот оперативно сделал дубликаты, вернул ей ключи, и она положила их в карман пиджака еще до того, как завершились съемки.

Настали майские дни, потянулись долгожданные праздники, и Рита думала о том, что на конец месяца назначено судебное разбирательство по делу отца.

Антон, заявившись к ней домой теплым светлым вечером, плюхнулся в кроссовках на диван и заявил:

– Мать, они в наших руках!

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Рита, и молодой человек пояснил:

– Ну, Харламов вместе со своей любовницей укатил в теплые края, хотя жене сообщил, что уехал собирать материал куда-то в область. Я же, не теряя времени даром, наведался в квартиру его пассии…

– Что ты сделал? – изумилась Рита, а Громыко заявил:

– Ну, мать, ты ведь не просто так ключи мне доставала! Потому что раз они снимают на пленку убийства, то напрашивается вопрос: где они эту коллекцию хранят? Конечно, можно предположить, что каждый из членов этого клуба по интересам свою копию получает, но что-то я сомневаюсь, что они так делают. Потому что не в их интересах такие фильмы ужасов направо и налево раздавать, даже своим, ведь это улика кошмарного преступления! Но где-то они эти фильмы ужасов хранить должны и, скорее всего, централизованно, ведь так?

– Прошу тебя, – произнесла Рита, – не называй это фильмами ужасов, хорошо?

Антон, усмехнувшись, ответил:

– Хорошо, мать. А скажи мне, кто может снимать эти фильмы ужасов… Извини, эти фильмы? Теоретически – кто угодно, но, думаю, им нужно определенное качество, а не дрожащий кадр и идиотский ракурс. Они ведь хотят получать от своих «шедевров» кайф. Значит, у них должен иметься собственный оператор, и вряд ли это кто-то со стороны. А ты знаешь, кто Харламов по образованию?

И, не дожидаясь ответа, сам же ответил на этот вопрос:

– Оператор-постановщик, мать!

Рита ощутила приступ тошноты. Громыко же как ни в чем не бывало продолжил:

– А у оператора вполне может храниться и сырой, так сказать, материал, из которого он делает потом очередной фильм ужасов. Извини, мать, с языка сорвалось. И если мы исходим из того, что оператором у них выступает Харламов, то искать надо именно у него. Что я и сделал!

Молодой человек был, похоже, крайне доволен собой.

– В квартире, где Харламов обитает со своей законной супругой, я уже побывал. И со мной один хороший человечек, специалист по квартирным кражам и вскрытию сейфов. Он мне обязан по гроб жизни, о чем я как-нибудь в другой раз тебе расскажу в подробностях, и потому согласился помочь, причем безвозмездно. Дома в квартире супружницы есть сейф, но там хранятся только ее цацки, а также документы и чертова уйма наличности в долларах!