Мертвые канарейки не поют - Леонтьев Антон Валерьевич - Страница 2

Она прекрасно понимала, что ничего такого никогда не произойдет. Вот просто никогда. Но ужасало ее даже не это, а мысль о том, что любая простуда, даже самая тяжелая, рано или поздно пройдет, ей придется выйти с больничного и отправиться опять в университет, на юрфак.

Туда, где она так опозорилась.

Рите хотелось, чтобы об этом инциденте забыли. Чтобы о нем никто не вспомнил. Чтобы сплетничали о чем-то ином. И она понимала, что Эльвира никогда не простит ей этого – не только того, что она оплевала морковкой из пирожка ее меха. От внимания Эльвиры не ускользнуло: Гоша сам подошел к Рите, воспользовавшись тем, что его невеста была где-то в другом месте, и по собственной инициативе завел с ней, помесью ишака и шимпанзе, разговор.

Такого Эльвира, конечно же, никогда ей не простит.

Поэтому Рита, обычно ужасно переживавшая из-за того, что приходится пропускать занятия в университете, с легкостью согласилась на предложение мамы по причине болезни посидеть дома еще недельку, пока все не пройдет.

Простуда-то давно отступила, а вот страх, поселившийся в сердце Риты, никуда не делся.

Наконец, наступила пятница второй недели, и девушка осознала, что от проблем не убежать: тянуть дальше было нельзя, ей, чтобы не отстать, надо было возвращаться на занятия. Ведь, в отличие от представителей золотой молодежи, зачисленных на юридический благодаря связям, взяткам или в качестве услуги влиятельным родителям, Рита честно сдавала экзамены, единственная из всего потока написала сочинение на «пятерку», упорно набирала баллы, для чего зубрила ночи напролет – и оказалась в числе счастливчиков, попавших на юрфак на бюджетные места.

Ее родители, даже если бы и захотели, не смогли бы дать кому-то на лапу, потому что не знали, кому, да и давать было нечего. А адвокатская практика была Ритиной мечтой на протяжении целого ряда лет – она хотела стать самым крутым и высокооплачиваемым адвокатом города.

И, кто знает, может, перебраться из их провинциального центра в Питер или Москву…

В конце концов, какая разница, как ты выглядишь, важно, что у тебя в голове. Ведь адвокатов-мужчин по красоте не оценивают, так отчего от адвокатов-женщин требуют походить на супермодель?

Достаточно было бы не икать на весь коридор и не плеваться морковкой.

И все же…

Ей так хотелось перевоплотиться в роковую блондинку – ну, или хотя бы брюнетку. Ибо тогда увеличились бы ее шансы стать подругой Гоши.

Запретив себе думать о Барковском, Рита все время только о нем и думала. Нет, как было бы хорошо, чтобы раздался звонок в дверь и на пороге появился он, ее Гоша…

Только Рита понимала, что такой звонок никогда не раздастся и никакой Гоша на пороге не появится.

Внезапно в дверь позвонили, и Рита, сидевшая в кресле и думавшая о Гоше, дернулась, при этом неудачно задев локтем о стоявшую рядом гладильную доску. Руку тотчас пронзила острая боль, девушка, чувствуя, что на глазах выступили слезы, ринулась в коридор, проклиная того, кто заявился в гости без приглашения.

Она распахнула дверь с яростным выражением лица – и обомлела, увидев на пороге объект своих мечтаний – Гошу Барковского.

А она была в стареньком халате, оставшемся от покойной бабушки, с немытыми, небрежно забранными в конский хвост волосами, в растоптанных, но таких удобных тапочках на босу ногу.

Чучело, да и только!

Принц на белом конце, вернее, на черном джипе, выглядел, как всегда, идеально, однако Рита заметила легкую улыбку в уголках его рта.

То, о чем она мечтала, сбылось – и она оказалась не готова к исполнению своих сокровенных желаний.

Вот ведь идиотка!

– Добрый день, Рита, – произнес Гоша своим чарующим низким голосом, – вот, хотел узнать, все ли с тобой в порядке. А то ты на занятиях давно не появлялась…

Девушка замерла, судорожно соображая, что делать. Ее рука вцепилась в воротник старенького халата, и она приняла решение: нет, в квартиру не приглашать! Потому что там беспорядок, а на кухне гора грязной посуды, которую она еще с утра намеревалась вымыть, но так и не сделала этого, мечтая о встрече с Гошей.

Домечталась.

– С тобой ведь все в порядке? – произнес он, и Рита хрипло выдавила из себя:

– Ну да…

И вдруг в ужасе подумала, что снова начнет икать. В горле запершило, грудь сдавило, не хватало еще, чтобы она, нагнетая истерику, вызвала у себя новый приступ икоты…

– Ну, а выглядишь ты, если честно, не очень… Понимаю, болеешь… Вот, смотри, я тебе тут конспекты привез…

И Гоша протянул ей стопку тетрадей. Рита взяла их, не удержала и уронила на пол.

Не только идиотка, но и растяпа!

Она кинулась поднимать тетрадки, слишком поздно сообразив, что ворот халата распахнулся, открывая ее костлявое декольте, повернулась – и ударилась лоб в лоб с Гошей.

Точно, шимпанзе!

– Тебе не больно? – переполошилась она, а молодой человек, протягивая ей тетради, произнес с улыбкой:

– Ну, может, самую малость…

Наверняка следовало пригласить его к себе, а потом, после чая с пряниками (хотя по законам жанра это должен быть непременно джин с тоником или на худой конец коллекционное шампанское)…

Да, что потом?

Секса у Риты, девятнадцатилетней студентки третьего курса юридического факультета, еще не было. А в том, что четверокурсник Гоша Барковский двадцати одного года от роду был опытным ловеласом, одержавшим множество побед на эротическом фоне, Рита ничуть не сомневалась.

Значит, есть шанс, что ее первым мужчиной станет… Нет, и о чем она только думает!

– Ты… зайдешь? – произнесла Рита, слишком поздно осознав, что не знает, как поступить, если Гоша ответит на это предложение согласием.

Не вести же его в гостиную с гладильной доской, продавленной тахтой и выцветшим ковром на стене. Или на кухню с грудой грязной посуды в мойке и дребезжащим древним холодильником без ручки.

Однако объект ее мечтаний, одарив Риту улыбкой, ответил:

– Нет, извини, мне пора. Меня ждут…

Ну, конечно, его ждала подружка Эльвира – хотя вряд ли на белом коне, вернее, в черном джипе около подъезда. Наверняка в одном из крутых вип-клубов в центре города, или на элитной даче, или даже на частном катере, бороздящем просторы реки.

– Ну, ты выздоравливай, пожалуйста… – произнес молодой человек. – Ах, забыл сказать, что мой старик читал твою прошлогоднюю курсовую. И хочет предложить тебе в этом году писать курсовую у него, а потом и диплом… Он считает тебя весьма перспективным кадром, и я с ним в этом согласен…

Прижимая к бьющейся под стареньким халатом груди конспекты, явно писанные не Гошей, подобную ерунду не признававшим, а кем-то для него, Рита почувствовала, что у нее засосало под ложечкой.

Ведь под стариком Гоша явно имел в виду своего отца, известного адвоката Барковского, который номинально числился при одной из кафедр доцентом, читал курс по криминалистике на юрфаке и делился со студентами своим богатым профессиональным опытом.

– Ты ведь не откажешься? – произнес молодой человек, и Рита быстро произнесла:

– Да… Нет, я хотела сказать, нет… То есть да!!!

Господи, что за чушь она несет? Кажется, в присутствии своего кумира она не может связно мыслить.

А кумир-то ей только что сообщил, что его легендарный отец, для Гоши, конечно же, старик, считает ее весьма перспективным кадром!

Старик, который является владельцем самой крутой юридической фирмы в областном центре, который на ты с мэром, ходит на утиную охоту с губернатором и парится в сауне с местными олигархами…

Собственно, она мечтала стать именно таким адвокатом, как Барковский-старший, только, конечно, без утиной охоты с губернатором и сауны с местными олигархами.

Однако столь же успешной, богатой и влиятельной. И, быть может, даже еще более крутой!